Елена Райдос – Путь (страница 27)

Гор не ответил, только тяжело вздохнул. Сабину хотелось как-то подбодрить брата, а выходило всё наоборот. Что бы он ни говорил, только нагонял больше тоски.

– Ты прости меня, Ангел,– голос Сабина звучал жалко,– вякнул, не подумав. А может быть, будет лучше, если вы уйдёте вместе? Вдруг она тоже без тебя жизни себе не представляет?

– Заткнись, а,– попросил Гор,– и так тошно. Даже думать о таком не могу.

Сабин опять был в полном недоумении. Его брат спокойно рассуждал о своей смерти, как о чём-то будничном, жалел отца, приговорившего сына к публичной казни, а когда речь зашла о возможной смерти Анары, то сразу запаниковал. И какая ему разница, что здесь случится, когда его самого уже не будет? Он ведь даже об этом не узнает. Расстраивать брата перед казнью ему совсем не хотелось, поэтому он не стал его терзать вопросами. Но вот сам решил во всём как следует разобраться.

Вскоре он заметил, что отец с Анарой в сопровождении двух охранников идут к тюрьме, и быстренько ретировался, пообещав брату вернуться, когда те уйдут. Дверь в камеру Гора открылась и Анара бросилась на шею узнику. Он обнял свою любимую, и они застыли в объятьях друг друга, словно вокруг не было ни души. Впрочем, похоже, именно так Гору и казалось, он совершенно проигнорировал отца, вошедшего следом за Анарой. Венн подождал несколько минут, но видя, что ничего не происходит, и влюблённая парочка так и продолжает стоять, словно зачарованная, громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Они подняли на отца глаза, но своих рук не разжали.

– Я решил, что лучше вам попрощаться сейчас,– спокойно сказал отец,– ни к чему Анаре смотреть на казнь. Согласен?

Гор благодарно кивнул и снова повернулся к своей любимой.

– У вас четверть часа,– распорядился Венн и вышел, хлопнув дверью.

Неясно, как использовали влюблённые отведённое им время, но, когда через пятнадцать минут Создатель вернулся, они по-прежнему стояли, тесно прижавшись друг к другу. Голова Анары лежала на плече у Гора, и глаза их были закрыты. При появлении отца они даже не пошевелились.

– Тебе пора, девочка моя,– проговорил отец, положив руку на плечо Анары.

Она вздрогнула, словно вышла из транса, и опустила руки. На её лице не было страдания или паники, как можно было бы ожидать. Анара со спокойной улыбкой смотрела на своего любимого, словно они расставались не навсегда, а так, на несколько минут. На лице Гора было примерно такое же выражение, фирменная ангельская улыбка играла на его губах.

– Интересно, он и умирать будет с этой своей наглой улыбочкой,– подумал Венн,– я бы не удивился.

Когда Анара ушла, сопровождаемая охранниками, он подошёл к сыну и взял его за руку.

– Пойдём, Гор, прогуляемся,– предложил отец и второй рукой прикрыл ему глаза.

Они стояли на вершине высокой горы. Кругом лежал снег, и, наверное, было холодно. Но мерцающий на солнце защитный купол надёжно укрыл отца с сыном от капризов природы. С высоты открывался фантастический вид. Снежные склоны сменялись разноцветными скалами, которые в свою очередь переходили в зелёные луга, прорезанные белыми лентами горных речушек. Далеко внизу начинался густой лес, покрывавший отроги гор и заползавший своими длинными щупальцами в широкую долину.

– Зачем мы здесь? – спросил Гор, с восхищением оглядываясь вокруг.

– Мне хотелось показать тебе, насколько огромен наш мир,– ответил отец. – Ты ведь прожил всего пять лет, малыш, и, хотя выглядишь почти взрослым, на самом деле видел и знаешь очень мало.

– Мы же путешествовали с Сабином на вимане,– пожал плечами сын.

– Я говорю не о пейзажах,– Венн невольно поморщился,– я говорю о жизни. Ты ничего о ней не знаешь, поэтому тебе не страшно умирать. Но поверь мне, это только от того, что ты не ведаешь, что теряешь.

– Зачем ты мне это говоришь, отец? – обиделся Гор.

– Затем, что я готов отпустить тебя в эту жизнь,– пафосно провозгласил милосердный вершитель человеческих судеб,– если ты пообещаешь никогда больше не появляться в моём мире и забыть про Анару.

– А как же миссия? – Гор насмешливо посмотрел на отца.

– Я верю, что, когда тебя не будет рядом, наваждение рассеется,– пояснил отец,– Анара быстро придёт в себя и вспомнит о своём долге.

Гор ничего не ответил. Он отвернулся и поднял лицо к небу. Над горой развевались снежные флаги, в солнечных лучах они переливались россыпью радужных кристаллов. Это было очень красиво, не хотелось отрываться от великолепного зрелища, но Венн грубо развернул сына к себе лицом и сурово посмотрел ему в глаза. Гор не отвёл взгляда, но продолжал хранить молчание.

– Почему?! – раздражение прорвалось сквозь напускное спокойствие Создателя. – Объясни, почему ты так хочешь умереть.

