Елена Рай – Когда предают самые близкие (страница 3)
— Не надо мне тут, — махнул рукой, словно из моего рта вылетают глупости пулемётной очередью. — Валь, ты прекрасно понимаешь о чём я!
— О чём?! — повысила голос я. — О том, что мужчины должны воспитываться безэмоциональными существами? О том, что мужчина всегда главный в семье? О том, что любая серьёзная болячка мужчиной должна восприниматься, как комариный укус?
— Не угомонилась, да, — прикрыл глаза правой рукой.
— Ты — мой муж. Забыл? — скрестила руки на груди, ухмыльнувшись от досады. По ощущениям в грудь будто нож вогнали. Проворачивают неспешно, наслаждаясь агонией в моих глазах.
— Есть вещи, которые тебя не касаются, — не меняя положения тела, буркнул в ответ. — В частности, моего члена.
—
— Как ты меня… — с грохотом отодвинул стул и поднялся, — … За*бала, — конец его фразы я услышала уже в коридоре, когда пошла за ним в нашу комнату.
Какие же мерзости он говорит! Как так вообще можно разговаривать? Да, мужчины на подстанции скорой помощи часто матерятся и, порой, заменяют многие фразы между собой. Но когда с ними женщина, то превращаются в
— Леонид, — окликнула его. — Ты записан сегодня на пять к врачу. Сходи, пожалуйста. Я переживаю не только за нашу половую жизнь, но прежде всего за тебя. Уверена, что ты бы тоже поступил так в отношении меня.
Молчание стало затягиваться. Давить на уши. По миллиметру отрезая плоть равнодушием. Дышать трудно. Глаза слезятся.
— Хватит. Меня. Пилить, — процедил сквозь зубы. — Надоело.
— Почему все наши непонимания крутятся
Ещё пару минут мы обменивались наблюдениями каждый со своей стороны, не принимая доводы друг друга. Я психанула — отменила запись, а он собрался к своим родителям вместе с Ромой. Внутри всё клокотало от ярости. В сердцах выкрикнула, что он давно не маленький мальчик, чтобы искать успокоения у матери, раз такой МУЖИК. Наговорила многое, за что стыдно. Наревелась, когда
Глава 4
— Пятого встреча выпускников. Я пойду, — Люба задумчиво посмотрела на меня, а затем забарабанила указательным и средним пальцами по губам. — Платье придётся покупать. В прошлогоднее уже не влезу. К сожалению, меня не одарила природа генетикой, чтобы даже после родов не раздаться вширь.
— Так, ты не рожала, — дёрнула уголками губ, мысленно прикидывая, как же мне отвертеться от данной встречи. Наша группа, конечно, весёлая — многие до сих пор поддерживают крепкие дружеские отношения.
— Не рожала, — пожала плечами она.
— Обиделась? — дотронулась до её предплечья. — Мне, правда, очень жаль. Не хотела как-то тебя задеть. Мы часто с тобой шутим на эту тему. Прости.
Моему разочарованию в себе нет границ, словно за ними целый кислотный океан. Гадкое чувство взорвалось за грудиной, подобно бомбе из дурно пахнущей субстанции. Дошло до горла — да, так и захлебнулась своей горечью отвращения к самой себе.
— Мы расстались, — в глазах подруги заблестела солёная влага. — Думала, что он мне предложение хочет сделать. Такая счастливая сидела. Правую руку протянутой держала, как собачонка, жаждущая ласки. А он мне прямым текстом заявил:
В такой многослойной сложной ситуации, сотканной из боли и предательства — лучше промолчать и дать выговориться. Во внимание не беру-то, что мы едем на вызов. Минут пятнадцать ещё есть по пробкам.
— Говорю: «Надевай кольцо, и я покажу тебе небо в алмазах», — тыльной стороной ладони смахнула крупную слезинку со щеки. — Оказалось, что этот мудак встречался сразу с двумя — и выбрал в итоге другую. Когда он закончил обливать мою наивную голову помоями, я встала и вывернула на него весь свой салат.
Выдохнув через стиснутые зубы, решила хоть что-то сказать, чем поддерживать своё присутствие равнодушным молчанием:
— Не все такие козлы, — подумав, добавила. — Своё счастье ещё встретишь.
— Ага, на хромой кобыле, — улыбнулась сквозь слёзы она. — Ты же со мной пойдёшь на встречу выпускников? Я как бы осталась без пары.
Не люблю я посиделки и задушевные беседы о том, что было и могло бы быть — а ещё я не хочу видеть одного человека, которого тщательно избегала все эти года. Люба, словно почувствовала, куда занесли меня мои же мысли — пропустила грустный смешок и сказала:
— Просекина не будет, — покачала головой из стороны в сторону, снова улыбаясь. — Валь, всю жизнь тебе завидовала… А надо было… Эх, — махнула на меня рукой, когда мы уже подъехали к городскому пруду напротив отделения полиции.
