Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 40)

Неужели ради того, чтобы заполучить одного человека, добро и зло были способны уничтожить всех вокруг? Пусть «Тьме» было всё равно, что произойдёт с другими, а «Свету»? Неужели ему тоже было на всех наплевать и он тоже был готов любыми способами добиваться своих целей?

Тогда папа сказал правильно — «Свет» был ничем не лучше «Тьмы»…

Посмотрев на наш разговор с другого ракурса, я поняла, что поспешила и с выводами, и с действиями. Наверное, не стоило реагировать так резко и убегать из дома посреди ночи. Нужно было всё как следует обдумать, подождать до утра, чтобы нервы и эмоции улеглись, а голова вновь обрела способность ясно мыслить. Сейчас она остыла, но остыла вместе со всем телом, и это являлось не просто неприятным или плохим моментом — это становилось опасным. Постепенно до сознания доходила вся безвыходность моего положения. Я замёрзла, промокла, у меня не было ни вещей, ни денег, ни даже сотового телефона, чтобы позвонить кому-нибудь из знакомых. Да и кому я могла позвонить? Тая уехала домой в Монголию. Вика с Андреем грелись где-то на курорте в Египте. Костя недавно сменил адрес, а нового я не знала. Хотя он мог бы меня выручить, даже если бы я завалилась к нему без предупреждения посреди ночи.

Что же тогда?

Поехать к Ване?..

Я понимала, что нужна была ему со своими проблемами как снег на голову в июле, но больше мне некуда было податься. Придётся засунуть куда подальше гордость и страх и всё ему рассказать. Хватит с меня вранья и недосказанности! Я уже насытилась ими по горло!

Я остановилась под большой липой, запустила руку глубоко в карман, где противно позвякивала какая-то мелочь, и выудила несколько монет — все деньги, которые смогла унести из дома вместе с ветровкой. Быстро пересчитала их и тяжело вздохнула от разочарования. Мизерной суммы не хватало даже на автобус. Оставался лишь один вариант — идти пешком. Но Ваня жил на другом конце города. Я смогу добраться туда в лучшем случае к утру, если не замёрзну по дороге или кто-нибудь не убьёт меня в ближайшем переулке.

Но если не к нему, то куда?

Домой?..

Я замешкалась. Бурные мысли в голове улеглись, но гордость всё ещё кипела. Я не хотела возвращаться. Я не хотела видеть отца и разговаривать с ним, но не смогу этого избежать, если сейчас развернусь и пойду обратно. Со злости я закинула деньги обратно в карман и побрела дальше, крепко обхватив себя трясущимися руками, чтобы сохранить хоть капельку тепла.

На улице продолжало стремительно темнеть и холодать. Последняя светлая полоса неба на горизонте, едва проглядывавшая между домами, исчезла, и на город опустилась глубокая ночь. Прошло некоторое время, прежде чем я поняла, что перестала дрожать, но это был плохой признак. Я не согрелась, а замёрзла ещё сильнее, и организм, пытаясь сохранить энергию, начал отключать защитные механизмы. Пальцы уже совершенно потеряли чувствительность. Я, как могла, прятала их в рукава и пихала в подмышки, но ничего не помогало. На улице стояла плюсовая температура, однако заработать переохлаждение сегодня было для меня вполне реальной перспективой. Даже реальнее, чем попасться в лапы воображаемому маньяку…

А они мерещились мне везде. Казалось, в каждой тёмной подворотне кто-то сидел, пристально за мной наблюдал и ждал, когда я сверну в сторону от освещённого пространства. Это ощущение всё усиливалось. Я почти физически чувствовала на своей спине чей-то взгляд и оборачивалась через каждый шаг. Но на меня смотрела лишь пустынная улица с изредка проезжавшими по дороге машинами. Ни маньяков, ни убийц, ни прохожих. Вокруг всё было, как всегда: тихо, мирно и спокойно. Город жил обычной, размеренной жизнью. Он готовился ко сну. То и дело в окнах выключался свет, и жёлтых квадратов становилось всё меньше и меньше. Они гасли, подпуская к домам сгущавшийся мрак, и лишь вдоль дорог, поднимаясь на шести-семиметровую высоту, горели лампочки фонарных столбов, создавая шапку из света.

Я шла, пытаясь придерживаться направления, которое должно было привести меня в Ванин район. Мерила шагами мокрые улицы, разглядывала окна и размышляла — кем были все эти люди, прятавшиеся по своим бетонным коробочкам, и какими были их семьи? Какие проблемы они решали, какие эмоции испытывали? Бесчисленное множество людей со своими страхами, сомнениями, радостями и горестями… Многие ли из них были по-настоящему счастливы? И были ли те, кто не был несчастлив?

