Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 109)

— Помощь точно не нужна?.. — с искренним беспокойством спросил мужчина, изящным движением руки вдруг преградив мне дорогу.

— Нет!

Я отскочила как ошпаренная.

Я испугалась.

Я не представляла, какие эмоции могла испытать, стоило ему лишь прикоснуться ко мне. Но знала, что они заново вскроют едва затянувшиеся раны, горечью разогреют замёрзшее сердце и окончательно уничтожат измученный разум. Нет, я не хотела переживать подобное вновь! Моему сердцу было легче, когда оно не билось…

— Всё нормально! — почти крикнула я и поспешила прочь, едва сдерживая слёзы.

Неужели впредь в каждом мужчине с тёмными волосами я буду видеть Давида?

Неужели до конца дней я не смогу смотреть людям в глаза, боясь разрыдаться от воспоминаний?

Как это вынести?

И куда теперь идти? Наш крошечный, золотой мир исчез, растворился в небытии, а я неприкаянной тенью осталась бродить без пристанища для души и тела. Долго, безучастно и бесцельно я скиталась по лагерю, пока не начала узнавать места: встречались люди, которых я уже видела, палатки и костры располагались там, где я ожидала. А затем я заметила светловолосую женщину, которая, словно маленький мотылёк, порхала между огнями. Она присаживалась к раненым Воинам, тут же вскакивала и перелетала на другое место, пытаясь помочь всем вокруг, пожалеть, утешить, поговорить или просто принести еду.

Эмили…

Я вернулась в старый «Дом», но облегчения не ощутила. Так хотелось тишины, хотелось забиться в угол и спрятаться ото всех, как делала Мелания, но я не знала, позволят ли Высшие Силы остаться здесь или мне суждено было вечно бродить по кругам собственного Ада и нигде не находить себе места. Будто услышав мои мысли, женщина встрепенулась, подняла лицо и просияла нежной, взволнованной улыбкой, на которую была способна только она.

— Лиза, ты жива! — воскликнула Эмили. — Я так волновалась!

Она подбежала и обняла меня, прижавшись чистой одеждой к запачканным кровью доспехам. Но в ответ я смогла лишь коснуться её плеча — на большее меня просто не хватило.

— Жива… Жива, — вяло повторяла я, а сама не верила.

Не хотела верить.

И больше не сдерживаясь, я разревелась в голос, позволив раздиравшей изнутри боли выплеснуться на её хрупкие, но такие сильные плечи. Я знала, что могла ей открыться, что Эмили всё поймёт, примет и не осудит за слабость.

— Ну, не плачь, — она похлопала меня по спине, словно маленького ребёнка, хотя я была выше на целую голову, а потом отстранилась и вытерла ладонями мои слёзы. — Всё закончилось, ты…

— Снова с вами, — сдавленным голосом подсказала я. — А его нет… Давид мёртв…

— Тише, девочка….

— Что мне теперь делать? — спросила я, не в силах остановиться.

— Жить, дорогая, — ласково ответила она. — Просто жить.

— Но я не хочу… — я безвольно опустилась на землю, сложив израненные руки на колени. — Я не смогу…

— Ты всё сможешь…

Эмили присела рядом. Осторожно погладила меня по растрёпанным, слипшимся волосам и заглянула в зарёванное лицо, чуть повернув его к себе за подбородок. И от её взгляда по телу разлилось приятное тепло, остановившее бурный поток.

— Ты должна быть сильной, — чётко, но мягко произнесла женщина. — Ты должна бороться за свою жизнь и выжить. Ради него. И ради того, кто остался у тебя на земле. Кто-то ведь остался? Я уверена — Страж бы этого хотел… Не сдавайся, слышишь меня?

Я вяло кивнула. Всхлипнула. А потом закивала отчаяннее:

— Я… Слышу. Я понимаю…

— Пообещай, что не станешь делать глупостей, иначе попадешь туда, где гораздо хуже…

На секунду глаза Эмили потемнели, а меж бровей пролегла скорбная морщинка, которую я не замечала раньше. Она знала, о чём говорила, поскольку в её жизни произошло что-то подобное. «Она мне словно дочь, которой никогда уже не будет…» — всплыл в памяти обрывок разговора, но женщина быстро спрятала горькие воспоминания на те уровни сознания, до которых я не смогла бы добраться, даже если бы захотела. Я вовсе не хотела, просто получилось как-то само собой. И потому я поспешила оставить разум Эмили в покое. Больше не ощущая моего присутствия, она едва встряхнула головой, словно скидывая мрачные мысли. И внешне тут же стала прежней: светлой, доброй, утешающей Эмили, рядом с которой было так уютно и легко.

— Обещаю, — грустно вздохнула я, понимая, что это было уже второе подобное обещание.

— Хорошо… Боже, твои руки! — воскликнула женщина, наконец, заметив изрезанные ладони. — Ну, ничего, мы всё исправим. Пойдём.

