Елена Рай – Когда предают самые близкие (страница 2)

Господи, как же она мне надоела со своими намёками и плясками у догорающего костра:

— Да, мне не понравилось, как ты пялилась на задницу моего мужа, — сложила руки на груди. — Я же не смотрю на… Кто там у тебя сейчас? Компьютерщик? Мент? Тебе было бы приятно?

Люба покачала из стороны в сторону головой. Она никогда не кричит — проявление лишних эмоций для неё моветон. Взглядами, жестами, учащённым дыханием… Словами — табу!

— Помнишь, мы обсуждали мой первый раз? — усмехнулась, кривя малиновыми губами. — Я тебя не стеснялась. Мне было больно, когда… Ты меня поддержала и никому не проболталась. Отвела меня к гинекологу, а там три разрыва. Купила мне мазь и антисептик за свои деньги, потому что у меня их попросту не было.

— Ты хочешь сказать… — покатала на языке следующие слова, но они отдали гнилью и как-то так и свернулись противными комочками.

— Я ничего не хочу сказать, — она шумно выдохнула, а затем продолжила: — наверное, сама загляну к психологу.

— Дело твоё, — бегло прочитала сообщения на телефоне, — ладно, побегу.

— Пока-пока, — на лице Любы появилась беззаботная улыбка, к которой я привыкла с самого первого курса. Вот только сейчас она виделась для меня в ином ракурсе — поощрительно для непонимающего ребёнка, когда его фантазии выслушивает более зрелый собеседник.

Если подруга вспомнила про свой первый раз, то я не хочу воспроизводить прошлое. Я однажды тоже плакала у неё на коленях. Первая влюблённость практически всегда оставляет после себя рубцы. Столько лет прошло. Зачем всё это вспоминать?

Я едва доползла до дома после смены, чувствуя себя, как пропущенный кусок мяса через мясорубку. Перед глазами всё ещё мелькали кадры прошедших суток, словно калейдоскоп из бесконечных вызовов. Люба права — случай с девушкой меня не отпускал, потому что затронул струны моей души.

Возможно… Возможно я слишком сентиментальна к чужому горю. Но если я буду роботом, то ради чего я вообще училась?.. Разве, моя задача доставить пациента в больницу и сразу же переключиться? Формально так. Всё так.

В спальню буквально впорхнула, как бабочка на привлёкший её огонь — хотелось обнять мужа и почувствовать его тепло, которого так не хватало. Никакое сообщение не заменит физический контакт. Мне мало. Всегда мало. А ему… Ему достаточно секса через день, а иногда и через два дня.

— Сколько сейчас? — сонно спросил муж, переворачиваясь на спину.

— Начало девятого, — обняла его, обволакивая его обнажённое тело своим. — Извини, что разбудила. Вроде бы я тихо… — подушечкой пальца прикоснулась к напряжённому соску, а затем пальцем прочертила невидимую линию до пупка и до… вялого пениса. Странно. Если он спал, то должен быть… Наша работа никого не щадит — всё во благо, но редко, когда себе.

— Успела принять душ? — перехватил мою руку и поднёс к своим губам. Потёрся ими, а только потом поцеловал. Мягко. Нежно. Не торопясь. Сегодня суббота — и завтра у всех выходной.

— На работе, — улыбнулась и смежила ресницы.

Через пару секунд я уже лежала распластанная под мужем. Долго тёрлись губами. Дышали друг другом. Я сама себя раздела, когда муж всё-таки перекатился на бок, чтобы достать из тумбочки фольгированный квадратик.

— Хочу сверху, — хрипло озвучиваю своё желание временно доминировать над ним. В постели не должно быть стеснения. Хоть что-то личное. Сугубо личное. То, что хранят в себе тайны только два сердца.

— Давай, — Леонид хлопает себя по бёдрам. — Не торопись, а то быстро кончу.

Я кивнула.

Как мне показалось, что я эротично проделала путь от края кровати. Перекинула ногу. Приподнялась над полуэрегированным членом и медленно насадилась. Слова не сказала, что что-то не так. Но по его мимике поняла многое — пойдёт точно не по плану, который я наметила в своей голове.

Пару движений вверх-вниз — и он опрокинул меня на спину, вколачиваясь в быстром темпе. Самостоятельно стимулируя сосок левого полушария одной рукой и второй тугую горошинку клитора, быстро пришла к своей кульминации.

У нас есть секс. У нас всё хорошо. Просто у каждого свой подход.

И только я потянулась за поцелуем — муж напрягся и с тихим шипением кончил в презерватив.

Когда Леонид вернулся в спальню после душа, я ещё лежала в постели и смотрела в потолок. Я должна спросить:

— У тебя всё хорошо? Мне показалось, что тебе было больно, — повернула лицо и посмотрела в его глаза.

— Чушь, — матрас продавился под тяжестью его тела рядом.

Чушь, чушь, чушь…

— Слушай, мы с каждым годом не молодеем, — пропустила смешок. — Понимаю, что мужские индивидуальности проявиться могут в столь раннем возрасте. У меня есть знакомый уролог. Давай… — но меня некорректно заставили замолчать.

