Елена Райдос – И снова к началу начал (страница 18)

– А ты не загоняешься? – в голосе Вита явственно прозвучало недоумение. – Просто верни память своей женщине, и она станет прежней. Чего уж проще?

– Да не могу я этого сделать, – простонал Вран. – С нами случилась очень скверная история, о которой Майе нельзя вспоминать, иначе эти воспоминания её погубят. И не смотри на меня, как на параноика, – рявкнул он на недоверчиво скривившегося друга. – Поверь, я бы не стал разводить панику на ровном месте, просто один раз такое уже случилось. Я сдуру устроил Василисе экскурсию в Аэрию, и ей пришлось всё вспомнить.

– Она так сильно переживала? – Вит сочувственно улыбнулся.

– Если бы, – в голосе Врана послышалась обречённость. – Она тупо не смогла это пережить. Василиса покончила с собой и заставила меня поклясться, что я больше никогда не допущу, чтобы тот ужас снова вернулся. Так что теперь каждое новое воплощение моей Эвы нам приходится знакомиться по новой. И каждый раз она становится другой, словно специально затирает память о себе прежней.

– Настоящую любовь не затрёшь, – нравоучительно заметил Вит. – Это тебе не лотерея, это судьба. Такая прочная связь существует на уровне душ, а не личностей, ей вся эта мелочь, вроде внешности и характера до лампочки. Я узнал мою Оли, даже когда она воплотилась в мужском теле.

– У нас всё иначе, – Вран болезненно поморщился. – Мне отчего-то очень сложно разглядеть душу моей Эвы в её инкарнациях, хотя я точно знаю, что это она. В первый раз, когда её звали Василисой, я вообще поначалу старался держаться от неё на расстоянии. Мне даже казалось, что я предам память любимой женщины, если попытаюсь заменить её на ту, в которой теперь живёт её душа. Да, я присматривал за Василисой, но скорее, из чувства долга и в память об Эве, чем потому, что хотел с ней сблизиться.

– Не понимаю, как такое вообще возможно, – озадаченно покачал головой Вит. – А ты не заливаешь? До сих пор я был уверен в том, что голос души невозможно заглушить.

– После того, что с нами случилось, моя душа спряталась от боли в непроницаемый кокон, – взгляд Врана сделался каким-то неживым, словно он смотрел в себя, а не на собеседника. – Наверное, так мне было легче. Это Василиса вытащила меня из кокона, а я отплатил ей тем, что опять не смог защитить.

– Такое ощущение, что тобой движет не любовь, а чувство вины, – осторожно заметил Вит. – Ты словно платишь по долгам вместо того, чтобы просто и без затей наслаждаться обществом любимой женщины.

– Возможно, ты и прав, – Вран отрешённо покачал головой, – но я действительно виноват в том, что с нами случилось. И хуже всего то, что этот злой рок теперь висит над всеми воплощениями Эвы, а я не понимаю, как с ним бороться. Моя девочка убивает себя снова и снова, понимаешь? Ну и как мне защитить её от неё же самой?

– И Майя тоже? – у Вита от нехорошего предчувствия перехватило дыхание.

– Она хотела спрыгнуть с башни, – вздохнул Вран, – и сделала бы это, хотя я стоял внизу и готов был её поймать.

– Выходит, на этот раз тебе удалось спасти свою любимую, – наверное, Вит хотел подбодрить павшего духом друга, но наткнулся на его мрачный взгляд и стушевался.

– Она жива, – Вран криво усмехнулся, – но спас её не я, а какой-то незнакомый парень, умеющий трансгрессировать. Он тупо прыгнул рядом с Майей и уволок мою малышку неизвестно куда.

– Так чего ж ты тут сидишь? – возмутился Вит. – Твою любимую похитил какой-то стрёмный мужик со сверхспособностями, а ты тут сопли размазываешь. Иди, спасай свою Майю.

– Ты что, не понял? – кривая усмешка словно приклеилась к лицу Врана. – Я ни разу не смог её защитить, и в этот раз не смог бы, а ему это удалось. Может быть, для обретения душевного покоя Майе нужно просто держаться от меня подальше? Возможно, судьба пропустила нас через ту мясорубку как раз для того, чтобы мы осознали, что нам тупо не суждено быть вместе.

– Да что за катавасия с вами произошла? – вспылил Вит. – Я даже в страшном сне не могу представить такую жуткую хрень, которая могла бы заставить меня отречься от моей Оли.

– И не пытайся, – взгляд Врана словно налился свинцом, – фантазии не хватит.

– Почему ты не хочешь со мной поделиться? – Вит подозрительно прищурился. – Я же никогда от тебя ничего не скрывал. Ты что, пытаешься меня защитить от правды? Уж не я ли устроил вам с Эвой ту подлянку? Нет, так не пойдёт, давай выкладывай.

– Не надо, дружище, – жалобно попросил Вран. – Это всё в прошлом. Перестань бередить старую рану, она ещё болит. К тому же это сделал не ты, а Ро, и он уже расплатился за свои грехи. Счёт закрыт.

