Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 6)

— Угу… И предупреди, что я позову Таю и Вику. Думаю, они не откажутся… Да, и Вика, скорее всего, придёт с парнем, но я ещё уточню.

— Ладно. Только, если захочешь домой, сразу скажешь мне, хорошо?

— Обязательно, — снова кивнула я, твёрдо решив сделать всё наоборот.

Я скорее усну под столом, чем уеду, пока Ваня ещё не нагулялся! А трезвая или пьяная — посмотрю по настроению.

— Хочешь ещё чаю? — спросила я, пытаясь перевести разговор на другую тему, чтобы Ваня не начал допытываться.

— Нет, спасибо.

Я вздохнула.

— Тогда пора ехать…

— Да, — Ваня бегло взглянул на часы. — Ты права.

— Посидишь, ладно? Я постараюсь собраться быстро, а то сегодня я всё на свете проспала…

Я убежала переодеваться, тихо радуясь, что удалось избежать и лишних расспросов, и множества фальшивых обещаний, которые я не собиралась выполнять. И всё же поход в ночной клуб показался мне хорошей идеей. Молодец Костя! Нужно будет потом позвонить ему, чтобы поблагодарить, ведь в самом клубе он вряд ли меня услышит… А я как-нибудь перетерплю. Подумаешь, не посплю ещё одну ночь. Сколько у меня таких было? Не сосчитать! Да и в клубе она пролетит быстрее, чем в четырёх стенах тесной комнаты…

Перебирая шкаф, я пыталась настроить себя на оптимистичный лад. Однако через некоторое время поняла, что одно обещание, данное Ване, я уже не выполнила — я собиралась слишком долго. Схватив первое, что попалось под руку, а это оказались обычные синие джинсы и чёрная майка — то, что не нужно было гладить — я побежала прочь из комнаты.

— Готова! — оповестила я Ваню, на ходу подхватив сумку и приготовленный со вчерашнего вечера пакет.

Ваня уже перебазировался в зал и завладел пультом от телевизора. Обычно он смотрел юмористические передачи, но сейчас включил новости, чему я немного удивилась. Не так давно я и сама перестала их смотреть, предпочитая что-то более лёгкое. Ничего хорошего по ним всё равно не показывали, вещая лишь про катастрофы, убийства и несчастные случаи, от чего становилось тошно…

— Там дождь собирается, — предупредил меня Ваня, выключая телевизор.

— Прогноз погоды посмотрел? — усмехнулась я.

— Нет, в окно посмотрел, — усмехнулся он в ответ.

— Да?..

— Ага, всё небо затянуло, пока мы чаи гоняли!

Я подошла к окну и взглянула наверх.

И действительно, среди серой, беспокойной массы не виднелось ни единого просвета и ни одного голубого клочка неба. Под этой бушующей серостью сильный, порывистый ветер гнул ветви деревьев, срывая с них одиночные листья и не предвещая ничего хорошего. На стекло упало несколько тяжёлых капель, оставив длинные диагональные полосы. Затем где-то вдали полыхнуло, и буквально через секунду над городом раздался раскат грома.

Я вздрогнула.

Подобный звук слишком долго преследовал меня по ночам. Я так привыкла бояться, что теперь даже обычная гроза вызывала в душе волны неконтролируемого ужаса, хотя прекрасно понимала, что в ней не было ничего страшного. Конечно, если не стоять посреди поля, являясь самой высокой точкой на километр вокруг.

— Захвати зонт, — крикнул из коридора Ваня, видимо, уже обуваясь.

— Захвачу, — тихо отозвалась я, поспешив туда же.

До грозы мы явно уже не успевали. Не хотелось торчать на остановке под дождём, но откладывать поездку я тоже не собиралась. Я сунула зонт в сумку, накинула ветровку, и мы выскочили на улицу в самый разгар ливня.

Надо же, как быстро испортилась погода! А ведь ещё утром светило солнце, и было довольно тепло. Но мы жили в России, в резко континентальном климате, и погода здесь менялась, словно настроение у ветреной девицы. Один неаккуратный взгляд, одно неверное слово — и она уже гневалась вместо того, чтобы улыбаться и согревать своей добротой. Вот и теперь с неба лил косой, холодный дождь. Извергавшие его тяжёлые тучи висели низко, почти задевая кроны согнутых деревьев. А люди, застигнутые ненастьем, разбегались в разные стороны, пытаясь найти укрытие кто где, чтобы окончательно не промокнуть. Наверное, только мы осмелились куда-то выдвинуться в такую бурю.

Глупцы…

Мы добежали до остановки за пару минут, но один зонт на двоих не спас нас от подкравшегося ненастья. Промокшая одежда липла к коже, джинсы путались вокруг ног, в кроссовках хлюпало. Спрятавшись под навес, мы принялись стряхивать с себя лишнюю воду, однако это мало помогло — одежда уже достаточно в себя впитала. А вокруг бушевала стихия, пытаясь разбить крышу с пластиковыми стенами и добраться до двух спрятавшихся людей.

— Да, с погодкой сегодня не повезло! — почему-то развеселившись, произнёс Ваня.

— Не то слово! Очень удачно попали! — подхватила я, но не так весело.

