Елена Рейвен – Всё за тебя (страница 4)

– Нет, ты нужен мне здесь, потому как я хочу показать, на что способны наши люди, а вдвоем нам это сделать будет гораздо проще. Лейла справится без тебя, а побыть с ней вдвоем можешь и позднее. Сейчас не время для ваших свиданий.

– Хорошо, но я пойду скажу ей.

– Я буду ждать тебя в большом зале вместе с несколькими кинжами от разных стихий.

– Хорошо, маман.

Выхожу из комнаты и направляюсь по коридору к самой дальней двери, оттуда, перейдя по небольшой лестнице, оказываюсь в некоем подобии кухни. Здесь и трудятся женщины-кинжи.

– Лейла? – моя жена сидит возле печи и нарезает овощи для похлебки.

– Любимый, – поднимает она на меня свои огромные глаза. – Как дела?

– Пойдем выйдем, надо поговорить, – беру её за руку и вывожу из кухни. – Мы ждем сегодня наших боевых гостей из Тхоакора и Нодраина. Поскольку основной особняк занят, да и не хочу я, чтобы они спали с нами под одной крышей, мы с маман решили, что можно их поселить в двух домиках рядом…

– Но для этого там нужно прибраться, – договаривает за меня любимая.

– Ты знаешь меня, как никто, – не могу удержаться и, обхватив её голову руками, целую крепко в губы. – Буду ждать тебя сегодня на окраине возле озера под дубом. Не хочу видеть их всех, особенно после демонстрации этим задавакам.

– Хорошо, я приду, как закончим с уборкой.

Ещё один быстрый поцелуй – и жена возвращается в кухню. а я же направляюсь к главному входу, оттуда краем глаза заметив приближающихся всадников. Прищуриваю глаза, стараясь понять, к какой из стран они принадлежат, пока в закатном солнце не вспыхивает золотой двуглавый орел на белом фоне.

– Маман! – бегом кидаюсь в дом, но предупредить не успеваю. Залп из пушек сотрясает стены особняка. Мать выбегает на улицу как раз в тот момент, когда фасадная стена рушится, обваливая и второй этаж дома. – Лейла! – только тут понимаю, что если жена не успела покинуть кухню, она будет похоронена заживо под обломками.

– Александр! – любимая появляется из-за угла, ведя вместе с собой ещё троих перепуганных женщин. Кидаюсь обнимать её, но успеваю только коснуться пальцами плеча, как тело любимой вздрагивает, и она падает мне в руки. А из спины её торчит стрела. Ещё один свистящий звук – и вторая стрела входит в плоть рядом с первой.

Жена цепляется за мои руки, и я вижу в её глазах страх, который вновь сковывает моё сердце, как тогда, много лет назад на тонком льду. Только теперь я боюсь за неё. Лейла – одна из немногих, кто занимался врачеванием в нашем небольшом лагере.

Но кто сейчас поможет ей?

– Саша… – опускаюсь на колени, по-прежнему прижимая к себе любимую. – Сегодня я хотела сказать тебе… – она пытается сделать вдох, но острые наконечники стрел не дают ей сделать это, – у нас мог бы быть ребенок…

– Нет. Нет. Нет! – трясу головой, но вижу, как застывает её взгляд. – Я спасу тебя! Спасу, не покидай меня! Не оставляй меня!

Подхватываю Лейлу на руки и несу её мимо разрушенной стены. Чувствую, как жена холодеет. Но дед как-то воскрешал свою мертвую дочь, значит, и у меня получится. Аккуратно опускаю любимую на стол и раскидываю вокруг дневники Михаила Морозова. Заклятия расплываются перед глазами, но я упрямо ищу то, что связано со скверной.

– Что ты задумал? – мать останавливается рядом, пытаясь выхватить у меня дневник деда, но теперь моему терпению пришел конец.

– Спасаю свою жену, которая пострадала из-за меня.

– Ты не спасешь её! И себя погубишь! Не делай этого, Александр!

– Это уже не твоя забота, старуха! – впервые я позволяю себе так разговаривать с матерью, но попытки остановить меня пресекаю на корню. Пусть лучше отречется от меня, чем я останусь всё таким же беспомощным, каким был. – Больше ни один из кинжей не погибнет от их рук.

И в этот момент, словно ответ на мой вопрос, на пол падает один из дневников и раскрывается на странице с заклинанием.

– Не делай этого, сын! Умоляю!

– Отстань от меня! – и я читаю заклинание, чувствуя, как тьма, которая раньше защищала меня, теперь захватывает контроль над моим разумом, как поглощает и утягивает в саму тьму. Я не слышу собственного крика, только лишь осознаю, когда прихожу в себя, что стою на коленях. А рядом в самом углу сидит моя мать и плачет. Для меня это шок, поскольку я никогда ещё не видел слез Гаффы.

– Лейла? – приподнимаю любимую, но она словно тряпичная кукла в моих руках. – Лейла?

