Елена Рай – Снегурочка для злого волка (страница 2)
— Евдокия!
В отличие от него дядя Рустам и его жена продолжали хлопать ресницами да переглядываться. Адвокат, кажется, мечтает слиться с интерьером и Я бы с ним, да кто меня освободит от такой участи.
— Всё уже решено! — отец ударил ладонью по столу, посуда вздрогнула. — Не имеет значения, примешь ты кольцо или нет — свадьбе быть! А ты с сегодняшнего дня под домашним арестом! На учёбу тебя будет возить Амир, и забирать тоже, — прошипел, — привыкайте друг к другу!
— Зачёты же скоро! Экзамены! Практика! — от моего вопля содрогнулись все присутствующие.
— Тем более, — припечатал родитель. — Пусть люди видят! А там Может быть, и не до учёбы будет, — двусмысленно посмотрел на моего «жениха».
Пока я была поглощена словами отца, Амир опустился на одно колено передо мной — в его руках материализовалась чёрная бархатная коробочка (точно фокусник).
— Евдокия, — заговорил «жених» под слёзы своей первой жены. — Ты станешь — так, ну это точно надо прекращать.
— Не расшаркивайся, — резко оборвала я, взмахнув рукой. Не послала же. — Раз всё решено, то не вижу причин смотреть голодными глазами на стол.
Я прекрасно понимаю всю ситуацию: традиции, семейные устои, неписанные законы рода Да, мне позволили многое. Например, не носить платок, не ограничиваться в выборе одежды, дали возможность учиться. Но замужество? Это уже совсем другая страшненькая история.
План перехвата чужой дурацкой инициативы выдать меня замуж, как выгодное вложение, созрел в голове мгновенно. Главное Усыпить бдительность и выбраться из всего того, во что отец меня пытается утрамбовать.
Пришлось коробочку с кольцом принять. И веник белых роз тоже, как символ моей чистоты.
Всё-таки от мамы во мне больше А цирк полного абсурда продолжается.
Гости перестали давиться говядиной, приготовленной мачехой, говорили о бизнесе (мужчины) — и вроде бы всех их отпустило. А вот жена Жена моего «жениха» внезапно поднялась из-за стола и пустилась в танец.
Она резала меня своими движениями рук и бёдер без анестезии, демонстрируя всем, кто здесь первая жена Чегодаева Амира. Плавные повороты, взмахи рук, острые взгляды. Она буквально кричала: «Он мой! Я его не отдам!»
Я мысленно отвечала ей: «Да забирай ты его! Сдался мне!»
Мне стало жалко Гульнару. Бесправная она. Не я, так другая займёт место второй жены — предательство и «официальная измена».
— Выйду, подышу, — наклонилась я к «жениху».
Амир меня, кажется, вовсе не слышал. Все мужчины смотрели на Гульнару. А вот мачеха на меня. Всё то она просекла и своей грудью встанет на моём пути, если потребуется.
Я поднялась из-за стола, чувствуя, как под свитером стекают капельки холодного пота. Парадная — нет. Кухня. Оттуда во двор, и выскользнула через заднюю дверь.
Холодный воздух ударил в лицо с крупинками снега. Вся содрогнулась от резкого перепада температуры. Машина Я не поставила её на сигнализацию, что сейчас мне играло на руку.
Руки подрагивают от адреналина — я хочу сбежать со своей помолвки! Кошмарный кошмар. Достаю из багажника сумку. Там у меня шубка и шапка Снегурочки и сапожки на высокой шпильке. Непрактично — не вернусь и точка! Поеду к Дашке, а там папа должен меня понять и простить. Я же Амира сверну в бараний рог, не переступив порог ЗАГСа. Он меня не выдержит, он пожалеет, он Я и покорность никогда не будут синонимами.
В шубке есть деньги с мероприятия. Хватит на попутку и заказать вкусненькое, чтобы снять стресс. Адрес Даши отец не знает. Мы познакомились с ней в сети и как-то стали общаться на общие темы. Студенческих подружек сразу отсеяла, потому что они — первая мишень для поиска. Выходные хочется провести на свободе, а не в
Подняла голову — увидела близнецов в окне! Курят паршивцы! Сколько раз я их ругала!.. Увидели меня, заулыбались. Прижимаю палец к губам, а потом показываю кулак для убедительности.
Если прямо сейчас не покину территорию отца Иначе — беда. «Невеста, — фыркаю про себя, — с-час».
На КПП ни души. Скорее всего, Григорий отошёл пописать, что только мне на руку. Нажала на кнопку, и с тихим жужжанием калитка приоткрылась. Свобода.
На этом собственно моя фортуна повернулась ко мне задницей, и план побега выглядит так, что хочется вернуться в тепло
«Всё, Евдокия? Сдалась?! — прошептал внутренний голос с издёвкой. — Конечно, вернись и возьми за руки Гульнару. Будете вместе хороводы водить вокруг Амира!»
Ни одна машина не желала остановиться. Проезжали мимо, будто я невидимка! А я — Снегурочка!
— Ну хоть кто-нибудь! — взвыла я от отчаяния, кутаясь в тонкую шубку. Зубы уже отбивают чечётку, а пальцы на руках я давно не чувствую.
