Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том III (1935 г.) (страница 18)
Мой огненный человечек уже летит, зажженный факелом. Все Указания с нею, и новые будут идти через нее. Потому прошу выказать ей полную солидарность. Родные мои, Ваши отношения к ней будут мерилом Вашего отношения ко мне. Так я понимаю это.
Родные, Вл[адыка] так часто повторяет о великой победе, о великих возможностях и о построении мощного моста, также и о том, как «огненно Логван несет миссию свою»[181]. Поможем ему и не затрудним.
Если бы Вы знали, любимые, как радуюсь каждому разумному сотрудничеству. Не нужны никакие сентименты, лишь благоразумие и уважение к друг другу. Именно БЛАГОРАЗУМИЕ. Пусть сердца Ваши горят любовью к Владыке и желанием как можно лучше выполнить Его Указания. Все остальное приложится. Радость должна окрылять нас сейчас, ибо уже столько подвижек, и мы начали подыматься по лестнице Будущего.
Родные, не затрудним этого победоносного шествия!
Шлю деткам всю ласку и устремляю все мои силы, чтобы вдохнуть в Вас, родные мои, огненное устремление, необходимое при таком крутом подъеме, который перед нами. Отбросим все мелкое и наносное и будем помнить о заповеданной торжественности, ибо время неповторяемое, творится великая историческая Ступень. Будем героями духа!
Духом и сердцем с Вами[182].
Спасибо за все заботы об «Урусвати». Две недели не имеем вестей от Н.К. и сейчас получили телегр[амму], что они посылали еженедельные письма. Где-то интересуются ими. Сейчас пришла телеграм[ма] от Франсис. Слово «Peace» будет вставлено перед Пактом. Это еще одна победа! Спасибо, родные! Лучи Вл[адыки] над продвижением Пакта.
23. Е. И. Рерих – Н.К. и Ю. Н. Рерихам
9 февраля 1935 г.
Родные мои, две недели не имеем от Вас вестей. Кто-то снова заинтересовался нашей перепиской. Пришло лишь письмо от Юханчика к Вл[адимиру] Ан[атольевичу], помеченное 19 янв[аря]. Решили послать Вам телеграмму. Судя по газетам, финансовое положение в стране невеселое. Как отразилось это на Вас? Что Ваш банк? Все это тревожит нас. И в Америке сейчас поднят крайне серьезный вопрос. Все биржи закрыты, но Вы, конечно, знаете все из газет. Вообще финансовая система всего мира оказалась несостоятельной. Придется человеческим мозгам выработать новую систему, основанную на единых справедливых основаниях, указанных Вл[адыкой]. Пришли все словари, но Минг[июр] без Юханчика ничего не может сделать, все подробности об этом пишет Вл[адимир] Ан[атольевич].
Последняя почта из Америки ничего нового не принесла. Оян[а] уехала, летит зажженным факелом, будет отстаивать все права Постоянного Комитета, как Указано. Большая тенденция со стороны Пан-Ам[ериканского] Союза захватить все в свои руки. Также нужно помочь и поддержать Логв[ана]. Трудно ему одному. Также нужно что-нибудь сделать для зерн[овых] запасов. Между прочим, Логв[ан] сильно говорил с представителем местных писателей, но, конечно, на их обещания полагаться нельзя. Я советовала Порум[е] показать некоторую обиду г-же Сав[ада]. Им столько было оказано внимания. Я не довольна, как Зин[а] повела кампанию в местной газ[ете]. Русская газета «Н[овое] Р[усское] С[лово]»[183] перепечатала статью Лидина, но не ясно, выдержки или же всю с заключительными словами возмущения против всей харб[инской] чепухи. Она возмущена статьей Лидина, но я не вижу причины для такого возмущения! Также она возмутилась прекрасной заметкой в газете, подписанной Розенкрейцером, в которой автор опровергает и высмеивает как чепуху все харб[инские] обвинения и выказывает глубокое уважение к Н.К. Она не разбирается, где вред и где польза. Спорила с этим Розенкр[ейцером] по телефону и вызвала к себе. По счастью, этот г-н оказался твоим горячим поклонником и считает «величайшим человеком». Хорошо, что не сделала врага! В[онсяцкий] посетил Музей, пришел в восторг от картин, всячески выражал свое глубокое уважение к Н.К. и обещал написать в своем журнале всю истину о «Н[ашем] Пути»[184] и обещал, что ничего против имени не появится в его газете. Конечно, если бы сам он не был затронут, то его песенка могла оказаться иной. Но все это не важно. Важнее, что всем существом своим чую все великие возможности, которые направлены к нам. Постоянно слышу о чудесных явлениях, и одна победа идет за другой. Большая радость живет в сердце. Все свершится согласно древнейшим пророчествам. Благословение Преп[одобного] с Вами, мои родные. Берегите друг друга. Храните здоровье, это самое важное.