– Это несправедливо, – в голосе Вита явственно прозвучало ожесточение. – Выходит, Ро отравил жизнь ни в чём не повинной женщине и своему другу, потом расплатился за свой косяк и благополучно обо всём забыл. И тут выхожу я, такой чистенький и невинный, как девственница, и присваиваю себе всё, за что он заплатил. Я так не могу, – Вит упрямо покачал головой. – Видимо, мне всё-таки придётся всё вспомнить.

– Не нужно тебе взваливать на свои плечи этот груз, – взгляд Врана смягчился и даже наполнился сочувствием. – Этим ты уже никому не поможешь, а свою жизнь испоганишь. К тому же твоя нынешняя личность нравится мне гораздо больше, чем прежняя. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что ты вернулся к жизни, когда Пятёрка уже прекратила зомбировать аэров, и тебе не пришлось бороться с этими живодёрскими установками за возможность просто чувствовать.

– Да, я читал о манипуляциях Пятёрки с аэрским инфополем, – признался Вит, – и о том, что это едва ни привело к деградации аэров. Война Ставрата ведь как раз из-за этого и случилась, верно? Странно, что Ро не смог избежать зомбирования, он ведь вроде был ратава-корги и постоянно зависал в Игре.

– Избежать зомбирования, которое осуществляется непосредственно через инфополе, в принципе невозможно, – Вран невесело усмехнулся. – Сталкеры, конечно, были меньше подвержены влиянию установок Пятёрки, поскольку Игра вносила свою лепту в их мировосприятие, но полностью выйти из-под давления всё равно не могли. Я тоже научился чувствовать, только когда познакомился с Эвой. Она меня и научила. А до этого я даже гордился тем, что мной движет исключительно холодный расчёт. Ро просто не повезло, он не встретил в Игре свою «эву» и не научился любить. А вот тебе Игра подкинула такой подарочек от своих щедрот. Ну так радуйся, что на тебя не давит груз прошлого.

– Как-то не верится, что Ро поломал жизнь вам с Эвой просто оттого, что не умел любить, – скептично усмехнулся Вит. – Ну ладно ещё тебе, в конце концов, вы были на равных, но издеваться над ни в чём не повинной женщиной – это низко. Я правда был таким отморозком?

– Дело в том, что для Ро все аватары были почти неодушевлёнными предметами, эдакими шахматными фигурами, которые он переставлял на своей игровой доске по собственной прихоти, – на лице Врана появилась болезненная гримаса, видимо, этот давно изжитый комплекс друга задевал его до сих пор. – Ему даже в голову не могло прийти, что эти болванчики тоже умеют чувствовать и страдать. Поверь, он бы никогда не поступил так с Эвой, если бы знал, что она была аэром.

– Так себе отмазка, – Вит скептично хмыкнул. – И чем же Ро расплатился за свои грехи? Насколько я знаю, он был Ставрати и к тому же телохранителем главы клана, так что прикрыть своего командира – это был просто его долг.

– Ро не был обязан идти со мной на то дело, – возразил Вран. – Более того, ему было категорически противопоказано появляться в Аэрии, потому что его там заочно приговорили к развоплощению за убийство членов Пятёрки.

– Хочешь сказать, что это действительно была искупительная жертва? – Вит задумчиво покачал головой. – Ты ведь об этом догадывался, верно? Думаю, ты принял эту жертву именно потому, что твой друг жаждал искупить свою вину.

– Вообще-то, никакого жертвенного пафоса наших отношениях не было, – Вран тяжко вздохнул и отвернулся, чтобы скрыть своё замешательство. – Один из нас должен был остаться, чтобы дать второму шанс спасти ценный груз. Мы бросили жребий, и Ро выиграл. Хотя я до сих пор подозреваю, что он тогда смухлевал.

– Напрасно сомневаешься, Ро точно смухлевал, – самодовольно ухмыльнулся Вит. – Я бы именно так и сделал. Из вас двоих ты был для Аэрии гораздо важнее. Разве может какой-то телохранитель сравниться с лидером восстания? Да и Ставрати не стали бы никому подчиняться, кроме главы своего клана. Ну и долги надо отдавать, в конце концов. Так что всё логично.

– Меня от этой логики до сих пор мутит, – лицо Врана застыло маской страдания, словно он и впрямь испытывал тошноту. – Ты даже близко не представляешь, сколько своих братьев я потерял в той войне, и сколько раз я проклинал себя за то, что снова и снова должен был посылать кого-то из них на смерть.

– Что поделать, – сочувственно хмыкнул Вит, – командирам просто по определению приходится жертвовать своими бойцами. Такова жизнь.

– Война не имеет ничего общего с жизнью, – горькая усмешка словно разрезала лицо Врана рваной раной. – Да, я считал, что Аэрия важнее жизни нескольких аэров, и до сих пор так считаю, но больше никем жертвовать не стану. Все жизни важны, и мы имеем право распоряжаться только своей. Я до сих пор не могу себе простить того, что оставил Ро одного, тем более, что на кону стояло само его существование, ведь Пятёрка пропускала всех пойманных сталкеров через барьер и развоплощала их души.