Елена Рейн – Немезида (страница 6)

– Я считаю, что ей нужен психолог и отдых.

– Так, Немезида. Немезида. Вы что мне тут треплете? Психолог, психотерапевт и невролог отметили ее, как здоровую и уравновешенную особу, которая сперва думает, а потом, как танк, движется вперед. Да такой оценкой психики никого не одаривали наши врачи. А вы мне тут сказки рассказываете.

– Понимаете, у меня слабый дар эмпата, я могу понять состояние оборотня. И я клянусь вам, что у нее в голове бомба, которая взорвется в стрессовой ситуации. Я…

– Слушайте меня, уважаемая Агафья Петровна. Вы свои способности засуньте туда, откуда они у вас вышли! Делайте то, что пожелала Немезида. И… самое важное, вы выполните мой приказ. Вы уберете ей все, что необходимо для того, чтобы забеременеть. Вы поняли меня?

– Артур Васильевич, что вы такое говорите!? Я не могу этого сделать без согласия… – женщину перебили, не дав договорить.

– Ты не только сможешь, но и сделаешь! – заорал мужчина.

– Простите, но я отказываюсь, – сказала женщина, сдерживая слезы от слов бездушного монстра.

– Хорошо, пойдем другим путем. Агафья Петровна, вы хотите, чтобы ваш сын вылечился от недуга?

– Я?! Конечно! А разве это возможно? Ведь у него опухоль головного мозга.

– В наших силах предоставить вашему сыну сильную лефину, но за все нужно платить.

– Я знаю, что их услуги очень дорого стоят. Нереальные деньги. Я не смогу за всю жизнь заработать такую огромную сумму.

– И не нужно…

– Как так? – не понимая, спросила женщина.

– А так… С вас – выполнение моей просьбы, а мы лечим ребенка. И… плюс мои просьбы никогда не должны подвергаться анализу и недовольству с вашей стороны. Вы согласны?

Женщина на минуту закусила губу, представляя веселую улыбку своего мальчика, и решение было принято.

– Да!

– Вот и отлично! Когда операция? И сколько времени она займет? – со свирепым оскалом улыбнулся подполковник.

– Сегодня в шесть часов вечера. Длительность процедуры при удалении матки составляет от одного до трех часов, – четко сказала женщина.

– Отлично. И не забудьте все полностью удалить, чтобы она никогда не вздумала огорчать меня и полковника своей незапланированной беременностью. У нас тут боевая организация оборотней, а не родильный дом. Немезида нужна нам здоровой, сильной, но никак не беременной.

– Я поняла, – пролепетала доктор.

– Я буду у вас в девять часов вечера, чтобы узнать о проделанной работе.

– Хорошо, – промямлила женщина и вышла из кабинета.

Агафья Петровна стояла рядом с пациенткой, которая лежала на операционном столе. Девушка находилась в сознании, так как ей было сделано спинальное обезболивание.

Спинальная анестезия представляет собой метод местного обезболивания, при котором обезболивающее вещество вводится посредством поясничного прокола – «укола в спину». Она обеспечивает полное отсутствие восприятия болевых симптомов, но женщина при этом не спит (как при общем наркозе), а пребывает в сознании.

Агафья Петровна с ужасом смотрела на кровавые зажимы, пинцеты, ножницы, марлевые тупферы, кетгутовую лигатуру и корнцанги. Ее трясло от жестокости и несправедливости, которую она проявила, поставив во главе человечности и жизни других своего сына. Действительно, то, что сейчас они совершили с медсестрой, можно назвать зверством.

И девушка, которой была произведена операция, больше никогда не сможет забеременеть, хотя никаких предпосылок и показаний к этой чудовищной процедуре не было. Это жестоко.

Врач понимала это и проклинала себя, но ничего не могла с собой сделать. Ведь на кону стоял ее сыночек Родион, маленький пятилетний мальчик. У него рак мозга третьей стадии. Это предпоследняя степень развития злокачественного новообразования, представляющая серьезную опасность для здоровья малыша. Данный этап характеризуется быстрым темпом роста опухолевой массы и поражением окружающих здоровых тканей.

Состояние сына быстро ухудшалось, это обусловлено активным ростом опухоли, что приводило к повышению внутричерепного давления в отдаленных областях головного мозга. Родион жаловался на постоянные мигрени, частые головокружения, нарушение координации. Мать не могла слушать его постоянные просьбы помочь ему, ведь это не в ее силах. Каждую ночь она выла в подушку и рычала от бессилия. Ее ребенок умирал. А тут шанс…

– Что вы со мной сделали? – произнесла девушка.

