Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 75)

Несколько раз боль пронзала и моё тело: мечи тёмных рассекали мне руки, соскальзывая с пластин доспехов, глухие удары сыпались на нагрудник и шлем, оставляя в них глубокие вмятины. И всё же мне удавалось избегать серьёзных ран. Рассечённые нервы пылали, протестовали и требовали мести. И они её получали, когда я забирала очередную жизнь.

Сколько ещё их окажется на моей совести?

И как я смогу жить с этим, если вернусь?..

Бой закончился так же внезапно, как и начался.

Кто-то неведомый и незримый снова ударил в колокол, окропив поле пронзительным звоном. Внутри что-то вздрогнуло и перевернулось. Разум и сознание возвратились в тело, позволив понять, где я находилась и что творила. Я замерла на месте с занесённым оружием, широко распахнутыми глазами разглядывая своего противника. Он, а вернее она смотрела на меня не менее удивлённо и не решалась пошевелиться, словно не веря, что ей повезло сохранить свою жизнь. Это была женщина возраста моей матери. Шлем слетел с её головы во время сражения, и я могла видеть многочисленные серебряные нити, покрывавшие гладко зачёсанные виски. Я скосила глаза и в ужасе окинула взглядом замершее пространство. Остальные Воины находились в таком же недоумении, рассматривая друг друга, мёртвые тела, окровавленные доспехи и отрубленные конечности, валявшиеся под ногами.

И это всё мы?..

Да какие же мы теперь люди?!

Мои пальцы безвольно разжались, и меч со звоном упал на землю. Мысль о том, чтобы отнять ещё хоть одну жизнь, теперь казалась просто чудовищной. Захотелось уйти с поля брани как можно быстрее и как можно дальше, укрыться от своей жестокости и забыть Битву, будто страшный сон. Наверное, подобное желание возникло не только у меня, поскольку один за другим поникшие и усталые люди начали разбредаться в противоположные стороны. Женщина, с которой я только что сражалась, медленно развернулась и, бросив напоследок недоверчивый взгляд, словно ожидая удара в спину, поспешила к остальным. Я тоже побрела к своему лагерю, зажав шлем под мышкой и виновато подобрав упавшее оружие.

Странно, но в одно мгновение вражда между нами угасла. Мы больше не нападали друг на друга и не пытались друг друга убить.

На сегодня смертей и так было достаточно.

Я перешагивала через тела, наступала в лужи крови и чувствовала, как на глаза настойчиво наворачивались слёзы. Казалось, что невозможно было уничтожить все следы недавнего безумства, однако вчерашние мёртвые бесследно исчезли, а значит и сегодня, и завтра, и послезавтра они тоже исчезнут, не оставив после себя ни следа. В голове промелькнула шальная мысль задержаться, чтобы посмотреть, куда они пропадали, но отвращение и жалость всё же пересилили любопытство. И ещё страх, чем это могло для меня обернуться. Нет, пусть мёртвые уходят, забирая с собой все напоминания о минувшем сражении. Меня это не касалось…

Неожиданно что-то кольнуло сознание.

Чей-то знакомый, но жёсткий взгляд пронзил затылок, проник в мозг, неприятным раздражителем прошёлся по всем нейронам и растёкся по коже. Я ощутила его даже через толщу металла и резко развернулась. Однако не увидела никого и ничего, что могло бы вызвать такие чувства — только поникшие тёмные брели к Вратам Тьмы, доверчиво повернувшись спинами к светлым.

Чёрное облако рассеялось, превратившись в пар и тучи над головой и оставив Воинов без прикрытия. А без него Армия Тьмы ничем не отличалась от нашей, разве среди закованных в латы людей брели не Духи, а Бесы совершенно иного вида. Здесь были и двухметровые волки с копытами вместо лап, и ящерицы с человеческими телами, и бесформенные сгустки дыма, неуклюже качавшиеся из стороны в стороны, и небольшие существа с острыми рогами, торчавшими из надбровных дуг, с ног до головы покрытые серой шерстью. Последние больше всего напоминали фольклорных Чертей, которые, видимо, появились там неслучайно. Только теперь я знала, что Черти выглядели иначе и от людей почти не отличались.

По крайней мере, в нашем мире.

Я ещё раз оглядела разномастное сборище, но не заметила никого, кто мог бы сверлить меня взглядом. Тёмных теперь не интересовали ни светлые, ни я в частности. Нахмурившись, я отвернулась и поспешила прочь, стараясь забыть о странном инциденте, однако червячок тревоги всё же засел где-то в глубине души. Я знала, что этот взгляд мне не померещился, и знала, что он ещё мне аукнется…

Измученные и израненные, мы, наконец, добрались до лагеря и начали разбредаться в разные стороны. Все вокруг хранили скорбное молчание. Слишком много сил отняла Битва, слишком много эмоций осталось на чёрном поле, поэтому никто не хотел ничего обсуждать. Да и что было обсуждать? Все мы испытывали примерно одинаковые чувства: отвращение, жалость, злость, горечь и стыд, которыми не хотелось ни с кем делиться. Как и вчера, люди расселись вокруг костров и принялись поглощать жидкое варево, чтобы поддержать организм, занять руки и не задумываться о совершённом. Как и вчера, многие поспешили укрыться в своих шатрах, чтобы поскорее провалиться в забвение и не терзаться страшными мыслями.

