Елена Райдос – Охота на дракона (страница 66)

– Думаешь, наш спор уже разрешён,– с сомнением отозвался Антон. – Ты только вспомни, сколько раз мне пришлось умирать и перерождаться, пока он правил миром. Его будущая смерть в тюрьме – это ещё не конец.

– А вот это полностью зависит от тебя, Создатель ангелов,– Атан-кей хитро улыбнулся,– придётся тебе заняться его воспитанием, когда он вернётся в наш мир. С любовью и терпением, как ты умеешь.

– Думаешь, получится? – усмехнулся Антон.

– Судя по Дэлвигу, ещё как,– подтвердил Высший.

Вернувшись в мир Дачи, Антон отправился искать Алису. После разговора с коллегой на душе у него немного полегчало. Теперь он готов был рассказать ей о смерти ангела. Но этого не понадобилось. Подойдя к веранде, Творец увидел Волка и Алису, сидящих в обнимку на мягкой травке. Любимая плакала, зарывшись в мохнатую шкуру, а Волк осторожно лизал ей руки, пытаясь утешить. Антон тихонько подошёл, уселся рядом и обнял Алису вместе с остроухим утешителем.

– Ты ведь уже знал,– Алиса всхлипнула,– поэтому от меня прятался.

– Прости, родная,– Антон погладил любимую по щеке,– он же был частью меня. Мне было так больно.

– Я могла бы помочь,– Алиса отпустила Волка и положила голову на колени Антону. – Вдвоём всегда легче. Пойдём, заберём нашего мальчика.

– Не нужно тебе туда ходить,– возразил Антон,– мы с Вертером всё сделаем.

– Ты опять в меня не веришь,– вздохнула Алиса,– я справлюсь.

– Это я не справлюсь, если ты будешь рядом,– Антон поцеловал любимую и поднялся.

Тело Дэлвига они нашли сразу. Он лежал на вершине холма, раскинув руки, и совсем не был похож на мёртвого, как будто ангел просто прилёг отдохнуть и задумался. Если бы не остановившийся взгляд и бледная, практически прозрачная кожа. Антон присел рядом, закрыл глаза ангелочку и прижал его ладонь к своей щеке. Ему очень хотелось верить, что в этой смерти был хоть какой-то смысл. Неужели всё дело было в том, чтобы и остальные двое обитателей тюрьмы ушли на перевоплощение? Но это же никому не было нужно. Тогда зачем?

Вертер сжал плечо друга и отошёл, оставив его наедине с сыном. Он не спеша спустился с холма и подошёл к дому. На ступеньках крыльца сидел старик, очень похожий на Учителя, которого изображал Сабин, когда разыгрывал свою партию с охотой на Творца. Он не дышал, хотя на нём не было ни единой царапины. Было совершенно неясно, отчего он умер. Зато внутри дома всё было залито кровью. На полу валялся окровавленный меч Амара, а у противоположной стены лежало тело Дэвики. На ней тоже не было никаких видимых ран. Только когда Вертер поднял её на руки, то увидел, что у женщины сломана шея.

Антон появился рядом через несколько минут. Друзья в недоумении оглядывались, пытаясь разгадать, что же тут произошло. Однако никаких разумных толкований представшей их взорам печальной картине найти так и не удалось.

– Какая разница,– подвёл итог расследованию Вертер,– просто заберём Дэлвига и Дэвику и валим отсюда.

Антон не стал возражать. Когда двое живых и двое мёртвых покинули мир Тюрьмы, тот схлопнулся, унося в небытие тело Сабина и один из двух загадочных мечей-убийц, непонятно откуда взявших в нашей Реальности.

Подходящее место для погребального костра отыскалось в мире ангелов. Там тоже был пологий зелёный холм, похожий на тот, на котором встретил свою смерть Дэлвиг. Холм располагался на некотором отдалении от эльфийской рощи и дома, где жил сам Создатель, но в то же время достаточно близко, чтобы можно было дойти туда пешком. Тела мужчины и женщины возложили на один костёр. Всё-таки перед смертью они были близки друг другу. Когда языки пламени взвились к небесам, все девять ангелов выскользнули из своих тел и, взявшись за руки, закружились в хороводе над огненной чашей. Вот так они простились с одним из своих, первой, но не последней жертвой Большой Игры.

***

– Учитель, если у Игры в Реальность нет конечной цели, то какой смысл Игрокам вообще играть?

– Мы все ставим перед собой какие-то цели, к которым стремимся. И если постараемся, то вполне можем их достичь. Но что происходит в результате?

– В результате мы сами меняемся и перестаём быть собою прежними.

– Правильно. И прежняя цель становится уже неинтересной.

– Тогда мы ставим перед собой новую цель и, добившись её, опять меняемся.

– И этот процесс не имеет конца, как не имеет конца сама Игра.

– Потому что она тоже всё время меняется.