Данный вопрос заставил женщину вздрогнуть и возненавидеть себя с еще большей силой.

– Я…

– Правду…

– У тебя открылось сильное кровотечение при повреждении крупных кровеносных сосудов во время операции, которое невозможно было остановить, поэтому я вынуждена была провести экстирпацию матки.

– Что… это… значит?

– Это удаление… удаление матки… – сказала Агафья Петровна, закусывая губу, чтобы не выдать своих эмоций.

– Как? Почему? Так не должно было произойти… со мной не может… – прошептала Елена, не обращая внимания на слезы, которые скатывались по щекам.

– Я сделала все, что можно… Прости, – с сожалением сказала доктор.

– Нет, я не понимаю… я ведь… малая сила должна была помочь. Вы обманываете меня, – обвиняюще сказала девушка.

– К сожалению, это был единственный вариант, чтобы ты жила.

– Жила… жила? – девушка истерически засмеялась, с силой сжимая боковины операционного стола. – Жить. А может, я не хочу жить, а вы влезли… А кто хочет, у того забирают жизнь. Ненавижу всех… ненавижу себя…

– Ну что ты, Немезида. Не говори глупости. Жизнь человека – самое важное, что есть на свете…

– Я не хочу вас слушать… Я хочу побыть одна.

– Хорошо, оставлю тебя. Буду в своем кабинете, а ты полежи. Лед не убирай, пожалуйста.

Девушка ничего не ответила, лишь непрерывно смотрела в потолок. Доктор покачала головой и, накрыв новой простыней ее тело, пошла в кабинет, куда скоро явится подполковник.

Агафья Петровна сидела за столом и старалась успокоиться. Взгляд ее остановился на рамочке с фотографией. Ее любимое счастье улыбалось ей со снимка, и она закрыла рот ладонью, чтобы не разреветься.

Дверь распахнулась, и в кабинет врача зашел Серепенский с недовольным выражением лица и в грязной обуви, сильно хлопая дверью.

Два дня на улице шел дождь, поэтому невозможно было пройти, чтобы не запачкать ботинки. Но это не значит, что нужно вваливаться к ней в кабинет, где все чисто и стерильно, в своей грязной обуви.

– Артур Васильевич, я попрошу вас надеть бахилы в медицинском отделении. У вас на обуви грязь, которой не место в стерильных помещениях.

– Мне некогда слушать ваши нравоучения. Вы выполнили приказ?

– Да, – сказала женщина, от чего ей стало противно.

– То есть солдат Немезида не будет огорчать нас в будущем своей беременностью? – громко сказал мужчина.

– Говорите, пожалуйста, тише. Пациентка после тяжелой операции находится в операционном зале и может слышать ваши крики.

– А почему она не спит? – с искренним удивлением спросил подполковник.

Дверь отошла назад, открывая вид в операционный зал. Доктор встала и прошла к двери, плотно закрыв ее. Потом вернулась к рабочему столу.

– Она настояла на региональном методе, то есть потребовала спинальное обезболивание.

– Понятно. Мне это ничего не говорит, и я не хочу об этом знать. Для меня главное, чтобы она не могла больше беременеть и отлично работала в боевой группе. Таких одаренных боевиков, как она, нельзя терять. Немезида повзрослеет и сможет сама проводить тяжелые оперативные операции. Ладно, я вами доволен. Но мне некогда, – сказав это, он направился к двери.

Агафья Петровна, не ожидая такого поспешного ухода, растерялась и с возмущением сказала:

– А как же мой сын?

– Не понял, при чем тут ваш сын?

– Когда я смогу показать своего сына вашей лефине, чтобы она вылечила его?

– Какой еще лефине? – с бешенством процедил мужчина. – У нас нет никаких лефин, поэтому перестаньте говорить глупости.

Женщина всхлипнула, на глазах выступили слезы.

– Как же так? Ведь я согласилась на эту жестокую операцию только ради своего сына, который умирает!

– Я что могу сделать? Как в нашем штате будет лефина, так обязательно поможем вашему ребенку, но на данный момент ее нет, и я вам ничем не могу помочь.

– Но вы обещали! – закричала женщина, глотая слезы.