Елена Рай – Жизнь после развода (страница 4)

— Просто устала, — более правдоподобно отвечаю Полине, чтобы она от меня отстала.

Не люблю я, когда так настырно вторгаются в личные границы!

— Влюбилась, — пропускает едкий смешок.

Мне лишь остаётся хватать ртом воздух и показывать всем своим видом, что меня не волнует бредовое предположение… Старосты группы!

Старательно записывая материал за преподавателем социологии, я почему-то думаю о сыне Давида Эдуардовича.

Малышу, скорее всего, сейчас очень плохо, а его папе нужно работать.

Это служит толчком к воспоминаниям, как я оказалась в северной столице не просто гостьей, а постоянным жителем.

Почти два года тому назад я переехала в Петербург из своего родного Саратова. Не одна, конечно, а со своей семьёй.

Держа на руках трёхмесячную Ульяшу в нашем новом доме, я была полна оптимизма. Мой любимый муж вложил немало денежных средств в свой строительный бизнес. Мама помогала мне с дочерью, а я планировала поступать в институт.

Наша жизнь была полной чашей, а дни проходили непринуждённо и совершенно не скучно.

Это было совсем недавно, но и одновременно очень давно.

— Девочки, я дома! — радостно восклицаю о своём прибытии маме и дочке.

Мой взгляд цепляется за лакированные сапожки, что стоят на моём месте, куда я должна была поставить свою уличную обувь.

Комок обиды резко подкатывает к горлу, а слёзы вновь выступают на глазах.

Я знаю, кому они принадлежат, потому что рядом с изящными сапожками стоит такая же идеальная пара мужской обуви.

Они пришли вместе.

В мой дом.

Маховик времени отбрасывает меня примерно на полгода назад, когда я сидела на лавочке возле песочницы и наблюдала, как моя девочка впервые сооружает песочные куличики.

От такого милейшего в моей жизни момента меня отвлёк жалобный плач девушки, что сидела в углу детской площадки и без устали вытирала слёзы со своего лица.

Взяв малышку на руки, я решила спросить, что случилось и не нужна ли девушке помощь.

Представившись, она рассказала, что потеряла своего котёнка и не знает, как его найти.

Спустя минут пятнадцать мы нашли того самого серенького пушистика, а между его хозяйкой и мной завязалась крепкая дружба.

Настолько «крепкая», что она не побрезговала завести роман с моим бывшим мужем.

Как же мне тошно!

— Юль, — мама выходит из кухни, строго поджав губы. — Я ничего против не могла сказать, ты же знаешь.

— Знаю, мама, — приглушённо отвечаю, смотря на всё те же лакированные сапоги на высокой шпильке.

В любой другой ситуации я бы ничего не сделала, а просто поставила свою обувку рядом.

Но сейчас со мной творится, что-то из вон выходящего и совершенно не гостеприимное.

— Дочка, что ты делаешь? — спохватывается мама, когда в моих руках оказывается обувь моей бывшей лучшей подруги Лизы. — Ты же не собираешься?..

— Это наш дом. Эта квартира записана на нас, как ты и просила, когда мы её покупали. Опять же за наши деньги, мама, — ловко вышвыриваю ненужное и инородное из своего дома.

— Молодец, — поднимает большой палец вверх она.

— Они в детской?

— Да, — согласно кивает мама.

Подкравшись на цыпочках к комнате дочери, я тихонечко приоткрываю дверь. Серёжа играет с Ульяной на коврике в пазлы, а Лиза сидит в розовом кресле, которое мы выбирали, когда-то вместе.

Наверное и его стоит выкинуть. Потом. Когда найду ему альтернативную замену.

— Привет, — здороваюсь с бывшим мужем, игнорируя присутствие той, кому доверяла.

— Ага, — удостаивает меня немногословием он.

— Я против, чтобы она приходила в мой дом, — киваю на Лизу. — И мне не нравится, что ты пренебрегаешь моей просьбой, опять же в отношение неё же.

— А я хочу, — произносит он с нажимом.

— Я не хочу, — выхватываю из его рук большой картонный пазл. — Пусть выметается! — шиплю сквозь зубы.

— Юль, ты выставляешься перед всеми нами закомплексованной идиоткой, что не понимает простых истин, — кривит губы в оскале Сергей.

— Каких истин? — притягиваю к себе Ульяшу, которая вообще не понимает, что сейчас происходит.

Мы не кричим. Не жестикулируем. Значит для ребёнка «всё хорошо».

— Я люблю Лизу, а она любит меня. Она – моя женщина.

— Любите друг друга, кто ж вам мешает? А-а-а, закомплексованная идиотка, что не понимает простых истин… Точно. Вы два предателя. Ты здесь только, потому что я разрешаю быть вхожим в мой дом. Она – никто. Не нужно навязывать её Ульяне, как весомый атрибут в своей жизни. Уверена, что она не постоянная константа, — злобно улыбаюсь, смотря в некогда любимые для себя глаза. Сейчас они кажутся мне тусклыми, колючими и совершенно непривлекательными.

— Я пойду, доченька, а то у твоей любимой мамочки ещё истерика случится на ровном месте, — выцепив на прощание из моих рук Ульяну, на его лице появляется та самая ухмылка, что присутствовала, когда он ставил подпись на наших бракоразводных документах.

Тем самым, поставив точку в наших с ним отношениях.

— Где моя обувь? — вопросительно вскидывает брови Лиза. — Я же ставила их сюда.

— У мусоропровода, где и наша дружба, — сую ей в руки её сумочку, чтобы поторопить нежеланную гостью избавить меня от своего присутствия.

— Истеричка, — зло цедит сквозь зубы Сергей мне на прощание.

Засыпая в обнимку со своей доченькой, я испытываю настоящее счастье, разделённое на двоих.

Она – мой якорь. Она – моё всё. Моё успокоение.

Глава 4

Давид

— Пап, а мороженое купишь? — Матвей делает такое печальное лицо, будто я в последний раз покупал ему молочный десерт очень и очень давно. В любой другой ситуации я бы ему непременно купил его. Ещё бы и дополнительную порцию добавил, но есть даже у меня ограничения. И они весьма существенные. Мы только выздоровели. — Ну, па-па… — жалобно тянет мой мальчик.

— В следующий раз, сынок, — кладу ладонь на его макушку, перебирая пальцами шелковистые волосы.

— Нет! Нет! Нет! — агрессивно топает ножкой мой маленький провокатор.

Ребёнку же не объяснишь таких простых истин, как: «Мы только выздоровели, горлышко ещё нужно поберечь», «Не хочу, чтобы ты снова заболел», «Папа будет очень переживать».

Для него существует только «хочу и буду».

— Ты меня не любишь! — продолжает давить на меня Матвей.

Конечно как я мог забыть про «коронную» фразу своего сына.

Раньше бы я сию секунду побежал исполнять его желание, то сейчас всё же настою на своём решении.

Когда по любимому и нежному личику скатываются такие колючие для моего сердца слезинки, то я готов на всё ради того, чтобы он не плакал.

На всё.

Но не в этот раз.