Елена Райдос – Путь (страница 46)
Санджею не спалось. В динамиках грохотала пискляво-слащавая индийская попса. Пытаться выключить радио или хотя бы слегка приглушить звук было бессмысленно. Ездить в тишине индусы совершенно не умели, через несколько минут громкость, как правило, возвращалась к прежнему уровню, а то и с добавкой. Впрочем, в условиях ночной езды по горному серпантину этот вокально-инструментальный кошмар следовало воспринимать как технику безопасности. Заснуть водителю в этих условиях было абсолютно невозможно. Поэтому пассажирам ничего не оставалось, как постараться игнорировать шумовую помеху и переключить внимание на что-нибудь более конструктивное, чем бессмысленные жалобы на неизбежное зло. Санджею как раз было о чём подумать. Например, кем был тот черноволосый парень в кандалах, и чем закончилась сцена пытки? Если верить прошлому опыту, это запросто мог быть один из его попутчиков.
– Отличная у нас компания сложилась,– горько подумал бывший монах. – Одному из них по моему приказу отрубили голову, а другого тупо замучили до смерти. И что мне с этим делать? Терпеливо ждать кармического возмездия или самому попытаться компенсировать причинённый ущерб, хотя бы частично. Вот только чем можно заплатить за насильственную смерть? Карма в этом смысле довольно прямолинейна. За отнятую жизнь придётся заплатить своей жизнью. Но нужна ли Максу и Рике моя смерть? Лучше бы мне представился случай спасти их жизни. От этого была бы хоть какая-то польза. Впрочем, для того, чтобы спасти жизнь, та сначала должна подвергнуться смертельной опасности. А пожелать такого моим благодетелям просто немыслимо.
Мысли крутились по кругу, не принося успокоения или разумного решения. Санджей не заметил, как солнце спряталось за склоном зелёной горы, и темнота быстро начала заползать в долину, по которой вилась узкая дорога.
– Ещё два километра, и будет граница штата Джамму и Кашмир,– радостно заявил Макс, разглядывая карту. – Похоже, напрасно мы перетрухали. Правильно говорят, что у страха глаза велики. Дали дёру от какого-то местного мажора.
– А мне всё ещё не по себе,– Марика невольно поёжилась. – Не успокоюсь, пока мы не покинем Кашмир.
Словно в ответ на её слова, из-за поворота показались огни пропускного пункта на границе штата.
– Ваше желание, леди, закон для мироздания,– хихикнул Макс. – Рикуся, а ты не могла бы ещё пожелать хорошую гостиницу, хотя бы на три индийские звезды?
– Разве мы проехали два километра? – Санджей удивлённо покосился в окно.
– Это же Индия,– рассмеялся Макс. – Пара километров туда, пара сюда. Несущественные мелочи. А если серьёзно, то пропускной пункт не обязан быть на самой границе. Расслабьтесь, мы всё-таки в условно цивилизованной стране.
Машина притормозила у полицейского поста, рядом с которым было припарковано две полицейские легковушки с мигалками и мрачного вида закрытый фургон. Полисмен вылез из будки, лениво подошёл к такси и заглянул внутрь. Махнув водителю, он что-то сказал ему на хинди. Таксист достал из бардачка документы, вылез из машины и направился к постовой будке. В тот же момент машину окружили четверо автоматчиков.
– Всем выйти из машины,– приказал давешний полисмен на вполне вменяемом английском.
– Рано мы обрадовались,– пробурчал Макс себе под нос.
– Я могу попытаться их раскидать,– задумчиво проговорил Санджей, как бы разговаривая сам с собой.
– Спятил? – вскинулся Макс. – Ты не видишь, что эти дяди держат в руках?
– Я знаю, что такое автомат,– спокойно ответил бывший монах.
– Хочешь сказать, что голыми руками сможешь уложить четырёх автоматчиков? – Макс насмешливо усмехнулся.
– Гарантий дать не могу,– сдал назад знаток боевых искусств,– шансы пятьдесят на пятьдесят. Но если сдадимся, и этого не будет. В конце концов, стрелять будут по мне. Вам нужно будет просто делать ноги.
– Перестань,– голос Марики откровенно дрожал, впрочем, как и её губы. – Никто из-за меня не умрёт.
Не глядя на своих спутников, она открыла дверь машины и вылезла наружу. Один из полицейских тут же защёлкнул на её запястьях наручники.
– Решай,– Санджей в упор посмотрел на Макса,– ещё есть время, пока у меня руки свободны.
– Нет,– Макс потупился и тоже полез из машины.
