Елена Рай – Фиктивная жена для старшего сына олигарха (страница 16)
Агриппина была не в курсе разговора Роберта с отцом. Не знает еще, что никому ничего не должна. Она жена. Настоящая. Только Звонарёв решил немного ее проучить. Ласково, так сказать. Чтобы больше ни при каких обстоятельствах не ввязывалась больше ни в какие авантюры.
— Молодежь, а вы куда? — Валентина вопросительно смотрела на дочь.
— Мы? — она тоже была крайне удивлена тому, что они вместе не поедут в дом Марка Романовича.
— Присоединимся чуть позже, — Роберт галантно притянул жену к себе, демонстрируя уже больше прав, чем раньше. Делал он это с превеликим удовольствием. Руки чесались, как хотелось снять с нее платье и рассмотреть ее полностью.
— Ох, — Маргарита провокационно заулыбалась, чувствуя при этом на себе взгляд Марка. — Валь, а расскажи мне…
Роберт попросил мать всячески развлекать свою тещу. Заодно его отец не будет так рьяно доказывать свою правду, отвергая все попытки матери защитить себя.
Агриппина почувствовала на себе чей-то взгляд. Он был неприятный, липкий и даже… злой. Покрутившись по сторонам, она увидела силуэт девушки в крупных очках.
— Что такое?
— Там… — ее прервал голос матери.
— А фото? Рома, пожалуйста, — Валентина дала ему свой мобильный. — Улыбаемся!
Репортеры тоже делали фотографии на расстоянии. Но именно эти войдут в семейный альбом Звонарёвых. Там было столько эмоций… и любовь. Примечательно, что не только у молодоженов.
— Куда мы едем? — Агриппина спросила у Роберта уже в машине.
— К нам домой, — низким голосом ответил он.
Глава 20
Глава 20
— Роберт, Агриппина, — женщина в форменной одежде обратилась к ним, — примите мои поздравления. Живите вместе долго и в любви.
— Спасибо, — рефлекторно ответила Агриппина на её доброту.
Звонарёв промолчал, а его «уже жена» сделала вновь неправильные выводы.
— Я там все приготовила. Если что-то еще нужно, то я сделаю.
— Нет, — он отрицательно качнул головой, а его взгляд прикипел к лицу девушки. — Вы можете идти.
— Хорошо, — женщина ощутимо почувствовала, что сейчас лишняя в этом доме.
Агриппина положила небольшой букет роз на белоснежный комод, что стоял в прихожей. Сняла туфли. Она была под давлением Роберта, и не понимала, что он от нее хочет. Очередная проверка или…
Проводив домработницу, он закрыл входную дверь. Провернул замок два раза, растягивая этот момент как можно дольше.
Звонарёв прошел мимо нее. Медленно снимал с себя одежду, оставляя за собой лишь поток воздуха, пропитанного его парфюмом. Каждый его жест был наполнен чувством освобождения, словно он сбрасывал не только ткань, но и груз, накопленный за годы.
— Зачем мы сюда приехали? — Агриппина задала вопрос тихо, и как ему показалось затравленно.
Притянув к себе самую строптивую девушку
Она уперлась ладонями в обнаженную мужскую грудь, чувствуя тепло его кожи. Ее сердце стучало в том ритме, будто желая вырваться наружу. В этой напряженной тишине им обоим показалось, что время остановилось.
Агриппина раздумывала о чувствах, которые переполняли ее, о том, как каждое прикосновение становится для нее своего рода откровением.
Роберт смотрел в ее глаза, пытаясь прочитать ее мысли. Для него это был важный момент в их жизни.
Улыбка на его лице была уверенной, но в ней сквозила и тревога. Он понимал, что в этот миг происходило гораздо больше, чем просто физическая близость. Их души находились на грани откровения, готовые распахнуться навстречу тайнам друг друга.
В этом замкнутом пространстве все слова казались лишними.
Но он уже не мог сдерживаться, чтобы не рассмеяться или рассказать уже сейчас, что все идет только по его сценарию. Самому правильному, который должен быть между мужчиной и женщиной. С продолжением рода и обоюдной любовью, чтобы подарить ее детям.
Итак, сначала небольшая порка для одной особы. Его отец, конечно, настоящий ювелир. Так выбрать ему будущую жену… Есть у него чуйка на неограненные бриллианты.
— Раз уж женой моей называешься, — чувственно изгибаются мужские губы в порочной ухмылке, — снимай платье и в постельку.
Волконская потеряла дар речи.
Все это время она держалась из последних сил. Из последних… Ох, да ну этот покерфейс!
— Так-то я фиктивная, — девушка гордо вздернула подбородок, чтобы схлестнуться как острыми клинками взглядами. — Делить с тобой «постельку» не входит в перечень моих услуг.
— Штамп в паспорте стоит? Стоит. Значит, жена ты мне настоящая, — мужчина шагнул к навстречу к девушке. — В богатстве, под одной фамилией, пока действует договор… Со мной под одним одеялом.
— Но твой отец… — залепетала она испуганно.
— Ты моя жена, — холодно отчеканил он каждое слово, дергая бегунок молнии платья вниз.
Агриппина неверно истолковала его действие. Роберт не собирался ее брать силой или как-то понуждать к интиму прямо здесь и сейчас.
— В платье тебе будет неудобно.
— Для чего? — в ее глазах сверкнули искры злости.
— Для всего.
Домашний комплект одежды Роберта на Агриппине смотрелся мешковато. А то многие «девочки», думая, что они носят парашюты 52-го размера, считают себя толстыми. Это вполне отличный размерчик, чтобы оставаться «хорошенькой с мужского плеча».
— Да, мам, — она приняла вызов от матери, пригубив красное вино. — Мы приедем через…
— Часик, — прошептал Роберт, чтобы не звучать слишком громко и не отвлекать тещу.
А вообще ситуация комична и вполне напоминает домашнюю идиллию тех, кто больше любит одиночество, когда остается «наедине». Как бы абсурдно такое выражение не звучало, оно имеет место для своего существования и не поддаваться логике большинства.
— Нас затопили!
— Кто? Ты же в доме Марка Романовича.
— У наших соседей сверху стиральная машинка учудила. Они сами пришли недавно, а там… А под нами сама знаешь, кто живет. Из капли сделает море со своим дорогим ремонтом, — далее женщина перешла на шепот. — Знаешь, доча. Все, что ни делается – к лучшему. Между Маргаритой и Марком такие страсти кипят. Глазами друг друга пожирают. Поеду, дочка. Тем более, Роберт тебя на море скоро отвезет. Там отдохнете от всех этой секретности.
— Роберт?.. Ах, да. Что-то такое припоминаю, — второй глоток вина приятно обжег нёбо.
— Меня Рома отвезет. Ему тоже надо в город.
— Позвони мне, как дома будешь. И не волнуйся. Тебе нельзя.
— Так, я с Ромой. Он сам вызвался и с этим помочь.
— Хорошо.
Звонарёв посмотрел в глаза жене.
Она хищно прищурилась.
Он ожидал от нее нечто другое, но только не это.
— Мне отпуск никто не даст, если он не «декретный», — бодренько залпом осушила она бокал.
Пожалела, конечно, что так поступила. А потом до нее дошел смысл сказанных ею слов.
— Да, что ты… — подобрался он. — Звонарёва, а ты… Слишком для меня подходишь.
— Не привыкну пока, — девушка посмотрела на правую руку.
— Что сказала «мама»?