– Не хочу,– Гор покачал головой,– но без Анары я не уйду.

– Там много женщин, достойных твоей любви, сынок,– проговорил Венн, указывая рукой куда-то в долину. – Это для твоего брата другая не подойдёт, а ты волен выбирать.

– Я выбрал,– улыбнулся Гор,– или это мы друг друга выбрали. А может быть, судьба.

– Что за нелепица! – взорвался Венн. – Ты сам-то себя слышишь?

Гор улыбнулся и промолчал. Ему совсем не хотелось спорить. Лучше бы отец просто позволил ему полюбоваться на горы напоследок.

– Умерев, ты всё равно с ней расстанешься,– Создатель привёл, как ему казалось, неубиваемый аргумент,– почему же нельзя расстаться и продолжать жить?

– Не смогу,– отозвался упрямец. – А потом смерть ведь не навсегда. Я к ней вернусь.

– Нет, малыш, не вернёшься,– Венн вдруг утратил весь свой пафос. – Я закрою для тебя свой мир, ты родишься где-нибудь в базовой Реальности и забудешь про нас: и про меня, и про Сабина, и даже про Анару. Может быть, для тебя это и к лучшему. Но я тебя не забуду. В моём сердце ты будешь продолжать жить неизбывной болью.

Гор долго молчал, обдумывая сказанное отцом. Венн ожидал, что сын ответит обидой или обвинением, но то, что он услышал, его сильно удивило.

– Знаешь, отец,– задумчиво проговорил Гор,– мне кажется, что всё будет совсем не так. Не знаю, как именно, но по-другому.

И ведь как в воду глядел. Венну бы тогда поверить этому малолетнему провидцу, но он только с раздражением отмахнулся от слов сына, как от назойливого комара.

– Ладно, пойдём обратно,– он смирился с неизбежным,– тебе нужно хоть немного поспать, а то будешь зевать на собственной казни.

– Не волнуйся, отец,– Гор саркастически усмехнулся,– я тебя не подведу. Уйду, как подобает сыну Создателя. Для тебя же это важно.

Венн судорожно вздохнул и прижал к себе упрямого отпрыска.

– Да мне плевать, как ты будешь держаться,– процедил он сквозь зубы. – Ты ведь и близко не представляешь, что значит для Создателя собственными руками уничтожить своё творение. Даже такое нахальное и упрямое, как мой Ангел.

Оба невесело рассмеялись.

– Тебе вовсе не нужно убивать меня самому,– пожал плечами Гор,– полно же охранников.

– Не буду,– Венн кивнул и выпустил сына из объятий.

– Как это будет? – всё-таки полюбопытствовал приговорённый.

– Ты просто спрыгнешь с обрыва,– уже спокойно ответил Создатель.

– Но ведь это меня не убьёт,– удивился Гор. – Ты хочешь, чтобы я витал над вами бесплотным духом?

– На этот раз убьёт,– Венн посмотрел в глаза сыну,– я заблокирую твоё сознание, и ты не сможешь выйти из тела.

– Понятно,– Гор кивнул и опять улыбнулся.

– Понятно ему,– устало подумал Венн,– а вот мне совсем не понятно, как я переживу завтрашний день и как потом буду смотреть в глаза твоему брату и любимой девушке. Ну почему моим преемником стал Сабин, которому совсем неинтересна стезя Создателя, и для которого Анара – лишь партнёр для практик. Если б только у тебя, старшенький, было немного побольше амбиций, ты бы сам разобрался с конкурентом, и мне не пришлось бы его убивать.

***

– С дешифратором у твоего брата нет никаких проблем,– усмехнулся Венн,– и никогда не было. Ты как-то странно представляешь себе функцию этого раздела сознания. Он отвечает вовсе не за оценки, которые даёт наш ум тем или иным проявленным явлениям, а за то, как именно интерпретирует ум вибрации определённых частот. Например, грубые вибрации воспринимаются умом как материальный мир, а тонкие – как мысли и чувства. При этом не следует думать, что существуют какие-то правильные интерпретации и ошибочные. Это всего лишь вопрос социализации, то есть того, как настроен дешифратор у большинства Игроков.

– Понятно,– Гор хихикнул,– если твоё восприятие отличается от обычного, то ты определённо псих.

– Или просветлённый,– добавил Венн.

– Давненько я хотел разобраться, что же это значит,– задумчиво проговорил сын,– столько всякой ерунды крутится вокруг этого термина.

– Согласен,– Венн кивнул,– его используют все, кому не лень, но при этом подразумевают совершенно разные реалии. Тебе ведь знакома философия буддизма?

– В общих чертах,– замялся Гор. – Если честно, я никогда глубоко не копал ни одно религиозное учение.

– Так вот, в соответствии с этой концепцией, задача практикующего – это выход из круга перерождений с целью избавления от страданий. Иначе говоря, буддисты стремятся оказаться вне Игры в Реальность. Выход из Игры и называется просветлением.

– Ну мы-то тоже не особо стремимся перерождаться,– усмехнулся Гор,– вот ты, отец, сколько веков уже болтаешься в этом воплощении?