Елена Рома – Рай: правила выживания (страница 28)

– Это было главным условием допуска на Мьенг, – пояснила я так, как поняла сама.

– Хотя эти импланты, – его глаза остановились на каком-то предмете в дальнем углу каюты, – тоже не спасают. Пожалуйста, помни об осторожности.

Хотела ответить расхожей фразой, мол, осторожность – мое второе имя. И не смогла. Врать ведь можно кому угодно, но не себе. А сейчас, почему-то, и ему. На эту тему вообще стоит задуматься. Одно дело, когда ты знаешь, что тебе всегда прикроют спину. Другое, когда ты в чужом слабом теле, которое даже не способно защититься от насилия. И это приводит в бешенство!

– Слышишь, мелкая?

– Да.

За неимением других возможностей, похлопала ресницами. И пообещала – и себе самой тоже – что буду помнить. Муж вроде бы поверил.

– Хорошо, что ты в комбезе. Спрячь в карман.

Он протянул мне довольно крупное по нынешним меркам – диаметром с сантиметр – биолокационное устройство. Я взяла, хотя… Смысл? Они все равно будут отслеживать меня с помощью ИИ.

– И коммуникатор сразу переведи на передачу, – продолжал наставлять меня муж. – И вообще…

Слушать его было почему-то тягостно. Теперь я уже ни на миг не забывала, что нахожусь в чужом теле. Вот провожал бы он так на операцию настоящую меня? Скорее всего, нет.

– …моя бы воля, запретил вам, девкам, даже думать о такой работе!

Ну вот, я была права. Хотя раньше моя работа не вызывала у него такого негатива, в мужском шовинизме Андерсен замечен тоже не был. И я спросила:

– Почему?

– Жили б дольше. Или просто – жили, – сказал он с горечью.

Развивать тему я благоразумно не стала. Тем более, что взгляд мужа стал совсем мрачным. Ей-е, если я без потерь выберусь из этой передряги, Бьоргу придется ответить на пару вопросов, а Секретной службе… Ладно, до этого надо еще дожить.

Спас меня вызов. Проскурин опять был на закрытом канале.

– Ну что? – нетерпеливо спросила я у академика.

– Тут… Маш, такое дело… У Марии истерика, мы вызвали медиков, и…

Медиков, ей-ё! Истерика лечится просто – одной пощечиной, и я не верю, что Бьорг об этом не знает.

– Скажите нашему общему знакомому, чтоб…

– Он поехал с ней, – перебил Проскурин.

Ах, еще и поехал… Гад! Просто не хочет делиться со мной информацией!

– Что-то по работе Комаровски…? – спросила я с угасающей надеждой.

Предсказуемо – ничего. Ну ладно, все равно я особо и не рассчитывала.

– Но мы продолжаем поиски, – заверил меня ректор. – Последний запрос, который он делал на материалы, касался киякурру пятнистой и астрезии крупноцветковой…

– Что это?

– Малоизученные растения с Кридона, спутника…

Спутника Хризы, четвертой планеты Стайпрея. Сказать, что мне что-то стало яснее? Не могу. Я же не ксеноботаник. О!

– Можно попросить ваших ксеноботаников провести стандартные исследования этих растений?

– Комаровски забрал последние образцы. Теперь только ждать, когда поступят новые.

Бардак там у них, в Первой Земной!

– Мария… – в интонациях академика появились просительные ноты. – Если можно, сделайте так, чтобы Комаровски все-таки попал на Рай…

Все ученые – маньяки. И Проскурин – не исключение. Я постаралась кивнуть так, чтобы не выдать своих мыслей. «Сделайте, Мария». Как, спрашивается? Откуда мне знать, что придет в гениальную голову Комаровски на огромной планете, где мне просто некогда будет за ним следить?!

Да и вообще, неизвестно, когда он решит разобраться со мной. И что мне такого сделать с целью подтолкнуть его… под локоть? Еще полтора дня, две ночи, и мы прилетим. Времени совсем мало. Что может сделать женщина, чтобы гарантированно вывести мужчину из себя, учитывая то, что он не ее мужчина?

Начнем с очевидного. Пренебрежительно отозваться о его увлечении – будь то любительский или профессиональный интерес. Сработает ли это с Комаровски? Вот на обеде и узнаем. Ну а потом… Как сложится.

Перед обедом я поймала Дегри – пора выводить парня из игры – и предупредила, что мы с ним теперь играем не в любовь, а в ссору.

– А как? – удивился он.

– Сделай вид, что ты обижен на меня, и просто молчи.

– Я не умею, – ответил он.

– Молчать или обижаться?

– Мари, ты же все поняла! – протянул он с досадой.

– Зафиксируй это выражение на лице и иди на обед, неумеха, – припечатала я.

Мальчишка! Как таких матери из дома отпускают?

– А ты?

Ну, и я пойду, раз Юльку где-то носит. Оказалось, что она уже в столовой. Увидев, что Серж демонстративно молчит, она спросила громким шепотом:

– Что случилось?

– Ничего. Просто Серж ревнует. А я на него обиделась, – надула губы я.

– К кому? – с живым любопытством спросил Климов, сидевший пока в одиночестве – ни друзей, ни Тани.

– Какая разница? – ответила Юлька.

– К Аркаше, – одновременно с ней произнесла я. – Я не должна была ему помогать, представляешь?

– Слушай, Маш… За Аркашку тебе спасибо, – отвел глаза Паша. – И…

– Как он? – перебила я. – Лучше? Я с ночи его не видела.

– В порядке. Не помнит ничего, а так…

Умница Серж задрал нос и ушел к раздаче.

А в столовую стали подтягиваться остальные. При появлении Аркаши я демонстративно повернулась и спросила:

– Аркаша, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, Маш, хорошо, – буркнул он, явно не расположенный развивать тему своего здоровья.

Да и мне это не нужно. А нужно вывести из себя нашего ксеноботаника, который вместе с Солнцем и Киром где-то задерживался…

И я опять повернулась к Юльке. Пока выйдем на нужную тему, а реплику подать я всегда успею.

– Вот видишь, Юль, как с этими гениями тяжело? Они просто не хотят со мной общаться. Конечно, где я, а где нелинейные процессы моделирования структур ДНК?

Это была специализация Серова, и Аркаша устыдился.

– Маша, – начал он, конфузясь, – ты же знаешь, что я с радостью поговорю с тобой о чем угодно…

– Нет, что ты, – ответила я с показным смирением. – Я понимаю, насколько важна твоя работа. Все вы – надежда Земли…

Музыкальная троица как раз входила в помещение, и я стала развивать свою мысль.

– Юль, я понимаю, как со мной скучно… Вот взять прикладную агропсихологию. Это… – я вздохнула. – Это очень сложно для нормального человека с обычным интеллектом.