Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 91)

— С ней, в смысле — с Оружием Тьмы! Я только сейчас поняла: Свет искал Ивана два тысячелетия, сделал всё возможное, чтобы привлечь его на свою сторону, но отпустил слишком легко! А может, так и было задумано? Свет хотел, чтобы Иван ушёл к Тьме! Ведь он не сражался раньше, а сейчас, когда впервые принял участие в Битвах, сразу нашёл её!

— Не понимаю, — замотал головой Давид. — Кого он нашёл?

— Её! Девушку, за которой Иван ушёл во Тьму! — поправилась я, осознав, что начала тараторить слишком неразборчиво. — Она и есть тёмное Оружие! Вероника — Победоносная! Разве не символично?! Тьма считает, что получила нового Воина, но этот Воин её погубит!

— Думаешь, Иван сможет причинить боль своей возлюбленной? И думаешь, Тьма допустит такое? Она бы скорее уничтожила его, чем подпустила к своему Оружию настолько близко.

— Возможно. Но также возможно, Тьма решила: раз теперь Иван принадлежит ей, её Оружию больше ничего не угрожает…

— Я не слышал ни про какое Оружие.

— Елиазар рассказал это только мне.

— Если бы Свет хотел скрыть свои планы, он бы не рассказал о них ни одному смертному. Наши разумы слишком беззащитны, и Тьма легко читает даже самые сокровенные мысли.

— Может, для этого мне всё и рассказали? — возразила я. — Чтобы Тьма узнала и переманила к себе Ивана?

— Ты в это веришь?

— Не знаю, — замялась я, ощущая, как охвативший меня энтузиазм начал понемногу улетучиваться. — Но я так чувствую.

— А если ты ошибаешься?

— Мы должны дать ему шанс всё исправить. Иван не мог подчиниться Тьме до конца, я слишком хорошо его знаю. Прошу, просто поверь мне! Я понимаю, что всё это звучит нелогично и… И глупо…

— Да, очень глупо! Знаешь, за тридцать лет я отчаялся разгадать хоть что-то из замыслов Высших Сил. В те моменты, когда я думал, что всё понял, обычно получалось, что я не понял ничего. Поэтому я бы так не радовался. Твои теории могут оказаться лишь домыслами.

— Я понимаю и всё же… Прошу, не трогай его! Ивану ещё рано умирать!

— Ладно, — нехотя сдался Давид. — Я обещаю не трогать твоего Ивана, пока он сам не нападёт на меня. Или на тебя. Извини, но я не собираюсь опять смотреть, как ты умираешь, потому что он твой друг и всё такое…

— Спасибо! — выдохнула я и бросилась Давиду на шею, повалив его обратно на лежанку. — Спасибо!

— Но и ты обещай, что будешь осторожна, — продолжил диктовать он менторским тоном. — Обещай, что не расстанешься с жизнью намеренно. Ты нужна мне, а в этом гадком мире — особенно.

— Теперь мне незачем умирать, — прошептала я.

— Обещай, что не сделаешь этого! — настаивал Давид.

— Хорошо, обещаю.

Страж облегчённо выдохнул, словно услышал самые важные слова в своей жизни, расслабился и прижал меня к себе.

— Думаешь, это надолго? — спустя несколько минут спросила я.

— Ты о чём?

— Мы столько наобещали друг другу, но надолго ли это? Ведь завтра мы можем не вернуться… Сколько у нас осталось Битв, которые мы переживём? Одна, две?.. А что потом?

— Хочешь спросить, что находится за этим миром? Куда мы попадём?

— Да…

— Не знаю. Я там ещё не был и пока не собираюсь, — отрезал Страж.

— Я просто подумала… — попыталась я оправдаться, но не смогла подобрать нужных слов.

— Понимаю. Я тоже миллион раз задавался подобными вопросами: как долго я буду здесь находиться, смогу ли вернуться на землю, или погибну в одной из Битв, или меня отключат от аппаратов там и я исчезну здесь, и куда потом отправлюсь… Только все они остались без ответов. Лучше думай о том, как много у нас есть сейчас. У нас есть мы, наша тысячелетняя память и множество бесценных мгновений до следующего сражения…

Неожиданно Давид нежно провёл кончиками пальцев по моей руке, вызвав волну неконтролируемых мурашек. И заставив удивиться. Несмотря на серьёзность нашего положения, на глобальные баталии Высших Сил, на ужасы, творившиеся вне тряпичных стен маленьких палаток, и только что состоявшийся разговор, едва не переросший в ссору, я вдруг поймала себя на мысли, что никогда не ощущала такого спокойствия, как в это мгновение. В его руках я чувствовала себя уверенно и защищённо. Он являлся истинным Стражем — жёстким, надёжным и несокрушимым. И в то же время нежность и забота, иногда пробивавшиеся сквозь его суровую маску, сбивали меня с толку. В нём словно боролись два начала и две эмоции: как Давид привык действовать и вести себя в этом мире и каким он хотел быть рядом со мной. Таким, каким раньше был Иван…

Ну вот, я снова их сравнивала.

