Елена Рай – Кофе с (перцем) корицей (страница 3)
— Почему, Богдаш? — дотрагиваюсь до его плеча с осторожностью.
— Очевидно же всё, — улыбается как в далёком детстве, напитывая свои эмоции чем-то загадочным. Не понимала тогда, и сейчас не понимаю.
Воды слишком много утекло.
— Была рада Рада видеть тебя, Богдаш, — на эмоциях вываливаюсь на улицу, прижимая к груди сумку. — Если чем-то обидела Там В школе Прости. Дурочкой же была маленькой.
Он кивает. Просто кивает. Но его взгляд выдаёт слишком много для скупых эмоций.
— Пока, — срывается с моих губ, когда его «танк» слишком быстро набирает скорость для совершения манёвров во дворе дома.
На холодильнике для меня висело послание.
Девочки, что мне делать? Дайте мне совет!
Раскрыть коробку конфет под бокал шампанского? Или что-нибудь расхерачить на будущее счастье?!
Пока вы читаете, я уже влупила стулом о стену. Тот разлетелся на три части. Следом соседи напомнили о своём существовании – битьём по батарее.
Выполнив второй пункт своего вопроса-совета, заела его первым в виде шоколадных конфет ручной работы от Алисы Богатырёвой. Отложила до ПМС, но Кто же знал, что так всё обернётся? Беда «не знает» ни времени, ни места, ни пощады к человеческим чувствам.
Две недели прошли в тотальной запаре. Уволился бариста. Я снова на подмене.
— Лёш, ты же знаешь, что кофейню я одна поднимала с нуля, — пальцы рук сводит нервной дрожью, когда я сминаю документ на раздел имущества.
Сегодня в кофейне непривычно шумно. Чужой смех воспринимаю, как гром среди ясного неба. Смеются надо мной? В такие моменты всё воспринимаешь на своё «уязвимое».
— Я знаю, что при разводе всё совместно нажитое делится пополам, — без всякого угрызения совести смотрит мне в глаза он.
— Значит, «пополам»? — выдерживаю его взгляд я. — А как же квартира?
Снова за нашими спинами разряжается до противного тошнотворный женский смех. У меня тут всё рушится, а кому-то смешно!
— Какая квартира, Мельникова? — даже бровью не повёл он. — Она уже как полгода записана на другого человека. Завтра заменят замки. Старые ключи можешь оставить себе.
Глава 4
— Она уже как полгода записана на другого человека. Завтра заменят замки. Старые ключи можешь оставить себе.
Расщепляя его монолог на составные части, стараюсь всё это время попросту дышать. Тот случай, когда сделать вдох кажется непосильной задачей для всего организма. Боль пронзает яркой вспышкой за рёбрами, расчленяя меня по кусочкам.
Ни одно спортивное соревнование не приносило столько страданий, даже когда ломала кости. А тут только от одних слов бросает в холодный пот и чувства бессилия над ситуацией.
— Лёш, ты же знаешь, что в Москве у меня ничего не останется кроме половины кофейни, — внутри кровью обливаюсь, будто органы пропускают через мясорубку. — Знаешь же?..
— Не мои проблемы, — холодно чеканит, отражая мою боль. Принимаю её обратно, и захлёбываюсь новой волной паники.
Мама продала дом, чтобы я жила в достатке «как все люди».
Сестра недавно развелась с алкоголиком. У неё на руках двое детей. Не работает.
Вернуться нет шансов, чтобы не посрамить свою честь.
Мои девочки же гордятся, что я живу в столице, замужем и имею бизнес.
Теперь же у меня с завтрашнего дня не будет жилья, я почти разведена и имею половину бизнеса.
ВСЁ ОЧЕНЬ ПЛОХО!
— Ненавижу, гада... — теряя фокус зрения, что-то ломаю в руках. Кажется, что картонный стаканчик. Я должна была сделать кому-то двойной американо. К заказу добавить круассан с ванильным кремом. И подать заказ с фирменной улыбкой своего заведения. Поправочка, на «половину» своего заведения. То есть, могу улыбаться и убивать взглядом одновременно.
Боже, о какой я глупости сейчас думаю!
— Любовь закончилась, Ванёк. Так расстаются множество пар. Мы не исключение из этого правила, — вгоняет в сердце нож по самую рукоять спокойной интонацией, словно ничего между нами не было.
Пока Лёша задаёт официантке рутинные вопросы, мысленно возвращаюсь к работе. Отдаю заказ. Следом принимаю новый, не поднимая глаз на нового покупателя.
— Здравствуй, — голос Богдана звучит обеспокоенно, хоть и приветственно.
— Здравствуй(те), — почему-то оглядываюсь на Лёшку. Он – сволочь ещё та, как выяснилось. Не хочется, чтобы из-за меня у Найдёнова были проблемы на работе. Всё-таки мы были знакомы, когда я давала показания, и никто из нас не огласил иного. — Что желаете заказать?
Глаза на монитор.
Вот так из одноклассника я сделала «незнакомца». Причём, очень сексуального незнакомца, если признать очевидное.
Почему я подняла эту тему в своей воспалённой голове в эту секунду? И почему мои щёки опаляет жаром?
Это точно от стыда. Ещё не развелась, а думаю о том, как бы заняться сексом с другим. И сейчас не про Найдёнова идёт речь! Да, он сексуален, но он – мой одноклассник и «брат на татами».
— Кофе с корицей, — как приказ отдаёт мне. — Очень горячий.
— Булочку с маком? — помню, как он их любил. По две-три штуки за раз.
— Без.
Готовлю на волне тахикардии. В такой бы момент не рискнула сделать запись ЭКГ. Угодила бы в реанимационное отделение с последующей остановкой сердца.
Не ведаю, что творю
Я на перепутье.
Снова.
Туда-сюда.
Жизнь совершает новый кульбит, чтобы размазать все мои надежды по асфальту огромной кляксой безнадёжности.
Не проходит и двух минут, как Найдёнов задыхается после пары глотков кофе.
— Там перец?! — хрипит, хватаясь за горло.
Успеваю подхватить стаканчик, до того как Богдан оседает на колени. Потом заваливается на бок под всеобщее: «Есть врач»?!
От Лёши не осталось ни следа. Любой кипиш разруливаю я.
— Перец? — делаю глоток, сразу же обжигая нёбо.
Едрить Жгучий красный перец!
— Кто-нибудь вызовите скорую! — переворачиваю Богдана на бок, соображая, как оказать экстренную помощь. В аптечке же что-то было. — У тебя аллергия, да? Сейчас, сейчас, Богдаш.
По мере моих слов дыхание Богдана становится учащённее. Ничего глупее не смогла придумать, как сделать искусственное дыхание рот в рот.
Услышав мычание, резко отстранилась. Он улыбался то ли от моей помощи, или потому что после моих манипуляций потерял сознание. Аккурат перед приездом бригады скорой помощи.
Укол антигистаминного препарата был сделан в кофейне. Далее нас отвезли в больницу, где провели тщательный осмотр.
Выслушав просьбу врачей, Найдёнов всё равно сделал по своему. Отказался от госпитализации. Я же вызвалась сопроводить его домой.
— Прости меня, — присаживаюсь на край дивана, где расположился Богдан. — Я не знаю, как так получилось, что я Что я перепутала корицу с перцем!