– Она мертва всё равно, только теперь ты осквернил свою душу. Что же ты наделал, Александр? – боль в её черных глазах рвет мне душу, но сила, которую я теперь чувствую в себе, словно гудит во мне, струясь по венам.

– Я спасу нас всех! – поднимаюсь на ноги и выхожу на улицу, где уже полон двор королевских солдат. – Хотели меня? Получайте!

И я выпускаю на волю всю тьму, что поглотил с заклятием. Ещё даже не представляя, чем это обернется для меня и для страны в целом, но уже четко зная, что больше я никогда не стану бояться за кого бы то ни было.

Глава 6

Дни сменяются ночами, ночи – серыми дождливыми днями. Это мне не нравится в этом городе больше всего. Нет яркости красок лета, нет ослепляющей белизны зимы, всё серое и унылое. А может быть, дело в том, что уже октябрь на дворе, а никаких изменений с Леной не происходит, и есть главная причина плохого настроения?

Вот и сегодня смена проходит спокойно, что, с одной стороны, утешает, нет никаких происшествий, но нет и хороших сподвижек в состоянии девушки. Домой еду всё в таком же настроении, наблюдая, как мелкий и противный дождь пачкает лобовое стекло автомобиля. Люди прячутся под зонтами и кутаются в куртки, спасаясь от промозглого холода осеннего Питера, у меня в машине работает печка, но она мало помогает при холоде внутри. Холоде, что могла растопить только одна женщина.

Не успеваю я выйти из автомобиля, как звонит сотовый.

– Алло? – устало проговариваю я в трубку, даже не посмотрев, кто это может быть.

– Санёк, ты чё такой убитый, пора тебе оторваться немного.

– Димон? Откуда ты?

– Я прилетел только сегодня в Питер и хочу потратить много столичных бабок.

– Друг, я только со смены, давай созвонимся вечером.

– Я наберу тебе, но имей ввиду, спать до полуночи я тебе не дам. До связи, друг.

– До связи, – отключаю телефон и опускаю голову на руль. Только этого мне и не хватает. Дмитрий Скворцов – мой друг из медицинского, но после третьего курса ушел в пластическую хирургию и сейчас гребет деньги лопатой, обслуживая жен и любовниц с Рублевки. Я не завидую, мне нравится то, чем занимаюсь, и, наверное, проводить дни в обсуждении сисек и губ, ушей и носа сведет меня с ума. Однако если Димон приезжает в Санкт-Петербург, я выпадаю из жизни на трое суток минимум. Сейчас это мне совсем некстати.

Поспать мне действительно дают только до пяти вечера.

– Хватит мять бока, пора вставать, дружище! У меня всего пара дней, и я хочу успеть столько всего.

– Чтоб тебе пусто было! Я поспал всего пять часов.

– Для доктора этого достаточно! Вставай и собирайся, буду у тебя через час!

– Куда хоть собираться?

– Как куда? В рейд по питерским клубам!

– Самого бы тебя после суточного дежурства поднять, посмотрел бы я на тебя.

– Вот поэтому я и занимаюсь сиськами и ягодицами, а не серым веществом.

– Придурок.

– И я тебя обожаю, – смеется друг и, сообщив ещё раз на прощание, что будет через час, отключается.

Я же ещё какое-то время лежу, понимая, что мой выбор обоснован не столько удовольствием от работы, сколько следованию плана. Или, точнее, пророчества. Мне необходимо быть рядом, необходимо удержать любимую, другого шанса просто нет. И только этим обусловлено моё решение продолжить учится на нейрохирурга.

Прохладный душ помогает окончательно проснуться, и мне только и хватает времени, чтобы одеться, прежде чем телефон снова разражается трелью.

– Уже выхожу! – рявкаю в трубку.

– Александр Андреевич? – растерянный голос медсестры на том конце слегка остужает моё раздражение не ко времени явившимся другом.

– Слушаю, Женя, – уже спокойнее сообщаю.

– Михаил Алексеевич просил сообщим вам, что Ветрова пришла в сознание.

Приходится присесть на стул, потому что резко накрывает головокружение, словно я баба сопливая. Наконец-то! Моё долгое ожидание подошло к концу.

– Алло? Александр Андреевич?

– Давно?

– Полчаса назад, ей дали седативное, и сейчас она спит, уже отключенная от аппаратов.

– Спасибо что позвонила, Женя.

– Хорошего вам выходного, – медсестра отключается, я прислоняюсь затылком к стене, чувствуя, как волна такого облегчения омывает меня, что едва могу дышать. Очнулась, живая, и, черт возьми, завтра я увижу её, посмотрю в эти карие, словно расплавленный шоколад, глаза. Дергаюсь, когда телефон снова звонит.

– Ну, и долго тебя ждать? – Димон уже весь из себя сгорает от нетерпения, а у меня же голова занята тем, как окажусь завтра на работе.

– Выхожу, – приходится себя шлепнуть по щеке, чтобы немного привести в чувство.