Может, потому что любила обоих? По-разному, каждого своим, неповторимым чувством, однако, как его не назови — земной ли страстью или небесной любовью — я всё равно любила. К Давиду тянулась истосковавшаяся тысячелетней разлукой душа, а к Ивану даже сейчас в ней рождались нежность и теплота. Несмотря на то, что он превратился в чудовище…

— А куда делся твой напарник? — спросила я первое, что пришло в голову, лишь бы окончательно не заплутать в дебрях хаотичных размышлений.

— Какой напарник? — искренне удивился Давид.

— Когда я искала тебя, здесь находился пожилой мужчина с порезом на лице…

— Он мне не напарник, — Страж загадочно усмехнулся.

— Кто же тогда? — в свою очередь удивилась я.

А потом неожиданно вспомнила, что в самый первый день своего пребывания в тёмном мире видела этого же седовласого мужчину, флегматично замершего возле костра и не желавшего отвечать на мои расспросы. И всё сразу встало на свои места.

— Это был ты! — с укором воскликнула я. — Ты прикинулся стариком!

Давид лишь кивнул.

— Но разве такое возможно?

— Самуил, один из Старцев, научил меня этому. На внешность можно напустить иллюзию, но душу скрыть невозможно. Если бы ты задержалась чуть дольше, то распознала бы обман.

— Тебе не стыдно?

— Стыдно. Я решил от тебя скрываться, но не ожидал, что ты сможешь меня выследить.

— Да. Ты был идиотом, я помню, — усмехнулась я.

— Что ж, надеюсь я сумею вымолить прощение, — повинно произнёс Страж и принялся целовать мои руки: ладони, запястья, предплечья…

— Я же сказала, что всё уже простила… — прошептала я в ответ.

Давид недоверчиво и серьёзно заглянул мне в глаза, провёл пальцами по щеке, а затем осторожно, едва заметно коснулся губ, от чего я совершенно растаяла. Его поцелуи были трепетными и невинными. Они успокаивали и возрождали к жизни, словно панацея от всех бед и переживаний, словно целительное снадобье для бесплотных ран эфемерной материи под названием «Душа». Даже на физическом уровне я ощущала, как они затягивались и исчезали. А когда Страж размотал повязку, заботливо наложенную Эмили всего несколько часов назад, убедилась, что мне не померещилось — от глубокого разреза не осталось и следа. Однако это вновь не удивило и не обрадовало, а лишь напомнило, насколько мало у нас осталось времени…

Я подалась вперёд и ответила на поцелуй. Мне захотелось ощутить немного счастья среди войны, ужаса и мрака, насладиться моментом, отпущенным нам Судьбой, и не задумываться ни о чём. Однако с каждым вздохом, с каждым движением губ поцелуи становились всё отчаяннее, а напряжение между нами — всё ощутимее. Воздух словно наэлектризовался. Неловкость, зажатость, моральные принципы и стереотипы первых свиданий разлетелись вдребезги, подчинившись вихрю эмоций, вдруг закружившему нас. Невозможно было ему противиться. И вот уже Давид покрывал поцелуями моё лицо и шею, а я запускала пальцы в его волосы и гладила по широкой спине, хватаясь за Стража, как за спасательный круг в море хаоса. Ведь эта ночь могла оказаться последней. Мы не знали, что будет дальше, не знали, что произойдёт с нами завтра…

Но вдруг резко остановились.

Я испуганно смотрела на Стража, пытаясь восстановить взволнованное дыхание и читая в его глазах тот же немой вопрос, который мучил и меня. Но никто не решался произнести его вслух.

— Я обещал, что не трону тебя… — наконец, нарушил он напряжённое молчание.

— Всё в порядке, — я постаралась придать своему голосу уверенность, которой на самом деле не было. — Я хотела этого, только…

— Ты тоже подумала?..

— Да.

Страж резко сел и схватился за голову.

И я примерно догадывалась, какие эмоции он испытывал, поскольку сейчас испытывала такие же. Мы не знали, что нам было позволено, а что нет. Мы словно пытались очернить высокие чувства, несколько секунд назад ещё соединявшие нас. И хоть в близости не было ничего противоестественного, но только не сейчас, не с нами и не здесь…

— Так неловко… — я опустила взгляд и поправила съехавшую с плеча рубашку, не зная, куда деться от смущения.

— Эй, — Давид развернулся обратно, перехватив мою руку и снова заглянув в глаза. — Ты ни в чём не виновата, слышишь? Это я не сдержал обещание и отвечать буду только я.

— Думаешь, мы совершаем грех или что-то подобное?

— Я не знаю. У меня не было такого…

— За тридцать лет?

— За тридцать лет. Всё это время я ждал тебя… Только я всё испортил.

— Ничего ты не испортил! — на этот раз я взяла его лицо в свои ладони и придвинулась настолько близко, чтобы оставаться в состоянии сфокусировать взгляд. — Но я не знаю…