Елена Рома – Рай: правила выживания (страница 46)
– Клаус, а ты ночевал в лесу? – спросила я нейтрально.
– Конечно. Люблю спать на свежем воздухе, жаль только, костра тут не разведешь…
Это он в прямом смысле или метафорически? Ах да, тут же нетронутая природа, и выражение «развести костер» нужно понимать буквально. А сначала я даже подумала, что опять неверно сработал переводчик… Ведь на Земле за разведение костров можно не только схлопотать по шее от ребят из патрульной службы. Видимо, и мьенги не любят, когда горит их лес…
– А ты к чему спрашиваешь? – пропыхтел он, не оборачиваясь.
– Да я скоро упаду, ты же двоих не потащишь.
– Ах, в этом смысле… не боись, не брошу.
Тут он вдруг дернулся и встал, а я сделала еще шаг по инерции, отчего биолог соприкоснулся с райским грунтом в районе пятой точки.
– Ты что, уже? Почему молчишь?!
– Нет, пока держусь, – успокоила я. – Это на будущее, раньше мне на свежем воздухе ночевать не доводилось.
– Зарекаться не буду, но сделаю все, чтоб и не пришлось, – отрезал секретчик. – Скажешь мне сразу же, поняла? Эх, нам бы до поляны дойти…
Он продолжил размеренно шагать, с видимым напряжением удерживая плечи биолога. Голова Петрова безвольно моталась, и я подумала, что, возможно, так нести человека без сознания не совсем правильно… Но тут, как говорится, из двух зол выбирай меньшее.
Как Барбоза ориентировался в лесу, оставалось для меня загадкой. Мы шли по бездорожью, но он каким-то образом выбирал такой путь, что казалось, будто идем по ровной дороге. Ассын светил теперь строго слева. Я опять задумалась и, почему-то, поверила Клаусу. Может, и глупо, но… Он не похож на тех… знакомых мне секретчиков.
Крик мы услышали одновременно.
– …аша! Маша-аа!!!
– Дьявол и преисподняя! Никак, тебя, безопасница, – затормозил Барбоза.
Ей-е, да что ж такое! Я же просила, я же пять раз повторила, чтобы в Саинтанс ни-ни! Крик раздавался оттуда, откуда мы уносили ноги и Петрова. Со стороны крепости спящих.
– Если выживут, я сама их убью, – пообещала я секретчику и самой себе.
– Твой детский сад? – спросил он. – Не-ет. Их просто не порол никто. Я сам, лично, каждого. Здесь есть отличные розги, поверь, мозги прочищают что надо.
Согласна. Я даже закрою глаза на нарушение Конституции. Хоть и не знаю, что такое розги, звучит устрашающе.
– Договорились. Погоди, я сейчас за ними сбегаю, все проще будет биолога нести.
– А по дороге не свалишься?
Хороший вопрос. Вот потому-то мне и некогда рассуждать.
– …аша!
Мы аккуратно уложили Петрова на райский грунт под ближайшим деревом, и Клаус предложил мне остаться:
– Сам сгоняю за твоими детками.
– А вдруг они тебе не поверят? Это же… самые упрямые гениальные идиоты!
– Ослы-научники. Ладно, беги ты, – нехотя разрешил он. – Время дорого.
Мы оба понимали, что времени остается все меньше и меньше, и тратить его на препирательства со студентами не очень-то рационально. Я развернулась и припустила назад со всей доступной скоростью.
– Маша!
Теперь я слышала, что кричит Дегри, кричит отчаянно и… откуда-то сверху. На дереве сидит, что ли?
Я ускорилась, хотя и так была уже на пределе. В ушах стучала кровь, прямо в такт моим мыслям: «у-бью, у-бью». Ну, где он? Вот слышу же, четко слышу, но – не вижу! Ей-е, крепость! Она вновь возникла неожиданно, буквально в двух шагах, и я с трудом затормозила, выставив вперед руки.
– Маша!
– Кир?!
– Маша! – в его голосе слышалось такое облегчение, что на мгновение я даже решила повременить со своими кровожадными планами.
– Где ты, Кир, и где Дегри?
Вместо ответа он заорал:
– Серж, спускайся, Маша нашлась!
– Да где вы?! – я тоже заорала, сил говорить нормально не осталось.
– На крыше, – ответил Кир, свешивая ко мне голову. – Как ты?
– Как вы здесь оказались? Я же просила!
– Мари! Ты в порядке? Тут так интересно! И эта башня в точности повторяет… ай!
– Маш… Прости, Сержу нужна помощь, ты только стой там на месте, ладно?
– Сам стой на месте! Я поднимаюсь! – рявкнула я.
То ли имплант был каким-то особенным, то ли злость придала сил, но по гладкой стене я взобралась за несколько ударов сердца. Кир даже не успел возразить или подать руку. Огляделась, и чуть не застыла в ступоре. Идиот Дегри пытался перебраться с башни на крышу, а вокруг него, сердито жужжа, сгрудились давешние белые шарики.
Они ведь могут бить очень больно, а уж если незваные гости приходят в крепость во второй раз за день…
– Кир, сейчас мы медленно, без резких движений подходим и помогаем Сержу, на выпады шариков не реагируем. Серж, не маши руками, они не причинят тебе вреда!
– Они кусаются, – пожаловался Дегри.
– Потерпишь, – отрезала я. – Мы уже на подходе.
До башни и Сержа оставалось каких-то несколько шагов, когда белые порождения Мьенга «заметили» нас. Жужжание усилилось… Нехороший знак!
– Кир, осторожно. Мы уходим, никто не причинит вам вред, – я опять решила, что меня поймут.
Не тут-то было. Они действительно били больно, особенно, если попадали в лицо. Дегри охнул, кажется, ему подбили глаз, и вдруг я заметила, что его колени подгибаются, а нога скользит по покатому краю крыши.
– Держись!
Мы с Киром одновременно сделали пару шагов, а Серж, отмахиваясь от очередной атаки шариков, повис на одной руке. Кир ухватил его за запястье, но втащить назад не смог – белые мстители Мьенга долбили и долбили по лицу, плечам, рукам… Пришлось мне хватать Дегри за шиворот и… Ей-е, ассей на нем лопнул! Но на крыше гений стоял уже на обеих ногах.
– Скорей, – поторопил его Кир, – доставай целый!
Я не успела перевести дух от облегчения, как шарики стали пикировать на наши головы сверху.
– Уходим, – приказала я. – Все остальное – потом.
К счастью, они не стали спорить, а дружно побежали вместе со мной к тому месту, где осталась сумка Кира.
– Быстрей! Дегри, не отставай!
Но он, вопреки всему, вдруг остановился и повернул обратно.
– Серж!
Никакой реакции. Я развернулась, догнала его и повисла на плечах мальчишки – прямо поверх рюкзака. Шарики негодовали, жужжали и все больнее били по голове. Кир подскочил и скомандовал мне:
– Маша, вынь из рюкзака ассей.
Я вытаскивала белую тряпку, пока Кир одной рукой держал Дегри, а второй рвал на нем уже поврежденную одежду. Верно, снимать, одевать – слишком много возни. Так быстрее. И едва рвань опала к ногам студента, он перестал сопротивляться, сам протянул руки и надел целое.
– Процедура отработана, Мари, – слегка кривясь, сказал он. – Мы уже много…
– Уходим! – опять рявкнула я. – Быстро!