Елена Рейн – Мы не можем быть друзьями (страница 2)

Кристина старалась их избежать, но когда поняла, что это невозможно, пыталась отбиться. Получалось плохо, но это лучше, чем терпеть унижения. Девочка вскинула руки, отмахиваясь от Юльки, и отступила к стене, прижавшись к ней спиной.

Сглотнув, Кристина спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Что вам нужно?

– А мы так и подумали, что отброс найдем среди отбросов, — прошипела Дарья, делая шаг вперед и наступая на Кристину.

– Точноточно! – весело поддакнула Вера, пряча глаза и нервно комкая подол платья.

– Что, принцесса из замка оказалась в гадюшнике? Ну, и правильно. Это твое место, – Дарья скривила губы в издевательской усмешке и ткнула Кристину в плечо.

– Я хоть там была, а ты всегда будешь только здесь, – вырвалось у Кристины.

– Ах ты змея! За свой язык ответишь! – Дарья бросилась на нее, вцепилась в волосы и начала дергать.

Ощущая резкую боль, Кристина вцепилась мертвой хваткой в руку Дарьи, пытаясь оторвать ее от себя. У нее почти получилось, но вдруг удары посыпались со спины, по рукам.

На глазах девочки выступили слезы.

Она уже готова была сдаться, как вдруг почувствовала резкий толчок и отлетела на бетонный пол.

Кристина подняла глаза и увидела парня, который откидывал всех в стороны, притом легко, будто они были пушинками. Он схватил Артема за плечо и отшвырнул в сторону, резко осадил Юльку, подняв руку в предупреждающем жесте, и встал перед Дарьей, глядя ей прямо в глаза.

Вихрь.

Дукова его знала, точнее, слышала и видела, но никогда не общалась. Самый красивый парень в детдоме, о котором все девочки говорили с огромным восторгом. Добрый, обаятельный. В семь лет попал в детский дом, когда родители погибли в автокатастрофе. Она как раз тогда жила в семье Дуковых. Это воспоминание теперь казалось далеким, почти нереальным сном. Вихрев был старше на три года – в детском мире эти годы казались пропастью.

– Ты чего? – хрипло спросила Дарья, все еще чувствуя боль в волосах. Она не понимала, почему Вихрь, как все его называли, встал на защиту этой выскочки.

– Не трогайте ее! – твердо сказал подросток, глядя прямо на Дарью и выставив руку вперед, защищая Кристину.

– Но ты же с нами, – растерянно пробормотала та, отступая на шаг и нервно теребя прядь волос.

– Я ни с кем, если вы обижаете от скуки!

– Но ты же говорил, что я тебе нравлюсь

– Пока не узнал, что ты обижаешь тех, кто младше, без причины.

– Но она сама зарывалась – с обидой бросила Дарья.

– Она – парень обернулся, демонстрируя красивое, серьезное лицо, и усмехнулся. – Защищалась. Правда, Мальвина?

Кристина хлюпнула носом и отвернулась. Она пыталась скрыть слезы, вытерла щеку рукавом, но предательские капли все равно катились по лицу.

– Волчонок – усмехнулся Вихрь и, вновь посмотрев на всех, расправил плечи и громко произнес: – Никто больше не смеет ее обижать! Она моя!

– Понравилась? – с обидой спросила Дарья, поджимая губы и скрещивая руки на груди.

– Характером. Будет моей сестренкой. Или ты хочешь ей быть?

– Нет, сестрой я не хочу быть – буркнула девушка и, резко развернувшись, направилась на выход из подвала. Дальше за ней последовали все, переглядываясь и перешептываясь.

Вихрь обернулся и протянул руку.

– Вставай. Я Саша.

Кристина продолжала сидеть, вглядываясь на него с подозрением – слишком уж неожиданно все изменилось. С чего это вдруг он решил ей помочь? Она медленно подняла взгляд, задержала его на протянутой руке, потом снова посмотрела в глаза Саши.

– Что тебе нужно от меня?

– Точно ведь волчонок Мой волчонок, – мягко сказал парень.

– Я не волчонок! И не Мальвина! Я Кристина, – твердо ответила она, глядя ему в глаза, и, наконец, осторожно вложила свою ладонь в его руку.

– Так и понял, – сказал парень и, ухватив за руку, помог подняться. – Не бойся, теперь тебя никто не тронет.

– Ага, конечно – неуверенно пробормотала Кристина, понимая, что Дарья еще сильнее будет к ней приставать.

– Обещаю тебе, – повторил Вихрь, глядя прямо и открыто, и слегка сжал ее руку.

Она не поверила, но не стала спорить. Еще девочка искренне надеялась, что успеет на ужин. Только нужно помыться. Если явится грязной, ее еще лишат ужина, чего она очень не хотела. Она решительно шагнула вперед, все еще держась за руку Саши, а потом откинула ее и быстро побежала в сторону выхода, желая как можно быстрее покинуть это место. Больше это не ее тайное место.

