Елена Райдос – Игра в реальность. Охота на дракона (страница 10)

Холодный ствол наконец лёг в его руку. Паразит отказался от мысли состязаться в скорости со своей мишенью. Стрелок на автомате проверил заряд и снял пистолет с предохранителя. Горькая усмешка скривила его губы, когда он осознал, что на самом деле ему ничего не грозило. В отличие от настоящей Дали, тварь не умела пользоваться оружием. Но сейчас это было уже неважно, потому что Вертер понял, что должен сделать.

– Не бойся, милая, я знаю, как тебя спасти,– не отрывая взгляда от едва мерцающих звёздочек, он улыбнулся, приставил ствол к виску и спустил курок.

Грохот выстрела разорвал тишину, но ещё громче был вопль, который с трудом можно было принять за звук, вырвавшийся из человеческого горла. Выполнив свою миссию, паразитическая тварь, сидевшая в теле Дали, аннигилировала сама по себе. Именно на такой исход намекал другу Антон, когда сказал, что не готов заплатить эту цену. Сам бы он ни за что не разменял жизнь Вертера на жизнь его дочери, но не ему было решать, судьба распорядилась по-своему.

Когда Антон и Марго примчались в комнату, то обнаружили на полу лишь два безжизненных тела. Вертера уже было не спасти, а Дали пребывала в коме, но пока дышала. Антон отнёс девушку в спальню и уложил на кровать. Вернувшись в комнату, он оторвал рыдающую Марго от тела брата и отправил её к той, которой ещё можно было помочь, а сам склонился над другом, которому помочь так и не смог. В глазах Вертера не было страдания, в них царила безмятежность, а на губах застыла улыбка. Наверное, он умер счастливым, с радостью заплатив своей жизнью за жизнь дочери. Он не торговался, цена его вполне устраивала.

Глава 6

Монотонный шум горной речки, бегущей по ущелью под обзорной площадкой Убежища, заполнял собой всё пространство, обволакивая скачущие как блохи мысли эдаким густым клейстером. По идее, этим мыслям следовало бы застыть в неподвижности и дать своему хозяину хоть небольшую передышку, но вместо этого, они продолжали зудеть в его голове как заезженная пластинка, исполняя один и тот же навязчивый рефрен.

– Этого не должно было случиться,– губы Антона шевельнулись, но из горла не раздалось ни звука. Оно и понятно, ведь разговаривал он с тем, кто уже не мог услышать его слова, потому что не далее, как час назад, его тело превратилось в пепел. – Нет, я не прошу прощенья,– кающийся грешник судорожно втянул воздух в лёгкие и закашлялся,– потому что сам себя я простить всё равно не смогу.

Антон перегнулся через перила и устремил взгляд вниз, пытаясь разглядеть бурный речной поток. Увы, ущелье было слишком глубоким и тёмным, речку можно было только слышать, но не видеть. Впрочем, это было совершенно неважно, потому что куда бы Антон ни смотрел, перед его глазами всё время стояло мёртвое лицо друга с безмятежной улыбкой на губах. Вертер упрямо продолжал улыбаться, даже когда его тело уже возложили на погребальный костёр. Наверное, даже беспощадное пламя не смогло стереть эту совершенно неуместную улыбку с его лица. Он так и покинул мир живых, безмятежно улыбаясь.

Что ж, его можно было понять, ведь нажимая на курок, Вертер был уверен, что спас свою дочь, а вот у Антона на сей счёт имелись серьёзные сомнения. Похоже, последствия заражения паразитической сущностью сказались на психике Дали самым фатальным образом. Когда после акта экзорцизма, который устроил паразиту её отец, девушка пришла в себя и осознала, что произошло, то сначала принялась биться в истерике, а потом впала в кататонический ступор. Никакие хитрые методы Марго не смогли вывести бедняжку из состояния живого мертвеца, и Антон уже начал подозревать, что паразит перед самоликвидацией всё же запустил программу «мёртвой руки».

Весь следующий день, пока Антон занимался подготовкой к похоронам, Дали просидела около тела отца с каменным лицом, не проронив ни единой слезинки. Она равнодушно позволяла себя накормить, но отправиться в постель отказалась наотрез. Ночное бдение ничего не изменило в её состоянии, девушка и на похоронах отца вела себя как послушная кукла: шла, куда её вели, останавливалась там, где просили, на вопросы не отвечала, только смотрела не отрываясь на тело отца широко распахнутыми глазами, но в них ничего не отражалось, даже ослепительное пламя погребального костра.

Когда похоронная процессия вернулась в дом, Дали вдруг как-то сразу ожила и из механического болванчика снова превратилась в живого человека, но лучше от этого не стало. Девушку начало трясти как в лихорадке, в её глазах появилось выражение отчаянной решимости, и это испугало Марго даже больше, чем прежняя покорность пациентки. Именно в таком нервном состоянии люди и совершают роковые поступки. Целительница отвела бедняжку в её комнату и заставила принять лошадиную дозу транквилизатора, поскольку на свои магические приёмчики большой надежды уже не питала. Дали покорно выпила пилюли и заснула.