И всё же было что-то особенное в таких забегах под дождём. Мы словно вернулись в детство, когда, стоило упасть первым каплям, мы выбегали на улицу и резвились под тёплым ливнем, несмотря на крики родителей и риск заболеть. Тогда это действительно казалось весёлым, да и сейчас будоражило душу. Правда, сегодняшний дождь тёплым можно было назвать лишь с натяжкой — я продрогла и, дрожа всем телом, прижалась к Ване, пытаясь хоть немного согреться в его мокрых объятиях.

Однако нам неожиданно повезло. Маршрутка подъехала быстро, и мы запрыгнули в неё, как в спасательную шлюпку, по дороге прихватив ещё пол-литра воды.

Дворники на лобовом стекле работали в ускоренном режиме, но всё равно не справлялись с мощным небесным потоком, из-за которого снаружи почти ничего не было видно. Я едва различала мелькавшие силуэты машин, домов, деревьев и людей под крохотными зонтиками, толком не спасавшими ни от ветра, ни от дождя. Наверное, водитель догадался, что рано или поздно это привело бы к потере управления и аварии, поэтому сбавил скорость. Но ровно настолько, чтобы не выбиться из графика.

Вид скользивших по стеклу струй, похожих на причудливо извивавшихся змей, и монотонный стук капель по крыше пазика убаюкивал. Потихоньку начиная скучать и клевать носом, я прижалась к Ваниной руке. Мокрый и холодный джинс, конечно, являлся не слишком приятной вещью, но зато так здорово было чувствовать рядом любимого человека. Хотелось ехать и ехать целую вечность, чтобы над нами дамокловым мечом не висела необходимость выходить на холод и идти туда, куда совсем не тянуло, видеть серые больничные стены и мать в ужасном состоянии…

Я взглянула на Ваню.

Он немного нервничал: скулы подрагивали, взгляд был сосредоточен и устремлён вперёд. Я понимала, что Ваня ничего не видел перед собой и был погружён в какие-то свои раздумья. Но, заметив краем глаза моё движение, он чуть улыбнулся и крепче прижал меня к себе.

Какой же он был хороший…

Мы встречались три года и за это время ни разу серьёзно не поссорились, а лишь пару раз повздорили по мелочам. Ваня ценил, оберегал и любил меня. Возможно, даже больше, чем я его…

И в этом-то «Возможно» и крылся корень всех зол — сама проблема, заставлявшая меня сомневаться и порождавшая в голове ворох предательских мыслей. Проблема, от которой я старалась отмахнуться, но отрицать которую всё равно не могла. Я любила его, но в то же время не так, как могла бы любить. Он был мне очень дорог как человек, как друг и как любимый, но в то же время я всегда чувствовала, что мы не должны были быть вместе… Точнее, что существовал на свете кто-то ещё, кто каждому из нас подошёл бы намного лучше, чем мы подходили друг другу. Возможно, ни я, ни он ещё не встретили такого человека. Возможно, когда-нибудь встретим и тогда мы разбежимся в разные стороны. И возможно, для нас обоих так будет намного лучше…

Но я не могла представить, как это — не видеть каждый день его лица, на котором я выучила наизусть каждую линию, каждую родинку и каждую морщинку… Я не знала, с кем ещё мы бы понимали друг друга так же хорошо, как с ним. Ведь иногда нам хватало полуслова и полувзгляда, чтобы догадаться о мыслях и эмоциях друг друга, будто мы обладали телепатической связью. Разве можно было испытывать подобное родство душ и расстаться с человеком? Нет. Я никогда не смогу этого сделать, если только Ваня не захочет оставить меня первым…

— Нам выходить.

— А?

— Наша остановка. Пойдём, — он помрачнел, будто прочитав мои мысли.

Я напряглась…

Он ведь всё чувствовал и всё понимал. Какая-то подсознательная, интуитивная телепатия между нами действительно существовала. Таков был наш симбиоз — наше настроение передавалось друг другу. Моя хандра и задумчивость — ему. Его оптимизм и весёлость — мне. И только это не давало окончательно раскиснуть и потерять связь с миром. Но я опять позволяла себе некрасивые и предательские мысли по отношению к Ване. Я слишком увлечённо копалась в придуманных проблемах вместо того, чтобы просто быть счастливой рядом с ним, и потому сама сводила себя с ума. Важно ли, кто и для кого был создан? Ведь мы тоже встретились неслучайно — не просто столкнулись на улице. Что-то задержало нас рядом на долгих три года, а значит, в этот момент и на данном этапе мы были нужны друг другу и были созданы друг для друга.

Что будет дальше? Этого я не знала.

Может, завтра я впаду в безумие, как и мама, и расстанусь с ним, потому что для меня существовал кто-то ещё. А может, прекращу страдать ерундой, и мы проживём вместе до самой старости…

Когда бешеный поток мыслей в голове, наконец, замедлился, я заметила, что стихия тоже немного успокоилась. Дождь практически прекратился, а ветер стих, теперь напоминая скорее лёгкий морской бриз, нежели ураган. В просветах между домами просматривались обширные пустыри, поросшие дикими травами, и даже отсюда нам было видно, как по ним, словно по водной глади, пробегали беспокойные волны. Зонт всё ещё не спасал, но, изрядно промокнув при забеге до остановки, промокнуть ещё раз мы уже не боялись и не спеша шли по безлюдной улице.