Коридор встретил Кристину глухой тишиной. На пути ей никто не попался, что было нормально. Из столовой доносились приглушенные голоса и звон посуды, где все ужинали. Легкие шаги эхом отдавались в пустом пространстве, пока она почти бегом добралась до ванной комнаты.

Кристина толкнула дверь и быстро щелкнула выключателем. Яркий свет резанул по глазам. Она подставила лицо под холодную струю воды, чувствуя, как свежесть немного отрезвляет и снимает напряжение. Капли стекали по щекам, капали на рубашку. Девочка медленно подняла голову, вытерла лицо ладонью и взглянула в зеркало.

Кристина замерла.

В отражении за ее спиной отразилось лицо Дарьи. Как всегда красивое, но сейчас оно напоминало застывшую маску змеи. Губы были плотно сжаты, а глаза горели яростным огнем, будто в них вспыхнули два раскаленных угля. Не хватало только шипения, чтобы картина была полной.

Дарья сделала резкий шаг вперед, схватила Кристину за волосы и с силой натянула длинные пряди, причиняя острую боль.

– Он мой! – прошипела она.

– Кто? – недоуменно спросила Кристина, невольно вздрогнув.

– Дурой не прикидывайся! Вихрь! Он только мой.

– А мне он и не нужен, – тихо ответила Кристина, стараясь не выдать дрожь в голосе.

– Тогда почему он за тебя защитился? – голос Дарьи звенел от гнева.

– Не знаю, – с отчаянием закричала Кристина, пытаясь убрать ее руки. – Отпусти!

– Будешь крутиться рядом с ним, и я все твои волосы повыдергиваю, – угрожающе прошипела Дарья, еще сильнее сжимая пальцы.

– А он узнает и тебя бросит! – вырвалось у Кристины.

На мгновение Дарья замерла, хватка ослабла. Этим мгновением Кристина тут же воспользовалась: резко оттолкнула соперницу и отступила на шаг, тяжело дыша.

– Ты чего? – растерянно выдохнула Дарья, отступая на полшага. Она не ожидала столь дикой реакции от худощавой пигалицы.

– Он мне сказал, что не любит выскочек и зазнаек, – выпалила Кристина, до сих пор ощущая боль в голове.

– И что? Как это связано со мной? – брови Дарьи сошлись на переносице.

– То, что ты точно не подходишь ему, потому что выскочка и зазнайка! А еще ты похожа на ядовитую змею, поэтому тебя все боятся! – воскликнула Кристина и, не дожидаясь ответа, рванула из ванной комнаты, едва не споткнувшись на пороге.

Она выскочила в коридор и понеслась в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, Кристина прижалась к стене, пытаясь отдышаться. В груди бушевала буря, которая сжимала ее сердце, заставляя работать быстрее.

«Зачем я это сказала? Теперь она точно не оставит меня в покое»– пронеслось у нее в голове. Но Кристина ничего не могла с собой поделать – правда вырвалась наружу, как неудержимая волна, с которой она не могла справиться. Девочка стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри все дрожит от запоздалого страха. На мгновение она почувствовала себя слабой, почти беспомощной, но тут же внутри чтото щелкнуло, отрезвляя сознание. Она стиснула зубы, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

«Я изменюсь, – твердо решила Кристина. – Научусь держать язык за зубами. Непременно научусь держать в себе все, что может навредить мне. Пора взрослеть».

Глава 2

Спустя пять лет

Девушка сидела в машине, сжимая похолодевшие пальцы. Взгляд ее был устремлен вперед, но она ничего не видела – внутри разливалась тяжелая пустота, знакомая до боли. Все казалось бессмысленным. У нее даже слез не было: она уже научилась встречать удары судьбы с каменным спокойствием, хотя внутри все сжималось от боли.

В свои пятнадцать лет Кристина была удивительно красива – нежная девушка с длинными волнистыми волосами цвета темного меда, которые мягкими локонами ниспадали на плечи. Ее лицо отличалось тонкими, почти фарфоровыми чертами: аккуратный нос, высокие скулы и большие глаза цвета голубого неба, обрамленные густыми ресницами. В другой жизни, в любящей семье такая красота, возможно, стала бы поводом для гордости и заботы, но не сейчас и не с ней.

В очередной раз послушная и добрая Кристина оказалась ненужной. В четвертый раз ее поспешили вернуть в детский дом – туда, где стены были пропитаны одиночеством, а воздух – горечью несбывшихся ожиданий. Девушка сглотнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Она слишком хорошо знала, какой прием ее ждет там, и потому отчаянно старалась быть идеальной дочерью.

Самой чудесной.

Самой послушной.