Как действует Никод[им], трудно сейчас сказать, события, конечно, отражаются на его рвении с Кооп[еративом]. Но важна моральная поддержка страны. Все придет ко времени. Посылаю мысли твердости, терпения и мужества. Что Ваши спутники, что поместный? Каждая подробность Вашей жизни нам драгоценна.
У нас все тихо. Зима была снежная, сейчас поворот к весне. Значительное потепление. Много эпидемий в долинах. На Цейлоне уже год как свирепствует злокачественная малярия, переболело свыше семисот тысяч людей, и умерло из этого больше половины. В Лагоре сейчас сильная эпидемия менингита. У нас пока не слышно. Лучшее средство от этого – мускус. Кельц со своим другом ожидается в марте. Об остальных соседях ничего не слышно. Ст[окс] уделил еще сто пятьдесят долл[аров] на «Ур[усвати]». Февраль будет месяцем дорогим, придется дать Минг[июру] и на дорогу. Все думаю, когда придет время, не отправить ли с Яр[уей] и Тамд[инга]?
Сейчас пришла телеграмма от Франсис – слово «Пис» будет вставлено перед Пактом, это еще одна победа. В этом направлении идут все Лучи. Также, вероятно, Вы знаете, что Эл[ь] Сальвадор присоединился к Пакту. В Бельгии благоприятные повороты. Основание «Фаундасион Рерих» уже факт, и также Королевская Ком[иссия] Памятн[иков] приняла единогласно резолюцию, призывающую Правит[ельство] ратифицировать Пакт. Резол[юция] передана Министру Народн[ого] Просв[ещения]. Прибалт[ийские] гос[ударства] решили действовать согласно, но еще не пришли к окончательному решению, влияние родственников очень сильно. Все боятся этого чучела. Особенно они интригуют во Франции. Родные мои, необходимо выслать Лепети деньги за Ваши книжки. Очень сейчас трудное время!! Как всегда, перед великой победой приходится напрягать все силы. Пришла и Ваша ответная телеграмма, но писем нет. О[яна] уже в Бомбее. Так везде разные подвижки. Берегите, родные мои, друг друга. Храните здоровье. Все мысли около Вас. Живем дружно.
24. Е. И. Рерих – Е. А. Зильберсдорфу
12 февраля 1935 г.
Многоуважаемый Евгений Александрович, письмо Ваше от 19 дек[абря] (адресованное Владимиру Анатольевичу) было передано мне согласно выраженному Вами желанию. Я всегда рада разъяснить, насколько это в моих силах, недоразумения, возникающие в связи с Учением, потому постараюсь ответить на смущающие Вас вопросы. Конечно, трудность для меня заключается в том, что сознание Ваше мне еще не открыто. Для ясности обоюдного понимания необходимо хотя бы некоторое сгармонизирование сознаний. Потому, читая эти строки, прошу Вас явить терпение и уверенность в моем желании помочь Вам.
Так Вы пишете, что в «Чаше Востока»[185] Вы нашли полное отрицание Бога не только личного, но и безличного. Это утверждение не совсем справедливо. Ибо нигде, ни в Учении, ни в Письмах Великих Учителей, Вы не найдете отрицания безличного Бога. Возможно, что недоразумение это возникло просто из-за неправильного наименования. Ибо что есть этот безличный Бог? Не является ли Он тем божественным, неизменным и беспредельным Принципом или Непознаваемой Причиной всего Сущего, который словами Апостолов Иоанна и Павла и в трудах первых великих Отцов Христианства определен как «Бог Невидимый и Непознаваемый». Не читаем ли мы в Евангелии от Иоанна (гл. 1, ст. 18): «Бога не видел никто никогда», и те же самые слова, повторенные и в Послании его, гл. 4, ст. 1? Много указаний в Библии на «Бога Неведомого» и на огненную природу этого Бога. Так во Второзаконии (гл. 4, ст. 24) Моисей говорит: «Бог есть Огонь поядающий». Очень советую Вам прочесть труды великого Оригена, этого Светоча истинного Учения Христова. Между прочим, Западная Церковь принялась за изучение его трудов, ибо наиболее просвещенные церковники поняли, что они зашли в тупик со своими мертвящими догмами и не удержать им своего влияния под напором нового сознания масс, требующего прежде всего логичности и жизненности законов. Так Ориген в своем труде «О Началах»[186] утверждает: «Итак, Бога нельзя считать каким-либо телом или пребывающим