Елена Рай – Под маской идеального брака (страница 6)
– Заскучала среди мажоров? Вместо Мальдив выбрала не самое перспективное место практики, чтобы… На спор, что ли?!
Звягинцева опускает глаза на уровень моей груди. Пристыдил? Боится? Да, скорее всего, это страх.
– Вам меня не понять.
– На чувствах моих сыграть решила? – усмехаюсь, отталкиваясь от кресла. – Сейчас твоему папочке наберу. Расскажу, что ты тут на самом деле… практикуешь.
– Не смей! – прорезается её голос, словно через толщу воды. Звонко. Оглушающе. – Я сама могу ему позвонить и сказать, что вы… меня соблазнили.
– Дура? – всё-таки нервы не выдерживают. Одним движением заставляю её встать на ноги. Прижимаю к стене, чтобы не смела и шагу сделать к чёртову телефону. – Ничего не было! Ты сама ко мне полезла… Поняла?
Физическое давление, кого угодно может сломить. Полина не исключение из правил. Она образец. Падает на колени, закрывая лицо ладонями.
– Я не хотела этого всего, – громко всхлипывает. – Они меня подставили! Если я не расскажу вашей жене, что мы целовались, то у меня будут огромные проблемы. Они заигрались, а я не смогла вовремя остановиться.
Жалость – это последнее, что я сейчас испытываю.
– Наркота, эскорт… Тайно встречаешься с мальчиком, которого папа не одобрит? – перечисляю первое, что приходит в голову.
Что-то её цепляет. Вскидывает на меня безумный взгляд. Гнев. Отрицание. И снова гнев.
– Я не знала, что в той комнате вели съёмку. Никто не знал. Пока не появилось видео с того… вечера. Мне на почту скинули условия того, что я должна сделать, чтобы мой отец не лишил меня привычного образа жизни. Он отберёт у меня всё!
– Почему практика здесь?
– Папа посоветовал, – не врёт.
– А всё остальное?
– Свою работу я выполняла честно. Только с подругами не повезло.
Да, не повезло.
– Я звоню твоему отцу, – играть на её стороне не собираюсь. Не инфантильный п*здюк, чтобы замалчивать о таком. Карьера прокурора может оказаться под прицелом СМИ.
– Вы такой честный, что аж тошнит!
– Игры избалованных девочек мне не по душе.
– У вас была эрекция… – на заднем фоне, пока ищу номер Звягинцева. Жаль, что он не на быстром наборе.
– К чему сейчас это? – впиваюсь взглядом в девичье личико, что вовсю полыхает досадой и раздражением.
– К тому, что ВСЕ ЛГУТ ВСЕМ.
Переклинило на её словах, пока выпроваживал из офиса. Столько всего было намешано в них, что лихорадило весь день. Не отпускало. Царапало до рези в глазах и судорогах в мышцах. Всё валилось из рук. Дела не шли. Не вникал в суть происходящего. С этим вернулся домой.
На следующее утро я решил во всём признаться. Отгораживаться от жены, подавляя в себе навязанное чувство вины, стало мне невыносимо.
Ната готовила завтрак, пребывая в домашних хлопотах и сборах Димы на дачу к своим родителям. А я… всё испортил. Меня стали посещать мысли, что я постоянно что-то порчу в жизни своей жены. У нас нет больше той близости, а от совместного времяпрепровождения в последнее время хочется уединиться в свободной комнате.
– Меня поцеловала девушка. Без моего согласия.
Вначале я сожалел, что признался. Но после череды взаимных упрёков, преследовавших нас последний год, понял – нет. У нас всё пошло наперекосяк и кувырком.
Минувшую неделю мы жили, как соседи. Перекидывались парой фраз. Бывало, вместе по утрам пили кофе… И расходились каждый по своим делам.
Всё меняется в один день. Ната была уже дома, когда я пришёл домой после работы. В руках огромный белый букет роз, словно символ белого флага.
– Ой, – распахнув глаза, прячет лицо за маленькой подушкой. – Думала, что на минуточку… ужас… Уснула в маске!
Передаю из рук в руки цветы. От её кроткой улыбки в уголках губ трескается зелёная глиняная маска.
– Извини, я на минутку, – выхожу в коридор, чтобы уже там принять вызов с неизвестного номера.
– Сотников! Звезда юриспруденции! Не забыл про встречу выпускников?!
Озеров, мать его, собственной персоной.
– Олежа, дорогой, рад тебя слышать, – вливаю тонну лицемерия в свой голос. – Твоими молитвами я не могу его забыть, потому что каждый год ты мне напоминаешь про вашу попойку. Придётся тебя в очередной раз огорчить своим отказом.