Я хотела задать уточняющие вопросы — чему она завидует? Почему Просекин точно не придёт?.. Всё домыслы так и остались не озвученными.
По приезде на место картина предстала типичная: мальчик лет десяти сидел на скамейке, обхватив ногу. Рядом суетилась встревоженная мать. История банальна — упал с электросамоката, пытаясь избежать наезда на детскую коляску. Испуг, паника, неудачное приземление — и вот результат: закрытый перелом голени.
Вздохнув, я начала заполнять карту вызова, пока Люба готовилась к транспортировке. Мысли невольно крутились вокруг участившихся случаев травматизма. Когда же закончится этот сезон проката? Каждый день новые вызовы: переломы, ушибы, сотрясения. И ведь большинство травм происходит из-за банальной невнимательности или, наоборот, чрезмерного испуга, когда человек не знает, как правильно среагировать в критической ситуации. А эти любители кататься вдвоём на одном самокате? Просто находка для травматолога.
— В травму закинем мальца с матерью, а потом на обед, — пробормотала Люба, проверяя носилки.
Внезапно в голове мелькнула тревожная мысль. ВИЧ? Гепатит? Нет, это невозможно… Но что, если… Леонид ведь мог не сказать, если что-то произошло во время вызова. Профессиональная паранойя? Возможно. Но лучше перестраховаться.
— Люб, а ты в прошлом месяце у дежурного сдавала кровь? — вопрос вырвался сам собой. О том, что меня беспокоит именно ВИЧ, решила умолчать.
— Нет, — Люба отрицательно качнула головой. — Только флюорографию через два месяца нужно будет сделать. А то главный опять начнёт мозги полоскать.
— Главный… — задумчиво протянула я. — Да, это он может.
Кабинет главного врача Петра Петровича всегда напоминал мне металлическую клетку. Здесь не было места улыбкам и приветствиям — только холодный профессионализм и железная дисциплина. Военный до мозга костей, он и в гражданской медицине сохранил все черты своего характера: строгость, бескомпромиссность и полное отсутствие сантиментов.
— Валентина? — его густые седые брови слегка приподнялись. — Что случилось?
— У моего мужа подозрение на ВИЧ? — голос зазвенел от напряжения.
Пётр Петрович тяжело вздохнул, отложил кипу бумаг и подошёл к окну. Заложив руки за спину, он произнёс своим характерным, лишённым эмоций тоном:
— Пока ничего не подтвердилось. Риск заражения есть, но он минимален. Я рекомендовал соблюдать меры предосторожности, использовать презервативы, сдавать анализы каждые два месяца и не поддаваться панике преждевременно. К тому же, беременность вы не планировали, а бытовым путём вирус не передаётся.
— Как это произошло? — ноги подкосились, и я инстинктивно схватилась за спинку стула.
— Наркоман практически плюнул ему в лицо. Анализы подтвердили его ВИЧ-статус.
— Почему мне не сказали? — пересохшие губы с трудом выговаривали слова.
— Леонид решил… — Пётр Петрович нахмурил брови, оглянувшись через плечо. — В любом случае, риск заражения…
Я не дослушала. Ноги сами понесли меня к выходу. Голова кружилась от обрушившейся правды, к которой я оказалась совершенно не готова. Добежав до раздевалки, я дрожащими руками разблокировала телефон.
Один гудок, второй, третий…
— ВИЧ? Серьёзно?! — голос сорвался на крик. — Леонид, это твоя единственная ложь? Или мне стоит беспокоиться о том, что вторую ночь подряд ты ночуешь не у матери, а где-то ещё?
Глава 5
Кожа уже горит оттого, как я усердно тру её мочалкой под струями горячей воды.
Дышать тяжело в горячем облаке пара.
Сердце не хочет подчиниться заложенной генетике человеческого кровообращения и биться в том ритме, который сохраняет организм для нормального состояния… Нормального… Состояния…
На разгорячённую кожу легла прохладная вуаль, когда в ванную комнату открыли дверь. Рома бы не стал, — он давно так не делает. А значит посягнуть на моё одиночество, которое мне необходимо даже больше чем глоток воздуха, способен только один человек.
Леонид толкнулся крепкими бёдрами мне в ягодицы. Провёл руками по моим бокам, обозначив границы силуэта. Пару движений. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Смял в ладонях полную грудь, а после накрыл навершия и прошептал у самого виска:
— Я по тебе скучал.
Вместо возбуждения — отторжение.
Вместо теплоты, что ранее разливалась по венам, словно пузырьки шампанского — холодная корочка льда на нервных окончаниях.