Елена Рейвен – Всё за тебя (страница 2)

– И я рад тебя видеть, – на её поджатые губы усмехаюсь. – Как дела у старейшин?

– Ты же знаешь этих закостенелых идиотов, – отмахивается она, и я позволяю себе легкую улыбку.

– Они решили договариваться с людьми? – подхожу к очагу и подкидываю туда ещё дров. – Думают, король пойдет навстречу?

– Они устали жить, словно изгои.

– И что?

– Они просят нашей помощи, – мать снимает наконец шубу и садится возле огня.

– Какой именно помощи? Мы не солдаты, мы вообще никто.

– Ты не прав сын. Среди кинжей много тех, кто может сражаться даже лучше солдат короля.

– Против стрел и огня нам нечего противопоставить.

– Нам с тобой, может, и нечего, но есть же ещё севикилы, эрути, аконети, абсилы. Они могут сражаться.

– Да, но как нам найти других кинжей, никто не признается в своей силе, все запуганы гонениями и охотой на кинжей.

– А вот с этим можем помочь мы с тобой, дорогой сын, – она поднимает на меня свои черные глаза. – Мы с тобой можем находить даже тех кинжей, кто не подозревает о своей силе.

– И что дальше, маман? Куда мы все пойдем? – внимательно слежу за лицом матери, поэтому успеваю заметить, как недовольно поджимает она губы.

– Об этом думать позже надо, сейчас не с кем идти.

– Гаффа, вы, наверное, проголодались, – Лейла выбирает именно этот момент чтобы появиться. – Я сегодня приготовила чудесную похлебку из кролика.

– Спасибо, дитя, налей мне немного, – проговаривает мать и снова поворачивается ко мне. – Мы с тобой отправимся в разные стороны и будем искать кинжей среди людей.

– Ты так и не сказала, что будет потом.

– Потом мы будем созывать их на юг, там есть город – Шенто, там мы все и обоснуемся.

– Наконец, избавимся от этого дикого холода? – глаза жены загораются.

– Да, милая, там теплее, чем здесь.

– Это же замечательно, Саша, – она уже почти кидается обнимать меня, но быстро тормозит, вспомнив о присутствии Гаффы.

– Допустим, у меня получится найти других, позвать их в Шенто, это всё равно будут не солдаты. Они не умеют сражаться, не умеют противостоять армии короля.

– Мы научим их. Старейшины согласны отправить туда несколько опытных воинов кинжей, которые уже успели повоевать за королей.

– Наёмники? – кривлюсь, представляя, какие это неуправляемые люди.

– Солдаты и тренеры, сын. Они смогут научить наших людей обороняться, а после и наступать.

– Не верю я в эту затею, маман, – принимаю из рук жены миску с похлебкой. – Что если их пошлют, чтобы следить за нами?

– Несомненно, Александр, но нам не обойтись без их помощи. По крайней мере, в самом начале.

– И когда выезжаем? – я уже уступаю, прекрасно понимая логичность доводов матери.

– На рассвете, – отвечает Гаффа и поднимается со своего места. – Ладно, пошла я уложу свои старые кости под меховое одеяло, вам ведь нужно попрощаться.

И мать скрывается за другой ширмой, оставляя нас одних, смотреть друг другу в глаза. В словах Гаффы мне чудится пророчество, но я не до конца понимаю, какое именно.

Глава 3

Меня будит телефонный звонок. Назойливая мелодия врывается в черноту, которая окутала меня утром вместо ярких снов. Протянув руку, отклоняю входящий вызов. Но телефон начинает звонить почти сразу же. Наконец, я немного просыпаюсь, по крайней мере, чтобы осознавать, где нахожусь.

– Алло, – хриплю в трубку.

– Александр Андреевич, вы просили позвонить, если состояние Ветровой изменится.

– Да, – сон как рукой снимает. Но не даю себе даже крохотной надежды, что Лена может прийти в себя.

– У неё была трехминутная остановка сердца, – сообщает мне медсестра. Слышу, как трубка скрипит под пальцами – так сильно я её сжимаю.

– И?

– Сейчас состояние стабилизировалось, но Михаил Алексеевич просил набрать вам и сказать об этом.

– Хорошо, Женя, спасибо, – так странно говорить с ней, но знать, что она не помнит, как не помнила и Лена прошлое. – Я скоро буду.

– Вам не нужно приезжать, Александр Андреевич, тем более в свой выходной. Мы следим за состоянием девушки. И будем держать вас в курсе. До свидания.

И медсестра отключается, а я продолжаю слушать гудки. На грани, и стоит мне уйти, как обязательно что-то происходит.

С Леной мне никогда не приходилось скучать. С самой нашей первой встречи эта девушка заставляла меня сходить с ума. Мучиться ревностью, страдать от потери и боли и радоваться каждому мгновению счастья. А ещё она единственная, кто неимоверно бесил меня.

