Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том III (1935 г.) (страница 16)

Также очень прошу явить самую большую осторожность с выступлениями в газетах против харб[инской] галиматьи. Нужно очень тонко распознавать, как что принимать, где лучше промолчать, где принять шутливый тон и где сильно возразить. Но вызывать на расследование очень опасно, ввиду того что в свое время нами не было обращено достаточного внимания на весь блеф и искажения «Аморка». Все эти нелепости и искажения, попадая на невежественную почву, конечно, расцветают своим махровым цветком, но тут и нужен спокойно-шутливый тон. Представление доказательств может разрастись в целое дело, раздуть которое очень на руку журналистам, но нам заниматься этим при всех наших неотложных строительных делах совершенно нет времени. Потому прошу быть крайне осмотрительными, чтобы не причинить большего вреда. Так обращаюсь к Логв[ану] с просьбой очень следить за всеми выступлениями и всех сотрудников прошу сообща обсудить каждое свое выступление, причем голос свой я передаю Президенту Логв[ану]. Нам важно было сильно протестовать перед Яп[онией]. Родные, примите моего огненного человечка со всею теплотою сердца, и прошу Вас, не омрачите ничем ее краткого пребывания. Все должны понять, что мы проходим невероятно чувствительное и опасное время, и горе всем затруднившим чем-либо это великое строительство. Родные мои, прошу – не рвите нитей. Как Сказано, раздирание этих нитей отношений создает страшную язву, ничем не залечимую. Найдем в себе мужество разумного сотрудничества. Я знаю, что это нелегко, но не испортим своего же счастья: ведь мы уже стоим в преддверии. Итак, приложим весь огонь духа и понимание сердца, ибо иначе все может пойти по другим линиям и сужденное примет другой аспект и размеры. И право, невесело очутиться у разбитого корыта.

Потому предоставьте моему Огненному Вестнику свободу действия, ибо она имеет определенную миссию.

Также должна просить Модрочку принять сердцем следующие Слова Вл[адыки]: «Так Модра должна принимать дословно твои Указания. Я вижу победу»[162]. Да, Модрочка, пришло время, когда мы должны осознать Иерархическую линию, если хотим продвинуться и приблизиться. Ведь я никогда не скажу ничего, что не было бы одобрено Вл[адыкой]. Я слишком хорошо понимаю все значение Указа и его точного и срочного выполнения, и, как бы ни было тяжело мне иногда выполнить Указ, я выполняю его, ибо знаю всю Мудрость его и всю гибель от небрежного выполнения. Давно Сказано, что Служение – «не орешки в сахаре»[163]. Потому, Модрочка, будем закалять свое сердце искоренением всяких призрачных и непризрачных обид, чтобы явиться лучшим исполнителем Высшей Воли. Всем бывает трудно, все чутки к настроениям своих окружающих. Наука, вернее, искусство человеческих отношений есть самое трудное достижение, но и самая необходимая дисциплина. Без этой дисциплины нет строительства, нет и продвижения на духовном плане. Знаю, что Модрочка моя проявит весь огонь сердца для чудесного проведения своей задачи и разумного сотрудничества со всеми членами Круга. Радость мне будет сознавать, что сердце Модрочки не закрылось для меня.

Теперь передаю Указ Вл[адыки]: «Чтобы собирались лишь раз в две недели с Соф[ьей] Мих[айловной]»[164]. Также, родной Логван, «не следует приближать Розенталя, он, как Сказано, Вам не попутчик. Идет великий успех»[165]. Говоря о даянии и о том, что каждый сотрудник должен помнить, что собирать средства есть его прямая обязанность и кармический долг, Вл[адыка] добавил: «Так Логван показал щедрость и огненное мужество, и еще раз Я много дам ему, и еще раз помощь придет через его руки»[166]. Шлю Вам, родной, пламенное устремление сердца моего в нашем совместном огненном построении чудесного моста, сердца, благодарного за многое…

Также хочу сказать моей Порумочке, как ценю я ее чудесные и обстоятельные письма. Во всем согласна с нею, за исключением чрезмерного возвеличения моей особы, трудно мне будет удержаться на той высоте, на которую вознесло меня ее горячее и нежное сердечко. Спасибо, родная моя, за все слова и действия любви. Таким единением мы сдвинем горы! Сердце мое полно любовью, также нежностью к деткам. Огненный человечек расскажет мне новые подробности о них.

Зиночку прошу явить огонь сердца и понимание всей опасности часа, но также и радость духа перед великими подвижками. Так каждый пусть несет порученную ему миссию, выказывая солидарность при общих выступлениях. Чую, что сказочка моя кому-то не понравилась, но она должна жить в сердце, только тогда будет найдена великая радость данной возможности искупления. Хочу верить, что радость эта будет гореть пламенем высшего самоотвержения. Шлю мои нити сердца, пусть они будут приняты.

Родной мой Авирах, продолжайте Вашу линию изучения древних Писаний при свете Нового Учения, собирайте воинство духа из истинно горящих сердец, и вся радость придет. Еще раз повторяю, что Ваше отношение к сказочке явило всю чистоту сердца Вашего, потому такая радость живет в моем сердце, когда я думаю о Вас.

