Елена Рома – Рай: правила выживания (страница 55)

– Тебе по порядку или по существу?

– Мне все – и с чего началось, и как ты его получила, и твои мысли и подозрения, и чем, в итоге, сердце успокоилось.

Часть 4. Уйти нельзя вернуться

Для меня все началось со знакомства с Софьей Квински…

Софья – успешный дизайнер женского белья, но в то время, когда я пришла в Управление, она была первым ассистентом Армана Дюбуа из Дома Одежды Солетти (да-да, сейчас этот Дом носит имя Солетти – Дюбуа). Там шили форму всем нашим сотрудникам, я исключением не стала. Причем от мужчин требовались лишь сканы с антропометрией, а девушки должны были приходить и общаться с Мастером лично. Я возмутилась, потому как сразу же получила интересное дело, и тратить время на поездки в Дом Солетти не желала. Вот тогда ко мне и прислали Софью.

Софья умеет разговаривать с незнакомыми людьми так, будто дружит с ними едва ли не с рождения. Она профессионально быстро сняла с меня мерки, с улыбкой выслушала мое бурчанье и предложила прийти на примерку в нерабочее время. Это время было нерабочим и для нее, так что я оценила. Форму мне пошили без отрыва от расследования, а хрупкую девушку с большими голубыми глазами и изысканно короткой стрижкой я запомнила.

И когда Софья открыла свой первый Дом Белья, я стала периодически туда заглядывать, тем более, что располагался он почти напротив нашей тренировочной базы. Оказалось, что Софья тоже запомнила меня, и каждый раз после очередной покупки угощала большой чашкой латте. Подругами мы не стали, но вот хорошими приятельницами – вполне. Периодически, то я, то она – если у нас совпадало расписание – приглашали друг друга пообедать. Даже когда Софья поднялась практически на вершину модного Олимпа, получив приглашение работать в самом именитом Доме Белья у Сэсиль Кампа.

Примерно полгода назад Софья вызвала меня рано утром и напросилась на встречу. Я удивилась. Нет, не раннему звонку и не просьбе. Просто накануне все СМИ целый день только и делали, что вещали о свадьбе Анабель Кампа – дочери Сэсиль – и Паоло Батре, и на самом деле Софья сейчас должна была находиться на Ксилоне, где, собственно, и происходило празднование.

Я предупредила ребят из отдела, что задержусь, и пошла на встречу.

– Маша, как хорошо, что ты согласилась придти прямо сейчас! До обеда я бы извелась, – выдала мне Софья вместо приветствия.

– Что случилось? Почему ты не на свадьбе Анабель? – пренебрегла формальностями и я.

– Маша, это ужасно, – тихо сказала она. – Пашку похитили прямо из номера для новобрачных и теперь требуют выкуп.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию. Потом я стала задавать вопросы и выяснила, что на самом деле Паоло Батре – это Павел Батрышкин, обнаружила похищение Сэсиль, и ей же прислали требование о выкупе. В Управление Безопасности на Ксилоне она не обратилась, чтобы сохранить все в тайне. Это не только одно из требований похитителей, но и в интересах корпорации Кампа – из свадьбы Сэсиль устроила настоящее рекламное шоу, и теперь оказалась заложницей собственной идеи.

– Так ты здесь по собственной инициативе или по просьбе Сэсиль? – уточнила я.

– Она не хочет официального расследования, Маша. А я когда-то обмолвилась, что общаюсь с тобой.

Ясно. Парни говорили, что все через это проходят – внезапно к тебе обращается знакомый, знакомый знакомого или родственник – непонятно какая вода на киселе – и просит провести для него ма-аленькое неофициальное расследование.

– Я все понимаю, но неофициальное расследование невозможно, – ответила я без эмоций. – Либо ты пишешь заявление, и мы возбуждаем дело по факту похищения, либо я больше ничего не хочу знать.

– Я так и сказала Сэсиль, но ты же понимаешь, такие люди просто не умеют слышать слово «нет». Тут еще, Маш, есть и мой личный интерес… Я недавно рассталась с Пашкиным братом, Олегом…

Про Олега, старшего брата похищенного, я ничего не знала, и Софья рассказала о своем бурном трехмесячном романе, закончившимся как раз за пару недель перед свадьбой младшего Батрышкина и Анабель. Олег работал в художественном отделе рекламного агентства, с которым у Кампа был постоянный контракт. Как оказалось, там же трудился и Павел – демонстрировал белье из мужских коллекций.

И познакомила мальчика с восхитительным телом и наследницу корпорации Кампа именно Софья. А если точнее, то Олег зашел к Софье с младшим братишкой как раз в тот момент, когда в соседнем кабинете главы корпорации находилась Анабель.

Они столкнулись на выходе, и Анабель, конечно же, не устояла.

– Анабель не столь умна, как мать, но и не такая идиотка, какой ее выставляют журналисты. Но тут она просто поплыла. Глаза горят, грудь трепещет, голос охрип, – рассказывала Софья. – А Пашка ее на обед пригласил, вежливо руку предложил и к лифту повел.