– Фу-у-у, подкаблучник!
– Тебе тоже не помешает женитьба, – хмыкаю. – Сократит дистанцию несанкционированных вылазок.
– Милка Иванова будет. Спрашивала о тебе.
Одно имя и перед глазами тёмные пятна. Был уверен, что вывел весь любовный яд из своей крови скорой встречей практически с её… копией.
– Чего молчишь, Сотников? Старая любовь не ржавеет, да?..
Глава 8
«Старая любовь не ржавеет, да?»
Вопрос Озера долбит набатом не только в висках, но и в районе груди. Там пульсирует вскрывшейся раной, разлагая внутренности на ошмётки. Раскидало в разные стороны. Не собрать. Не сшить в единое целое.
Столько лет прошло, а чувства накрыли, будто вчера я стоял около подъезда Милки, держа в руках куцый букет розовых гвоздик. Нищий студент не пара богатой девочке, чья помада стоила недельной моей подработки. Никого не слушал. Шёл напролом и наперекор общему мнению о нас, как о паре. Добился расположения. Взял свой трофей и отдал своё сердце взамен.
– Любимый, тебе, какую рубашку погладить?
Жена приоткрывает шторку. Совсем чуть-чуть, чтобы вода из душевой лейки не попала на неё. Жадно скользит по мне оценивающим взглядом. Десять лет брака для неё – ничто. Всё та же. Чувственная и ранимая. Любящая меня всем сердцем. Готовая пойти за мной, куда угодно, лишь бы держать мою руку на всём пути. А я стою и рефлексирую по своей первой любви и вспоминаю, какой цвет рубашки на мне нравился МИЛЕ!
– Синюю, – сглатываю, прикрыв глаза. – Спасибо, Наташ.
– С тобой всё хорошо?
Сейчас Ната полезет ко мне с тактильными намерениями подарить ласку. Не хочу её чувствовать. Итак, неделю трахался с ней, закрыв глаза. Боялся, что в ней увижу Милу. Вчера сорвался, когда жена во время секса закинула мне на спину ноги. Вспышкой озарило. Так делала ОНА, а жену попросил больше не экспериментировать.
– Да, – вымученно улыбаюсь.
Выждав немного, Ната уходит, плотно прикрыв за собой дверь. С каждым годом улыбаться ей искренне становится большой роскошью для моей совести. Не сентиментальный юноша, но сердце я не смог обмануть, в отличие от глаз.
– Я тут всё собрала… – рукой показывает мне на две увесистые сумки на полу. – Новые банные полотенца, штаны для Димы, новые резиновые сапожки для Дёмы, папе новую удочку… Что-то ещё… Точно! Капкейки в холодильнике. На них кремовая шапочка. Привези, пожалуйста, в термосумке.
Наклеив на дверцу холодильника большой яркий стикер с рисунком пирожного, защелкивает колпачок на красном маркере. Ещё раза два всё перепроверяет. Что-то подкладывает. Что-то убирает обратно в шкаф. Я следую за ней по пятам, пока она не останавливается в прихожей напротив зеркала. Долго смотрит на себя. В профиль. В анфас. Хмурится, отчего её морщинка между бровями делает Нату старше лет на пять.
– Изменилась, да? – заметно втягивает живот. – Запишусь в тренажёрный зал. Нужно подкачаться.
– Ты выглядишь, как женщина, которая рожала детей.
Сначала я не понял, что сказал «не так». А потом «как дошло»!
– Извини, – пытаюсь исправить ситуацию, обнимая жену со спины. – Не так выразился.
– Ой, ладно, – отмахивается от меня, а в глазах блестят слёзы. – Не юная девица, чтобы обижаться на правду.
– Ты очень милая, – целую в висок. – Таких мальчишек мне подарила… – чувствую, что надо говорить и говорить, но все слова застревают в глотке липким комом.
– На электричку опоздаю. Будешь дома – сбрось эсэмэску. Там интернет плохой.
– Завтра приеду к обеду, – заправляю локон русых волос за ухо, когда она поправляет на плече лямку небольшой спортивной сумки.
– Хорошо. Будем ждать.
Озеров выбрал по традиции пафосное заведение. «Кальмар» – не ресторан, где готовят преимущественно блюда из морепродуктов. Это клуб, названный в честь заводилы нашего курса. Кальмарова Игната. Учился на юрфаке для того, чтобы делать вид, что не просто так тратит деньги своего отца. Собственно, этот клуб он ему подарил на наш выпускной.
– Сотников, ты?! – Настя Карпова сильно изменилась. Насколько я знаю, она родила третьего ребёнка полгода назад. По сравнению с ней моя Ната – девочка.