Наверное, методы Марго можно было признать правильными. Эту боль нужно было просто перетерпеть, ведь время лечит. По крайней мере, самому Вертеру время помогло пережить смерть жены. Вот только, глядя на состояние девушки, Антон отчего-то вовсе не испытывал уверенности в том, что у сего волшебного доктора будет шанс продемонстрировать свою компетентность. Ситуация явно была критической и требовала экстренных мер. Знать бы ещё каких. Возможно, нужно было привлечь к лечению дочери Вертера Алису, но Антон не решился рисковать любимой женщиной и сразу после похорон отправил её в мир Атан-кея под защиту Творца.

Вертер и тут оказался прав, агрессивный фактор действительно находился именно тут, в Убежище и носил весьма амбициозное имя – Амар. Суть участия сего наследника командорского титула в операции Сабина была пока непонятна, но то, что Амар был её активным участником, уже не вызывало сомнений даже у Тарса. Иначе зачем бы этому герою-любовнику вздумалось сбежать от своей пассии аккурат перед смертью Вертера? Ясное дело, внедрился во вражеское сообщество, провернул свои грязные делишки и благополучно эвакуировался обратно в своё логово под защиту хозяина.

Антону тоже пора было покинуть Убежище, но он не решился оставить Дали без личного присмотра. Впрочем, это был лишь предлог, на самом деле за девушкой было кому присмотреть. Настоящая причина его задержки была иной и при этом не совсем понятной даже самому Антону. Он отчего-то чувствовал присутствие друга где-то рядом, хотя пламя погребального костра вроде бы должно было освободить душу Вертера и отправить её в небеса. Это было глупо и иррационально, но Антон просто не мог оставить друга одного.

– Ну кто ещё, кроме неугомонного Вертера, может похвастаться тем, что его дважды похоронили в одном и том же месте? – раздался за его спиной голос Тарса. – Словно первый раз был только репетицией, а теперь всё случилось уже по-настоящему. Вот и не верь в судьбу после этого.

– Тебе это кажется забавным? – в голосе Антона было столько горечи, что ему самому сделалось противно.

– Не вини себя,– сочувственно улыбнулся Тарс,– у этой задачки просто не было хорошего решения. Думаешь, было бы лучше, если бы сейчас мы хоронили не самого Вертера, а его дочь?

– Лучше бы тебе заткнуться! – Антон едва сдержался, чтобы не влепить этому бездушному цинику оплеуху. – И без тебя тошно.

Он отвернулся от навязчивого утешителя и уставился на далёкие снежные вершины. Над остроконечными пиками развевались белые флаги, словно горы тоже оказывали последние почести ушедшему. Нет, Антон не создавал эти флаги специально, хотя и мог бы легко это сделать, ведь мир Убежища был и его творением. Возможно, это сделал Тарс, но скорее всего, просто сработал какой-то автоматический алгоритм. Так или иначе это было очень символично.

– Война не окончена,– укорил коллегу Тарс. – На самом деле она только начинается. Вертер был просто приманкой, а капкан расставлен на более крупную дичь. На тебя. Убив твоего друга, Сабин пробил очень серьёзную брешь в твоей защите, и сейчас ты собственными руками её расширяешь. Для того, чтобы лишить Творца самоконтроля, нет ничего лучше чувства вины.

Что ж, тут Тарс был несомненно прав. Смерть друга здорово подкосила Антона, и от чувства вины никуда было не деться. Тут никакие логические доводы не помогали. И если Вертер действительно был для Сабина лишь средством, чтобы заставить Творца потерять самообладание и сделаться уязвимым для манипуляций с его сознанием, то приходилось признать, что его план блестяще сработал. Сейчас Антон был беззащитен перед хитрыми трюками Сабина как младенец.

– Брат тебя переиграл,– Тарсу, видимо, показалось, что его увещевания были недостаточно убедительными, и он продолжил свою воспитательную работу. – Просто прими этот факт и смирись. Чем раньше ты это сделаешь, тем лучше будет для всех. Сабин не остановится на единственной жертве. Кто из твоих близких станет следующим?

– Да, вопрос не праздный,– мысленно согласился с доводами коллеги Антон,– за Сабином не заржавеет устроить геноцид всех, кто мне дорог. Может быть, он надеется, что я просто не выдержу и сам сдамся на милость убийцы? А ведь это не такая уж бредовая затея. Вот только хватит ли силёнок у Творца, разбазарившего свой талант на всяческие пакости, чтобы тягаться с Создателем? Я ведь могу и ответить.