Ежедневно просматривая, а вернее прощёлкивая каналы новостей, не запоминая, но всё же улавливая обрывки информации и откладывая их на дальние полки памяти, я наблюдала, как вокруг, словно сжимавшееся кольцо, к человеку всё ближе подступали несчастья. Всё чаще на земле происходили катастрофы: горели леса, случались землетрясения, ураганы, пожары и наводнения. Мир ужасался глобальным катаклизмам, но разве этим всё ограничивалось? А сколько мелких, бытовых и семейных драм, трагедий и неприятностей оставались незамеченными? И потом мы узнавали из очередного выпуска новостей, что вроде бы благополучные люди совершали поступки, от которых кровь стыла в жилах. Что ими двигало? Неустроенность? Непонятость? Обида на окружающих и на весь мир? Злоба? Агрессия? Разочарование?..

Что порождало подобные эмоции и толкало на преступления?

Повседневные мелочи, до которых никому не было дела и которые копились годами, подобно крупицам в песочных часах. Именно они становились механизмом, запускавшим цепную реакцию. Именно они являлись самым сильным оружием, лишавшим сил и воли бороться — тёмным оружием, мощь которого я испытала на себе…

Невозможно было верить в добро, когда жизнь шла прахом, а всё вокруг дышало ложью самых близких людей. Одиночество — оно разъедало, словно кислота, один раз попавшая в тело и долго и мучительно уничтожавшая его изнутри. Не на кого было положиться, не у кого было попросить помощи. Приходилось в одиночку сражаться со своими проблемами, но один в поле не воин. Поэтому нас и пытались так старательно разъединить, чтобы ослабить и лишить желания бороться.

С другой стороны, всё менялось, когда происходило что-то действительно страшное. Когда это касалось не только одного отдельного человека, а всех вокруг. Вот тут и приходила сплочённость, взаимопомощь, единение через общее горе и вера всё через то же горе. Ещё недавно я знать не знала, кто жил на одной лестничной площадке с нами, пока город не встряхнуло небольшое землетрясение. Люди выбежали на улицу, спеша покинуть ненадёжные укрытия, и начали общаться, хотя до этого могли даже не здороваться при встрече. Это маленькое событие нас объединило. А что бы произошло, если бы землетрясение оказалось сильнее? Неужели подобным способом пытался объединить нас «Свет»? Перестанете верить, потеряете ко всему интерес, так мы вас встряхнём? Пошлём вам десять казней египетских и заставим быть лучше, чтобы вы забыли о мелочах.

Что было хуже?

Кто был более жесток? «Тьма», истязавшая душу, или «Свет», причинявший физическую боль ради спасения этой души?

Или…

Я остановилась.

Физический ступор произошёл практически мгновенно. Однако разогнавшиеся до космической скорости безрадостные мысли продолжили нестись вперёд, пока с запозданием на несколько секунд до мозга не дошло осознание, что именно заставило тело так резко остановиться. Я смотрела вниз, на мокрый асфальт, на котором до этого встречались лишь смятые пачки сигарет, раскисшие окурки, пакеты из-под чипсов и прочие продукты человеческой безалаберности. Такой банальный мусор я даже не замечала. Но сейчас возле моих ног, заманчиво переливаясь в искусственном свете фонарей, лежало несколько монет, которых мне не хватало на проезд.

Сумма, точная как в аптеке.

Вот только случайность, которую в моём нынешнем положении можно было посчитать огромной удачей, почему-то вызывала подозрения. Обычные монеты на обычном асфальте, но всё внутри протестовало и говорило: «Не бери!». Раньше я бы даже внимания не обратила, ведь деньги на земле не так уж и редко валялись. Но не сегодня. Сегодня они были мне жизненно необходимы. И тут же появились, словно кто-то специально подбросил их на моём пути, сделав желанный подарок.

Чья это была подачка — «Света» или «Тьмы»?

Кто из них хотел, чтобы я добралась до Вани?

Меня снова пронзило острое чувство чьего-то присутствия. Любопытные глаза наблюдали за мной из всех тёмных уголков и подворотней, желая увидеть, возьму я деньги или нет. Они не принадлежали кому-то конкретному, у них не имелось определённого местоположения, они просто были повсюду: окружали меня, разглядывали и ждали.

Я испуганно оторвала взгляд от асфальта и стала глупо озираться по сторонам, пытаясь найти этого кого-то. Но увидела только пустынную дорогу, освещённую двумя круглыми фарами приближавшегося к остановке автобуса.

Моего автобуса.

Надо же, стоило сбежать из дома, как свыше мне стали посылать удивительные подарки. Простой автобус, простые монеты, но как они оказались кстати, особенно вместе. Мне отчаянно захотелось схватить деньги и, наконец, добраться до Вани. Моя идеальная возможность лежала прямо передо мной, такая близкая и соблазнительная, но я ощущала, что что-то здесь было не так.

Всё внутри уже просто кричало: «Не бери!»