После личного знакомства с Батрышкиным я, пожалуй, даже могла понять Анабель, хотя дала себе зарок – никогда больше не покупать белье с маркой «Кампа». Любое.

Когда наследница заявила, что хочет выйти замуж, Сэсиль была в отчаянии. Но дочь уперлась, и тогда был изобретен Паоло Батре. Поскольку в рекламе Павел светил отнюдь не физиономию, фокус удался. Паоло вел себя образцово, и, отсмотрев потом множество записей, могу утверждать – профессионально.

Олег, что характерно, на записях не фигурировал, ускользая от наших акул клавиатуры и стервятников внешних камер как фантом. Софья замечала в его отношении некоторое охлаждение, но, как и я, была слишком увлечена своей работой. А потом Сэсиль свалила на нее всю подготовку к свадьбе, и разрыв с Олегом прошел почти безболезненно. Не до того было.

Когда Софья в своем рассказе дошла до собственно свадьбы, на ее коммуникаторе замигал вызов. Звонила Сэсиль. Она сообщила, что в помощи УВБЗ не нуждается, и велела Софье немедленно готовить деньги для выкупа.

Софья уходила подавленной, а я… Я в глубине души радовалась, что это дело – даже если будет возбуждено – в наш отдел не попадет. Как показало время, я ошиблась.

Заявление к нам поступило от капитана Грибальди из отдела внешних связей, и написала его Анабель. Правда, случилось это спустя два месяца после моего разговора с Софьей. Герасименко без размышлений отдал его мне…

Анабель действительно не была полной идиоткой. Всего лишь процентов на восемьдесят. Деньги от Сэсиль похитители получили, Павла вернули через неделю, но за эту неделю приоритеты Анабель поменялись. Она захотела Олега. Чему, конечно, в немалой степени поспособствовал сам Олег, всячески утешая несчастную новобрачную и ненавязчиво демонстрируя свои положительные качества взрослого опытного мужчины. До чего он дошел в своих утешениях, я не интересовалась.

Но когда вернулся Павел, Анабель потребовала развод. Сэсиль была в бешенстве, Павел разводиться не хотел, Олег его поддерживал. Эта катавасия продолжалась почти полтора месяца, после чего братья тихо и незаметно покинули резиденцию Кампа. И вот тогда, не стерпев такого унижения, Анабель и написала заявление о похищении своего мужа Павла… его братом Олегом.

Бывают дни, когда работа совсем не приносит удовлетворения… Первым из них стал тот, когда я повторно встретилась с Софьей, допрашивая ее, как свидетеля. А потом Анабель пообщалась с моим «любимчиком» – свободным журналистом Фредом Айзеком. И дело Батрышкина сразу перешло в статус громких.

– Все это лирика, – впервые перебил меня Клаус. – Ближе к телу, безопасница.

Ближе, так ближе. Я заподозрила Батрышкина после первой же встречи. Не знаю, почему. И стала копать. Накопала. Такое…

Никакого брата Олега в природе не существовало. Никакого похищения по факту не было. Паоло обещал наконец-то заполучившей его Анабель сказочную ночь, для чего предложил ей сначала угоститься сенсетиком. Молодая жена приняла препарат и отключилась, а Павел быстро превратился в Олега и превосходно сыграл его роль.

– Погоди, ты же говорила, что Олег и Павел… Или Софья тебя обманула?

– Не-ет, слушай дальше. Дело в том, что отец Павла в свое время сделал дубликат записи о рождении ребенка.

– Зачем?

Хороший вопрос. Но, к сожалению, предполагает весьма развернутый ответ. А мне ох как не хотелось опять погружаться в эту историю…

Паша Батрышкин потерял мать, когда ему было два с половиной года. Она погибла от внезапной остановки сердца во сне, не дожив до своего сорок пятого дня рождения три месяца. Ребенка забрала к себе безутешная бабушка, разругавшись при этом с отцом мальчика. Да и то сказать – ну какой уход смог бы обеспечить маленькому сыну двадцатилетний студент?

– Погоди, так на момент рождения парня папаше было меньше восемнадцати? А мамаше – сорок два? Под статью о педофилии не попадает, но вот совращение малолетних… – опять перебил меня Клаус.

Тут уж я уставилась на него во все глаза – оказывается, в секретной службе даже знают о Ювенальном кодексе! Хотя, Клаус ведь не полноценный секретчик, ему просто не оставили выбора…

– Дело решили полюбовно, зарегистрировав брак, который, правда, был расторгнут спустя два года. Мальчика воспитывала бабушка, но отец периодически появлялся, хотя и находился с ней в постоянном конфликте. И вот однажды, когда та в очередной раз пригрозила лишением родительских прав, он и отправился в Регистрационную службу. Дубликат ему сделали без проблем – он же являлся единственным живым родителем ребенка, хотя бабушка была официальным опекуном.