Надеюсь, что здоровье Соф[ьи] Мих[айловны] окрепло, шлю ей все лучшие пожелания и мысли о внесении спокойствия, мира и самоотверженной любви в действия каждого дня.

В заключение еще раз обращаюсь с пламенной просьбой принять моего вестника и предоставить ей действовать согласно полученным ею Инструкциям. Не удивляйтесь, если она будет действовать большею частью с Логв[аном] и Пор[умой]. Аура их так сгармонизирована, и потому Лучу Вл[адыки] легче действовать через эту объединенную ауру. Примем Указ Вл[адыки] – ничем не помешать этому единению, именно, найдем радость в том, что явилась возможность такого объединения, ибо на таком единении многое может быть построено для дел и для общего благополучия. Несомненно, для каждого действия нужны соответствующие гармонические сочетания, и, когда время придет, каждая аура сыграет свою объединяющую роль. Но сейчас для миссии порученной нужна самая объединенная аура, именно ауры Логв[ана], Порумы и огненного человечка. Потому выполним Указ Вл[адыки], повторяемый ежедневно, – «пусть не мешают». Итак, родные мои, услышьте мольбу сердца моего, так жаждущего скорее облегчить тяготы Ваши. Потому не помешайте мне в этом и окажите тонкое внимание, дискрешэн[167] и понимание значения миссии моего Вестника. Будем помнить о наших путешественниках, не отяжелим их пути, ведь каждое разъединение отражается на успешности плана. Каждое разъединение есть страшный вампиризм, в результате своем вызывающий кровавый пот на Челе и Руках Того, Кому мы всем обязаны.

Шлю, любимые, весь огонь сердца в этот грозный, но и полный возможностей великий час.

Закончу великими Словами:

«Так в радости духа и сердца будем творить. Так в радости духа и сердца будем ждать победы; так в радости духа и сердца Мы прокладываем мощный мост. Идут, идут, идут великие возможности. Год будет строительным и великим. Да, да, да!»[168]

Духом и сердцем с Вами.

20. Е. И. Рерих – К. Кэмпбелл

4 февраля 1935 г.

С болью в сердце пересылаю Вам полученный мною Указ для передачи Вам. «В час грозный и последний Я призываю Амриду, чтобы она одумалась, ибо она может оказаться на краю пропасти. В час грозный, когда происходит самая чувствительная работа, не время являть двойственность»[169]. Может быть, сердце Ваше, в добрую сущность которого я хочу верить, подскажет, какие именно действия Ваши могли вызвать столь суровый Указ. Уже более трех лет прошло со времени моего первого и последнего письма к Вам. С тех пор многое произошло. И каждому сотруднику, и каждому вновь подошедшему была явлена возможность выказать свою преданность делам Вл[адыки]. Так от Президента наших Учреждений я знала давно, что Вы оказали помощь делам и одолжили некоторые суммы в трудную для дел минуту, за что все мы были признательны Вам. И г-н Л[уис] Х[орш], сам отдавший все достояние свое, умеет ценить каждый дар. Конечно, Вы можете быть уверены, что суммы эти будут Вам возвращены при ближайшей возможности. Так, если Вы желаете, то Совет Трэстис[170] подпишет обязательство начать выплачивать Вам долг через несколько лет, когда именно – это решит Совет. Так привожу Вам слова Самого Вл[адыки]: «Так Я могу вернуть за деньги деньгами»[171]. Вам предоставлен выбор, и прошу Вас ответить мне, принимаете ли Вы этот договор. Ответ Ваш Вы передадите мисс Э. Лихт[ман], облеченной всем доверием моим, и она перешлет мне его. Мне тяжко писать Вам это, но мисс Э. Л[ихтман] передаст Вам, как болезненно реагировал Л[юмоу] на Ваши письма, полное содержание которых мне неизвестно, лишь намеки достигали меня, и сколько горя причинило это мне. Также хочу сказать, что Иерархическая линия установлена Самим Вл[адыкой], и м[истер] и миссис Хорш имеют мое полное доверие, потому лишь полное сотрудничество с ними и моей доверенной мисс Э. Л[ихтман] может установить и дальнейшее приближение по Иерархии. Содержание этого письма передается Вам в полной конфиденциальности, и оно останется у моей доверенной. [Конечно, Л[юмоу] ничего не знает о моем письме к Вам.][172] Мы проходим через самую сложную и трудную полосу в новом строительстве, нужны все силы и вся преданность друзей, чтобы обеспечить блестящее будущее для всех с нами связанных в великой Работе Света. Каждое необдуманное действие, каждое разъединение может повредить делам и навлечь тяжкую карму на виновника. Потому хочу надеяться, что лучшие струны зазвучат в сердце Вашем, и Вы примите Предостережение, имеющее в виду Ваше же благополучие. Неблагодарность никогда не была нашим недостатком, но нужно уметь являть справедливость. И Справедливость высшая не оценивает на золото, ибо есть нечто высшее, что не может быть куплено ни за какие сокровища мира. Так прекрасные побуждения помощи, не омраченные никакими сожалениями, приносят свои чудесные следствия, ибо они записываются на нестираемых таблицах рекордов духа нашего.