Я вздрогнула от лая собак. Паника накрыла ледяной корочкой кожу. Из самых глупых поступков в своей жизни — совершила самый безбашенный. Если я и буду что-то такое вспоминать в старости под тёплым пледом, рассказывая внукам о своей молодости (они точно будут не от Амира), то расскажу об этом.
Сняла сапожок на острой шпильке, и ка-а-ак замахнулась! Каблук, как копьё, нацелился прямо в лобовое стекло приближающегося чёрного «Патриота».
Этот танк резко тормозит, брызги грязи и снега окатывают меня с ног до головы. Понимаю его возмущение — от эпицентра удара расходятся тонкие линии, как паутинка.
Дверь со стороны водителя распахивается, и наружу выходит ТАКОЙ здоровяк с волчьим взглядом. Ноздри трепещут от ярости. Квадратный подбородок ходит ходуном. А, высокий!.. «Сколько же мамка тебя кормила, чтобы такую
— Ну, ты попала, Снегурка! — рычит он, прижимая к борту машины.
Глава 3. Евдокия
В ноздри вместе с морозным воздухом проникают табак, свежая мята и чуть уловимый запах пота. Я смотрю в его серые глаза, которые больше всего напоминают расплавленную ртуть. Слова застревают в горле, превращаясь в сдавленный шёпот. Конечно, мне страшно. Несмотря на мои сто шестьдесят девять сантиметров и пятьдесят второй размер, я кажусь себе крошечной рядом с ним.
— С «вечерника» сбежала, Снегурка? — ещё ближе, сокращает дистанцию до недопустимой. Чувствую себя последней девственницей в этом мире, проглотившей язык.
— Немая? Глухая? Случилось чего? Ну Конечно случилось, — сдавливает чуть сильнее мои предплечья, выводя из гипнотического транса. До этого я никогда ничего подобного не делала. Мой максимум был в словесных пикировках, а тут побег, сапог и мужчина, напоминающий хищника. С такими я не встречалась никогда! На моём курсе мальчики Да, они мальчики! Скромные, в очках и без намёков, что у них были отношения.
— Н-ноге холодно, — выдавливаю из себя, приподнимаю колено и резко впечатываю ему в пах.
Он морщится, глухо ругается сквозь зубы и машинально поправляет ширинку.
— Ой, простите Я хотела показать.
— Больше ничего не показывай, — он загребает в ладонь немного снега и растирает им лицо. — Садись на заднее, я сейчас
«Нельзя садиться в машину к незнакомцу, — бьётся тревожная мысль в голове. — А вдруг»
«Ага, а сама убежала из дома без всего! — ехидно вмешивается внутренний голос. — Твои деньги вряд ли покроют ремонт»
— Я могу заплатить, — протягиваю две пятитысячные купюры, которые у меня были в шубке. — Не хотела, чтобы так вышло
Смотрю на лобовое стекло, и низ живота скручивается в тугую спираль страха.
Незнакомец молча отдаёт мне мой сапожек, и тут же хлопает дверь с моей стороны. Он всё так же безмолвно занимает водительское сиденье и с глухим щелчком блокирует все двери.
— Меня Пашей зовут, — наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. — Мы выяснили, что ты не немая, — между бровей залегла глубокая морщинка.
— Дуня, — отвечаю я, застёгивая сапог на заледеневшей конечности. Мне кажется, что я промёрзла до костей.
— И куда теперь, Дуня? — стискивает так оплётку руля, что мне становится некомфортно и немного страшно. Только вот возвращаться домой — ещё страшнее. Меня же выдадут замуж за Амира, у меня нет ни одного положительного аргумента, чтобы защитить себя. — Ты чего плакать собралась? — на лице Паши столько всего, что сразу не прочесть. Испуг? Он боится женских слёз? Это так же мило, как зефирки в какао.
— Можно твой телефон? И можно на «ты»? — кутаюсь сильнее в жалкое подобие верхней одежды, отбивая чечётку зубами.
Паша снова удивляет. Без сожаления снимает свою кожаную куртку с широких плеч и протягивает мне. Дожидается, пока я неловко накину на себя, и только тогда вручает мне в руки разблокированный телефон. Вдыхаю запах — и он окутывает, как покрывало. Давно не чувствовала себя настолько безопасно в присутствии мужчины. Я же девочка. Ранимая и хрупкая, когда это действительно нужно.
В моём серпентарии таких моментов было катастрофически мало: то братья, с их непокорностью (я — рычащий мужик с пелёнок), то мачеха, то отец. Моя бабушка по материнской линии живёт слишком далеко, да и здоровье её подводит, особенно после истории с мошенниками. Хорошо,что квартиру она сумела отстоять, а вот отношения с моим отцом разрушились после этого окончательно. Он запретил нам общаться до моего совершеннолетия. Потом догадалась, почему. Алкоголь. История совсем не романтическая, и когда я рассказала её Даше, она обслюнявила всю мою блузку.
— Кому звонить будешь? — спрашивает Паша, наблюдая, как я прижимаю его телефон к груди.