Словно заевшая пластинка, у меня в голове тоже крутилось одно единственное желание — быстрее закончить нехитрые дела и заснуть, провалиться в забвение и дать измученному телу и разуму возможность восстановиться. Я грезила о постели, состоявшей из тонкого матраса, небольшой подушки и одеяла, словно о самой мягкой и нежной райской перине, вот только не могла позволить себе упасть на неё. Пока мы шли к лагерю, я искала глазами Ваню, в душе надеясь, что он пережил вторую Битву. Но так и не нашла. Уже дважды я случайно натыкалась на него, дважды Ваня оказывался где-то поблизости, однако отыскать его специально у меня не получалось, поэтому я принялась просто бродить между шатрами, полностью положившись на странную и эфемерную материю под названием «Интуиция». Изредка я приставала к людям с расспросами, но, натерпевшись ужасов Битвы, они не горели желанием общаться и нехотя отвечали мне одним единственным словом: «Нет».

Безрезультатно пытаясь пробиться к сознанию хоть кого-нибудь из светлых, я снова начала испытывать отчаянье и усталость. Меч, который я таскала за собой, стал казаться неподъёмным, доспехи мешались всё больше и особенно щит, которым я неловко сносила немногочисленный людской скарб. Ноги с каждым шагом превращались в ватные, подкашивались и не слушались. Я запиналась и теряла сосредоточенность, а глаза закрывались буквально на ходу. Душу терзала досада, что никто не хотел мне помочь, когда я прилагала к поискам столько усилий. А те люди, которые хотели, просто не могли этого сделать, поскольку никогда не видели и не знали некоего парня по имени Иван.

Наконец, прочесав вдоль и поперёк весь лагерь и окончательно выбившись из сил, я призналась себе, что больше не смогу сделать ни шага, и решила бросить эти бесплодные попытки. Кто-то наверху словно услышал мои мысли и сжалился, поскольку именно в тот момент я наткнулась на нашу палатку. И хотя внешне серая ткань навеса ничем не отличалась от остальных, таких же безликих и серых, шестым чувством я осознала, что это была та самая палатка.

Я подняла полог и погрузилась в тёплую и уютную атмосферу, созданную золотистым свечением. На душе сразу стало легче, словно с неё свалился огромный груз переживаний и забот, оставшись возле входа снаружи. Даже воздух внутри показался мне другим — более мягким и свежим. Я глубоко вдохнула и ощутила, как постепенно моё тело расслабилось, раны начали затягиваться, а разум очищаться, и только после этого открыла глаза, чтобы рассмотреть обитателей шатра.

Эмили в палатке не оказалось. Что было странным, ведь иначе я бы увидела её неизменно ухаживающей за ранеными снаружи. Мелания же тихо сидела на своём месте, крепко обняв колени исцарапанными руками и уткнувшись в них носом. Она бросила на меня короткий взгляд — не интересуясь, а просто желая убедиться, что я не чужой человек — и снова погрузилась в мрачные размышления. Её глаза выглядели потухшими, взор — отрешённым. Девочка словно находилась не здесь, а где-то очень далеко. Возможно, даже за пределами тёмной реальности.

— Как ты? — попыталась я начать разговор, с радостью снимая надоевшее обмундирование и скидывая его возле своей подставки.

На двух других уже висели доспехи, и я незаметно выдохнула от облегчения. Потерять такого светлого человека, как Эмили, было бы просто ужасно.

— Нормально, — еле слышно ответила Мелания, на этот раз даже не взглянув на меня.

— Тебе принести поесть? — растеряно спросила я, не зная, что ещё предложить.

— Если несложно…

— Хорошо, сейчас принесу.

Не спеша, поскольку спешить просто не осталось сил, я обмылась из сосуда над большим чаном. Затем переоделась в стандартный серый наряд, стопкой сложенный на постели и источавший запах чистоты — не стирального порошка с отдушками, как в земном мире, а именно неуловимый и приятный запах чистой ткани. И отправилась добывать еду. Голода или дискомфорта я не испытывала, но восстановить силы организм требовал. Да и для Мелании хотелось сделать что-то приятное. Вчера забота Эмили мне очень помогла, буквально вытащив из небытия, а сегодня я должна была исполнить роль заботливой няньки, раз уж наша монахиня куда-то пропала.