– Игра развивается вместе с развитием Игроков, потому что они неразделимы и составляют единую сущность. Игра не имеет смысла, если в неё никто не играет, а Игрок только тогда обретает этот статус, когда участвует в Игре.

– Но если Игра вечна, значит Игроки тоже вечны?

– По большому счёту в Игру играет только один Игрок, который проявляется в виде отдельных сознаний на различных уровнях и во множестве секторов Игры. Он также вечен, как и она сама. Игра в Реальность многогранна и многолика, поэтому и сам Игрок должен соответствовать этим критериям. А мы все – лишь его различные грани и ипостаси.

– Учитель, почему так сложно бывает понять логику Игры. Так много всего, что с нами происходит, откровенно несправедливо и незаслуженно.

– Это очень хороший вопрос, ученик. Ответь-ка мне, сколько по-твоему Игроков в нашем секторе.

– Откуда же мне знать? Много, наверное.

– Ответ неверен. Здесь есть только один истинный Игрок – наш Создатель. А на Его уровне логика Игры внутри нашего сектора понятна и предсказуема. То, что отдельному Игроку кажется странным и вырванным из контекста, для Создателя – лишь элемент мозаики, который должен встать на своё место, чтобы картинка сложилась без изъянов и ошибок. Он-то видит всю картинку целиком.

– Значит, нам остаётся только подчиняться? А что, если мне конечная картинка не понравится?

– Ты действительно готов противостоять Создателю?

– А что, если от моих действий родится совсем другая картинка. Вдруг она будет даже лучше прежней?

– Неужели, ты настолько самоуверен, ученик?

– Ничуть. Просто, раз конечной цели у Игры нет, значит, смысл заключён в самой Игре, в том, чтобы играть. А, следовательно, нет никакой заранее предопределённой картинки. Только играя, мы определяем, какой она будет.

***

Этот знаменательный день всё-таки наступил. Вертер и Лика провожали Даню на его первый ритуал в зал Высшего Совета. Потребовалось долгих семь лет обучения и ежедневных тренировок, прежде чем учителя сочли нового Высшего готовым. Год назад юный Творец создал свой первый мир. Создал потому, что так требовалось для завершения обучения, но жить в нём не стал. Он и был-то там всего несколько раз, только чтобы показать своё детище семье. Если честно, с фантазией у парня было не особо богато. Его мир был лишь бледной копией мира Дачи, где он провёл почти всё своё отрочество. Но зачёт он таким образом сдал, а большего ему, похоже, было не нужно.

Перед ритуалом, казалось, волновались все, кроме самого виновника торжества. Даня был расслаблен, словно собирался на пикник. Он безмятежно улыбался и отпускал шуточки по поводу трясущихся поджилок у своего дядюшки. Вертер не обижался, его отношение к Творцам всегда было слегка снисходительным, а уж к таким, у которых молоко на губах не обсохло, и подавно. А вот Лика волновалась не на шутку. Несмотря на то, что с Даней они теперь выглядели практически как ровесники, ангелочек очень серьёзно относилась к своим обязанностям заботливой тётушки.

После ритуала, который, кстати, прошёл вполне штатно, Лика с Вертером ждали Даню в ангельском мире, чтобы отпраздновать его вступление в Совет вместе со всей летучей братией, но новоиспечённый Высший на собственный праздник так и не явился. Он просто испарился. И был лишь один человек, который понимал, что происходило сейчас на душе у парня, потому что в своё время тоже прошёл через такую же ломку.

Антон переправился через подвесной мостик и медленно побрёл по узенькой заросшей тропинке к ровной площадке над обрывом, где были установлены две невысокие пирамидки. На одной было имя Вертера и две даты смерти, а на другой – имена Даниных родителей. Как и ожидалось, юный Творец в растрёпанных чувствах явился к могилам тех, кому был обязан жизнью. Но пришёл он вовсе не затем, чтобы отдать дань памяти. На душе у него был полный раздрай. Парень сидел на плоском камне у самой кромки ущелья и смотрел вниз, где в кромешной темноте шумел бурный поток. Антон молча подсел к нему и обнял за плечи. Из-за шума реки Даня не слышал, как тот подошёл, но от прикосновения даже не вздрогнул. Мысли, похоже, не особо весёлые, унесли его очень далеко.

– Когда это случилось? – спросил Антон.

Даня оторвал взгляд от бурлящей бездны и с вызовом воззрился на Творца. Но в глазах Антона не было осуждения, лишь понимание и сочувствие.

– Вчера,– грустно ответил юноша. – Дядя Антон, ну зачем они это делают?

– Не осуждай,– наставительно сказал старший,– без воспоминаний о прошлых воплощениях твоё сознание раздроблено, тебя одолевают страхи, причины которых ты не в силах постичь. С таким грузом нельзя стать полноценным Высшим.

– А меня кто-нибудь спрашивал, хочу ли я войти в Совет? – с горечью бросил Даня. – У меня же никакого выбора не было.

– Не было,– согласился Антон. – Но ведь тебя не это сейчас терзает. Это из-за Вертера.