Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 5)
— И я тебя…
Да что такое?!
Это ведь было правдой!
Мы так давно встречались, что, казалось, знакомы целую вечность. Так хорошо друг друга знали, что между нами не осталось ни тайн, ни недомолвок. Но меня всё равно словно что-то гложило изнутри…
Постоянно…
Вот и сейчас — Ваня проявлял заботу, а я злилась и пыталась найти изъяны в его поведении. Я прекрасно понимала, что это было жестоко и эгоистично, ведь без него я бы давно сдалась и опустила руки. Он был моей поддержкой и опорой: стержнем, который не давал мне сломаться, надёжным плечом, на которое всегда можно было опереться, стеной, за которой можно было укрыться от всех бурь и ветров. И я нуждалась в его заботе как в воздухе. Нуждалась в нём…
И только?
Где проходила грань между любовью и потребностью просто видеть человека рядом? И что было между нами, если не любовь? Привычка? Привязанность? Симбиоз? Как в природе, когда два организма настолько тесно и долго находились вместе и рядом друг с другом, что сливались в единое целое. А если их что-то разъединяло, то они погибали, потому что по-другому существовать не могли и не умели.
Или, может, у нас была зависимость друг от друга, как у наркоманов от химии?
Нет! Это не могла быть зависимость или болезнь! Я ведь его любила. Мне без него было плохо, я без него дышать не могла…
А жить?
Ведь некоторые избавлялись от зависимостей, оставляли прежнюю жизнь и учились выживать самостоятельно…
Могла ли я так?
Была ли я способна жить без него?
И что тогда представляла собой настоящая любовь? Кто её придумал, и зачем она вообще была нужна? Мы привыкли объяснять этим понятием все свои глупые, безрассудные и жестокие поступки, находить в ней утешение или возможность пострадать. Но, по сути, всё это являлось лишь сантиментами, биохимией и неконтролируемым выплеском гормонов. Так существовала ли любовь на самом деле или мы просто пытались найти для себя оправдания, лучшие условия, взаимную выгоду и компромисс? Что тянуло людей друг к другу, кроме полового влечения? Что позволяло не расставаться до старости? И что заставляло сводить счёты с жизнью из-за разлуки или потери? Ведь всегда можно было приспособиться, подстроиться и даже найти новую любовь со временем. Но нет, люди выбирали шекспировские страсти, а мы называли их безумными, слабохарактерными и эгоистичными. Называли, поскольку сами трусили сделать что-либо подобное. А может, нам просто была неведома такая сила чувств? И потому нашу любовь можно было обозвать всё той же потребностью или привычкой, которая быстро проходит…
— Лиза, что с тобой? — Ванин голос вырвал меня из раздумий.
Оказывается, я не заметила, что уже несколько минут стояла с заварником в руках и смотрела в одну точку. А Ваня терпеливо за мной наблюдал.
— Ты льёшь мимо чашки, — тихо произнёс он, помогая привести заварник в горизонтальное положение.
— Ой, — снова осеклась я и поспешила убрать злосчастный чайник в сторону.
Уже второй раз за этот едва успевший начаться день я пачкала кухню из-за своей невнимательности. Да, полугодовое недосыпание давало о себе знать не только в учёбе — я всё больше отдалялась от действительности и буквально спала на ходу.
Что же будет дальше?..
— О чём ты задумалась? — как бы между прочим спросил Ваня, старательно рассматривая свой бутерброд.
Бутерброды я успела приготовить всё в том же беспамятстве.
Занятно…
— Так, ни о чём… — соврала я.
Мне стало ужасно стыдно за свои предательские мысли. Ваня столько времени мучился со мной и ещё немало намучается в будущем, что я просто не имела права рассказывать ему такое…
— Просто не выспалась, — добавила я немного правды, попытавшись улыбнуться.
— Угу… — хмыкнул Ваня в ответ. — Ты где-то не здесь сегодня. Не со мной.
— Ты прав, — напряжённо ответила я.
— Тебе не хочется ехать? — вкрадчиво спросил он, развеяв мои сомнения.
— Конечно, не хочется! — с облегчением выдохнула я, стараясь сделать это как можно незаметнее.
Хорошо, если он подумал, что я вела себя странно из-за мамы — это была веская и даже вполне достоверная причина. А о моих настоящих мыслях ему совсем необязательно было знать.
— Мы можем остаться дома, тебя никто не заставляет туда ехать, — пожал он плечами.
— Нет. Ты же понимаешь, что мы должны… Вернее, я должна. Я ни разу не приезжала к ней, пока сдавала сессию. Мне уже просто стыдно.