— Хватит! Сказал, что всё хорошо! — агрессивно растёр лицо ладонью. — Прости, Валь. Сорвался. Работа… Доконала. Заведующий в неврологии обещал мне позвонить, как появится место. Не могу на скорой. Не могу… — и посмотрел на меня стеклянными безжизненными глазами.

— Ты серьёзно? — облизала губы.

— Вполне, — закинул руки за голову. — Кстати, что там у тебя сегодня было? Что за вызов?

— Кровотечение. Родоразрешать рано, — белки глаз словно обожгло.

Плакать нельзя, нельзя, нельзя…

— И что? — как-то раздражённо буркнул он.

Я привстала на локте и заглянула в его глаза — тот же равнодушный штиль.

— Помнишь, когда у меня?.. Ты так же спокойно сидел и занимался своими делами? — закусила нижнюю губу, чувствуя, как лицевые мышцы дают рябь.

— Это жизнь, — сцепил зубы. — Жизнь – сука ещё та, чтобы подставлять под удары обе щеки.

— Значит, спокойно, — констатировала прямолинейно, откинувшись на спину. — И чем же ты был занят? Ммм? Пылесосил? Посуду мыл? Я бы себе места не находила.

— Бл*дь, — устало выдохнул он. — Может быть, ты хотела подвести меня к тому, что я не так тебя трахаю?.. Мало? Быстро? Ммм? С Любкой сплетничаешь обо мне? И как? Сочувствует? Или подкидывает идеи? Ты вон как резво скачешь на мне, чего не было с нашего первого раза.

Боже… Он с ума сошёл?.. Наш первый раз был обоюдный. Оба невинны. Оба пробовали. Познавали друг друга. Наивные. Молодые. Неопытные.

— Дурак, — отвернулась от него, потому что из глаз брызнули слёзы.

Глава 3

С мужем не разговаривали неделю — наверное, это самый большой срок за всю нашу совместную историю. Не понимала, почему Леонид сторонится и всячески демонстрирует, что у него всё порядке. Однако, по моим наблюдениям, походы в туалет затягиваются. Я взяла на себя полную ответственность и позвонила своему знакомому. Нечего тянуть кота за яйца, когда не только стыд, но и мужское здоровье на кону. К чему эта зашоренность и предрассудки? В нынешней окружающей ситуации многие болезни помолодели — пока не поздно, можно многое развернуть на сто восемьдесят градусов и на долгие годы забыть о недуге.

— Пап, я хочу день рождения отметить в «Атмосфере».

Жуя бутерброд с сыром, Рома посмотрел внимательно на отца. Несколько секунд спустя добавил:

— Ребята там часто празднуют — весело, в принципе, — и тут же перевёл взгляд на меня. Я же частенько выступаю в группе поддержки для него.

— Это где шарики и батуты? — раздражённо бросил Леонид. — Взрослые же лбы.

Сын насупился, но продолжил доказывать, что там круто:

— Мои друзья из баскетбольной команды тоже будут, — сложил руки на груди. — Мама уже разрешила… И я думал…

Муж грохнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула. Я и Ромка синхронно встрепенулись.

— Сын, доел? — низко и угрожающе хрипло обратился к нему. На скулах Леонида заходили желваки, да и вены на бицепсах надулись. Вся его поза кричала, что скандала не миновать.

— Угу, — буркнул сын и сочувствующе посмотрел на меня.

Как же я чувствую на своей шкуре вину! Должна была подготовить Леонида к разговору с сыном, чтобы разногласий было меньше. Мы ему уже как года два обещали отпраздновать его день рождения в «Атмосфере». Как-то муж сам обмолвился, что отпразднуем юбилей сына (10 лет). Правда, сейчас вновь не самое подходящее время из-за финансовой нестабильности. Если Леонид перейдёт в больницу, то первое время ему не будут платить дополнительные дотации к заработной плате. А у нас как у всех — снова то одно, то другое.

— Лео, — обратилась к мужу с мольбой в интонации. — Я хотела… — отвела взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. — Мы не разговаривали.

— Дело не в том, что мы не разговаривали, Валь, — его голос прозвучал отчуждённо. — Сын действует через тебя, а ты ему потакаешь в его желаниях. Вырастет бабой. Ты этого хочешь? Вспомни наше детство — ни гаджетов, ни батутных центров, ни сопливых вздохов разочарования, если получали отказ от родителей. Читали книги, гуляли во дворах, и…

— Получали по заднице ремнём, — насмешливо закончила фразу за него. — Давай выкинем цветной телевизор, продадим хорошую машину, обменяем смартфоны на полифонию и откажемся от поездки в Турцию — раньше же все в деревню к бабушке ездили. Вот только ты запамятовал, что наши бабушки и дедушки перебрались в город основательно. В лагерях непонятно, что творится. Вспомни тот случай с вожатыми, когда они чуть не утонули… — запальчиво попыталась объяснить свою позицию.

— Ты лезешь в воспитание сына! — второй удар по столу несколько меня отрезвил и обозлил.

— Нашего сына, — не удержалась от язвительности. — В зачатии участвовало двое.