Но вот сейчас мне хочется ускорить время, чтобы оно быстро перемоталось к тому моменту, когда Ветрова уже придет в себя. Я не готов потерять её вновь, как терял уже много раз. Воспоминания, словно ядовитые змеи, вклиниваются в сознание, рисуя то место, где я прижимал её к себе возле разрушенной треклятой стены тьмы. Именно из-за Лены стена появилась, и из-за неё же она исчезла. И оба раза сопровождались моей потерей. Теперь же мы состаримся вместе, по крайней мере, я на это надеюсь, и умрем вместе, чтобы, возможно, возродится в другое время и в других телах, но снова быть вместе.

Сегодня не мое дежурство, поэтому чтобы убить время, придумываю чем себя занять. Однако все мысли возвращаются в больницу и к девушке, которую поддерживает ИВЛ.

Делаю себе кофе, а после соображаю яичницу, прежде чем выйти из дома. В парке мне хорошо, жары не чувствуется, ветерок овевает лицо, но больше всего нравится тишина этого места. В другом парке уже были бы катающиеся на велосипедах, роликах и мамаши с колясками. Здесь же редко встречающиеся пешеходы, в основном пожилого возраста. Забавно, но я намного старше любого старичка в этом месте, хотя и не выгляжу так. И годы, проведенные на Земле, уже порядком утомили меня. А, может быть, меня утомили попытки сделать мир лучше. В тот последний раз я потерял людей, потерял себя и, главное, потерял любимую. Любимую с ребенком.

Картинка прошлого вспыхивает перед глазами в одно мгновение.

Вокруг лишь груды камней и сладковатый запах крови. Оглядываюсь, понимая, что никого не осталось. Даже те из кинжей, кто ещё дышит, долго не протянут. И тут вновь этот зуд, словно кто-то щекочет мне мозг через черепную коробку. Такое уже случалось, когда Лена была неподалеку и нервничала, как когда за ней гнались бандиты, или когда она вышла из гостиничного номера и увидела Ивана. Вот и сейчас я отчетливо чувствую её страх. И именно благодаря ему спустя некоторое время нахожу её и двоих уродов, которые и похитили мою женщину. Я даже не сразу понимаю, что не так. Пока не вижу безумный взгляд своей женщины.

“Асирия. Где она её взяла?”

И тут замечаю пустую флягу у ног с гербом Орловых. Весь мой гнев обращается на недопринца. Но я не успеваю! Лена всю свою силу бросает на разрушение тьмы.

– Не-е-ет! – меня наконец замечают. – Ты не мог так быстро воскреснуть!

Жалкий человечишка! Жалкие попытки использовать слабую и беременную женщину.

– Я и не умирал, ты, ничтожество! – материализуюсь окончательно перед принцем и немым ублюдком, который пытался заявить права на мою женщину. – А вот ты умрешь! Как и все рутеанцы! Я хотел защитить свою страну от других воинственно настроенных народов, но вы все время желаете войны. Теперь станет некому воевать!

Вся ярость, которую я сдерживал на протяжении многих веков, вся злость на семью Орловых, каждый раз, когда я глотал свою гордость, теперь вырываются на свободу.

Смыкаю руки, сосредоточившись на силе, что струится по моим венам, и позволяю стене тьмы вырасти в размерах настолько, что она наполовину поглощает городок внизу.

Сквозь гул силы слышу голос любимой, но не разбираю слова. И ещё больше сосредотачиваюсь, пока не чувствую, что меня словно отодвигают назад. Свет и молнии разгоняют тьму, а после Лена, словно живая спичка, вспыхивает в ночи. Её сила, многократно увеличенная асирией, разбивает стену, словно хрустальную вазу, на мелкие осколки. Но я знаю, к чему это приводит, знаю – и не хочу видеть этого. Поэтому прерываюсь и уже сам пытаюсь урезонить женщину, которая так много значит для меня.

– Лена! Нет! Остановись сейчас же! – ору во все горло, пытаясь перекричать раскаты грома и треск пламени. Но она меня будто не слышит, ещё больше сил вкладывая в разрушение.

Пророчество исполнилось! Но проклятье, какого дьявола именно сейчас?! И именно со мной?

Успеваю в тот момент, когда любимая падает на землю, предотвращая удар головой. Бледная, с намокшими волосами и уже явными признаками использования асирии. Я тоже прошел через скверну, я тоже знаю, на что способна сила, но я старался держать её в узде. Любимая же разрушила себя и нашего малыша.

Я думал, что в этот раз у нас всё получится, такие грандиозные планы, но так легко разрушились из-за жалкого подобия рода человеческого.– Что ты наделала, Лена?! – если бы я мог плакать, я бы уже ревел, но мои глаза остаются сухими, несмотря на всю боль, разрывающую изнутри.

От немедленной казни Орлова меня отвлекает лишь её голос.

– Я спасла всех, – она ещё и улыбаться старается, а мне хочется встряхнуть её хорошенько, чтобы мозги на место встали. – О, любимый, смотри, сегодня затмение, – поворачиваю голову, и в этот момент женщина в моих руках срывается на кашель, который окрашивает ее губы в алый цвет. Разрушение необратимо. – Так же, как и тогда, когда мы с тобой в первый раз встре… – её взгляд застывает, становясь стеклянным, и больше я не вижу этого бархатного горького шоколада, который сверкал от страсти или смеха. Да даже от непролитых слез.