— И всё же, если ты не хочешь…
— Правда, всё нормально, — поспешила я заверить. — Ты прости, что я такая… Задумчивая. Я просто переживаю.
— Конечно, малыш, — отозвался он.
— Но, если тебе это в тягость, я могу съездить одна… Я ведь знаю, что ты не горишь желанием там появляться. Да и не должен.
— Мне не трудно, — чётко произнёс Ваня. — Тем более, я не могу тебя бросить. Мы ведь договорились, что поедем вместе, а значит — поедем вместе и никак иначе!
— Спасибо… — улыбнулась я.
— Да, пожалуйста! — он тоже улыбнулся, но, в отличие от меня, не извиняясь, а ободряя. — Кстати, я сдал на права!
— Правда? — изумилась я, снова почувствовав себя виноватой.
— Ага, — довольно кивнул он.
Так вот откуда взялась эта бурная радость! Ваня наконец-то исполнил половину мечты своей жизни — обучился вождению. Для полного счастья ему осталось только приобрести автомобиль, на который он копил весь последний год, не желая принимать помощь от родителей. И как я могла забыть, что утром у него был экзамен по вождению?!
— Прости! — воскликнула я, схватив его за руку. — С этими дурацкими нервами у меня совершенно вылетело из головы! Я тебя поздравляю!
— Спасибо! — усмехнулся он. — Лучше поздно, чем никогда.
— Обиделся? — осеклась я. — Ну, прости! Я, правда, очень за тебя рада!
— Забудь, — добродушно махнул он рукой. — Чем планируешь заниматься после больницы?
— Пока не знаю, — пожала я плечами. — Сначала посмотрим, во сколько вернёмся. На обратном пути надо в магазин заскочить, я хотела приготовить что-нибудь вкусное… Или ты что-то придумал?
— Нет, не особо… Просто подумал, что ты, наверное, снова не выспалась, да? — теперь он спросил виновато.
— А что? Говори уже, к чему клонишь.
— Мне Костя звонил, — произнёс Ваня, продолжая неловко на меня поглядывать.
— И?
— Звал вечером в клуб отметить сессию… Заодно обмыли бы мои права. Я пока ничего не ответил, обещал с тобой поговорить. Но, если ты плохо себя чувствуешь, мы можем отказаться…
— Да… — начала я, но потом запнулась, вспомнив утренний разговор с отцом.
Действительно, я давно никуда не ходила, ездила только на учёбу и иногда убегала на подработку, а Ваня постоянно сидел рядом со мной. Скорее всего, ему до чёртиков надоело видеть грустную физиономию и слушать бесконечные жалобы девушки, которая совершенно перестала им интересоваться. Папа рассуждал правильно, так не могло продолжаться дальше. Сколько ещё он будет это терпеть? Ведь я не была ни беспомощным ребёнком, ни инвалидом, прикованным к кровати, но ограничивала и себя, и его.
Не сказать, что мне безумно хотелось куда-то идти, тем более, что я действительно не выспалась и чувствовала себя ужасно. Настроения тоже не было, и вряд ли оно появится к вечеру, но Ване необходимо было немного развеяться. Конечно, можно было предложить ему сходить без меня, но… Во-первых, он ни за что не согласится, и мне потом будет стыдно. Во-вторых, папа начнёт меня пилить, ведь он решил, что я ему пообещала. В-третьих, я буду злиться на себя, что упустила такую возможность и продолжила заниматься самобичеванием. Ну, и в-четвёртых — это был замечательный повод увидеть и своих подруг, пока я не растеряла их всех.
— То есть, нет, — через несколько секунд закончила я фразу, дождавшись, когда вязкие мысли протекут в голове. — Не думаю, что нужно отказываться. Ты давно не видел своих друзей, да и я тоже.
— Но ты… — поспешил возразить Ваня, озабоченным взглядом рассматривая моё помятое лицо.
— К вечеру отойду, — быстро заверила я, пытаясь внушить уверенность больше себе, чем ему.
Я-то знала, что это была неправда.
— Точно? — он подозрительно на меня посмотрел, выискивая подвох в моих словах.
— Точно! — кивнула я. — В конце концов, лето на дворе, каникулы, и надо этим пользоваться! Не обещаю, что получится надолго, но часов до трёх, думаю, выдержу.
«Тем более, что ночью я всё равно не сплю…» — по привычке мрачно добавила я про себя.
— Ну… Тогда я скажу, что мы пойдём! — обрадовавшись, воскликнул Ваня.