Всех троих арестованных запихнули в закрытый фургон, водителя тоже повязали, но его посадили в одну из легковушек сопровождения. Пока ехали, Санджей старался не смотреть на Марику. Девушке было откровенно страшно, все её силы уходили на то, чтобы не разреветься. Макс держался лучше, но и ему было не по себе.
– Это же полицейские,– неуверенно проговорил он. – Иначе, откуда бы взяться автоматам.
Его слова не нашли отклика у аудитории. Марика молчала, чтобы голос не выдал её ужаса, а Санджей досадовал на себя, что послушался доводов разума и всё-таки не решился попробовать освободить друзей. Упустил такой замечательный шанс расплатиться с ними за то, что натворил в прошлом воплощении. Он ни на секунду не поверил, что их арестовали настоящие полицейские. Не за что было арестовывать.
– Вот привезут нас в участок, и всё прояснится,– оптимистично заметил Макс. – Ежу понятно, что это просто ошибка.
– Навряд ли нас привезут в участок,– скептически отозвался Санджей.
Он сочувственно посмотрел на товарищей по несчастью и грустно улыбнулся. Марика всё-таки заплакала. Руки у неё были скованы наручниками, так что вытирать глаза было нечем. Слёзы беспрепятственно скатывались по ресницам и стекали ручейками по щекам к подбородку. Эта картинка так живо напомнила Санджею его первый вещий сон про самоубийцу, что его бросило в жар.
Ехали недолго, буквально через двадцать минут фургон остановился, и один из автоматчиков распахнул дверь. Как ни странно, их действительно привезли в полицейский участок. Разглядев вывеску, Макс злорадно усмехнулся и подмигнул своему менее доверчивому спутнику. На входе в помещение стояли рамки для досмотра наподобие тех, что бывают в аэропорту. Как обычно, для женщин была предусмотрена закрытая кабинка с женщиной-полицейской. Марика скрылась за занавеской, а мужскую половину обшмонали прямо так, без глупых сантиментов. В процессе досмотра Макс несколько раз пытался заговорить с полицейскими, но ответом ему была тишина. Так и не удостоившись ответа, арестант угрюмо замолчал. Санджей даже не пытался что-то сказать, ни одного из доступных полицейским языка он попросту не знал.
Вскоре он вместе с Максом оказался в маленькой грязной камере с зарешеченным окошком. Вместо кроватей на полу валялись два матраца, естественно, ни о каком постельном белье речь не шла. Марику к ним в камеру не посадили, видимо, для женщин были предусмотрены отдельные помещения. Хотелось надеяться, что условия содержания под стражей для прекрасной половины человечества были не столь убогими.
– Они долго собираются нас здесь держать? – возмущённо проворчал Макс, пнув матрац ногой.
– Вообще-то, сейчас ночь,– Санджей пожал плечами и улёгся на свой матрац. – Нам лучше поспать, до утра всё равно ничего не случится.
– Ты действительно сможешь сейчас заснуть? – Макс навис над своим сокамерником, словно грозовая туча.
Санджей расслабленно улыбнулся и закрыл глаза. Немного побродив из угла в угол, Макс тоже пристроился на матраце, но заснуть не мог.
– Санни, поговори со мной,– попросил он. – Расскажи что-нибудь, чтобы не было так тошно.
– Хорошо,– покладисто согласился Санджей,– о чём будем говорить?
– Ты правда думал, что нас отвезут куда-нибудь в тихое место и пристрелят,– спросил Макс.
– Если честно, я до сих пор никак не поверю, что мы ещё живы,– отозвался Санджей,– да к тому же находимся в настоящем полицейском участке. Похоже, у нашего мажора даже работники правопорядка прикормленные.
– Считаешь, это его рук дело,– это был даже не вопрос, а, скорее, констатация факта.
Санджей не ответил. Зачем спорить с очевидным? Несколько долгих минут стояла звенящая тишина.
– Что с нами сделают, как по-твоему? – Максу не терпелось расставить все точки над ё.
– Если сразу не убили, то, наверное, отпустят,– рассудительно заявил Санджей. – Нас с тобой отпустят,– уточнил он.
– А Рикусю? – в голосе Макса прорезалось отчаяние.
И снова Санджей промолчал. Живя в Индии, пусть даже в монастыре, он не мог не знать о местных нравах. Женщина у индусов, особенно в удалённых районах, имела не больше прав, чем домашняя скотина, она была собственностью сильного пола. А со своей собственностью мужчины распоряжались по своему усмотрению. Ожидать, что у местного мажора обнаружатся иные моральные устои, не приходилось. Так что участь Рики была весьма незавидной.
Постепенно невесёлая беседа сошла на нет, измученные переживаниями арестанты всё-таки заснули.