Она помогла мне подняться, довела до палатки и откинула полог. Но я остановилась возле входа, обнаружив внутри только две постели, на одной из которых лежала стопка приготовленной для меня одежды.

— Мелании с нами не будет… — заметив моё замешательство, тихо пояснила Эмили.

— Да… Знаю… — я потупила взор, вспоминая бешеный огонь в таких юных, но таких сердитых глазах девочки. — Тьма, наконец, приняла её…

Мелания ушла, запутавшись в поглотивших душу эмоциях, и в том была моя вина. Но если это было так легко, то почему я всё ещё находилась здесь? Я столько раз злилась на Свет, ненавидела родных и готова была поддаться искушениям, однако по-прежнему сражалась на стороне светлых. Почему? Где проходила грань, отделявшая Тьму от Света, переступив которую мы присоединялись к тёмному или к светлому Войску, отрекаясь от прежних убеждений?..

— Я оставлю бинты, — прервала Эмили вихрь моих едва оживших мыслей. — Можешь спокойно умыться и перевязать раны. Тебя никто не побеспокоит…

Она слегка тронула меня за предплечье, сочувственно улыбнулась и вышла из палатки. На едва оттаявшей душе тут же снова стало пусто и тоскливо. Каждый раз, когда кто-то уходил из моей жизни, то словно забирал с собой её часть: мама, отец, Давид, Иван и даже Мелания… Пока её просто не осталось. Бездонная пропасть, мгновение назад наполняемая светом и добротой Эмили, моментально превратилась в вакуум, всосавший в себя всё, даже слёзы, с бешеной скоростью теперь пожиравший меня изнутри. И я не знала, что могло бы его остановить.

Наверное, ничто и никогда…

Задохнувшись от вдруг сдавившего грудь металла, я принялась буквально срывать с себя доспехи и грубо швырять их на землю возле подставки. А потом невольно замерла и несмело провела пальцем по причудливому узору, забитому грязью и спёкшейся кровью. Лишь сейчас я осознала его значение. В изгибах линий, в переплетениях завитков присутствовало что-то чарующее и магическое. Они, словно сплетения нитей Судьбы, то появлялись, то исчезали, то завязывались в тугие узлы, то разбегались в разные стороны, не соприкасаясь больше никогда.

Совсем как наши жизни…

Почему всё в них было так запутанно и сложно? Разве нельзя было иначе?..

А как иначе?

Подобно прямым параллелям, существовать рядом, но отдельно, никогда не соприкоснуться и даже не сблизиться? Нет, лучше уж на мгновение, но пересечься среди пространств и времён, ощутить высшее, абсолютное счастье и хоть немного побыть вместе. А потом вечно вспоминать о нём…

О нём…

Я зажмурилась, ощутив привкус вновь подступившей тоски. Казалось, что Давид был где-то рядом. Что вот-вот он мог откинуть полог и войти в палатку, обнять, крепко прижать к себе и больше никогда не выпускать из своих объятий…

Однако минуты шли, но ничего не происходило. Я всё так же в одиночестве стояла посреди опустевшего шатра, а рядом находились лишь бездушные предметы, не имевшие к нему никакого отношения. Тяжело вздохнув, я подошла к сосуду и принялась отчаянно смывать с себя кровь и пот, почти до мяса раздирая кожу ногтями в попытке избавиться не только от грязи, но и от гнетущих воспоминаний.

Не помогло.

Вымывшись, переодевшись и замотав ладони, я села на постель, обвила колени руками и уткнулась в них носом, как это делала Мелания. Наверное, целую вечность я не слышала ничего, кроме металлического запаха крови, пропитавшего всё вокруг, но сейчас снова заметила, что ткань источала едва ощутимый аромат чистоты, будто её постирали с кондиционером. Хотя и кондиционера, и порошка, и мыла здесь, конечно же, не существовало. Напичканные ароматизаторами, земные продукты бытовой химии воздействовали на рецепторы и создавали импульсы, которые мозг расценивал как приятные запахи, но таковыми вовсе не являлись. Они были едкими, искусственными и даже ядовитыми. А этот запах был настоящим. Он дурманил разум, унося куда-то далеко-далеко, в нём слышались ноты ранних цветов, утренней прохлады и свежего бриза…

Поддавшись его зову, я поплыла в пространстве и увидела огромный луг. Мягкий, зелёный ковёр сочных трав едва заметно шелестел и колыхался, послушно склоняясь под незримыми течениями воздуха. Чуть выше, над его поверхностью шёлковой вуалью стелился туман, вот-вот готовый растаять с первыми лучами солнца. А лёгкие, сиреневые сумерки, ещё не превратившиеся в розовый рассвет, добавляли живописной картине мистические штрихи. Захотелось раскинуть руки и побежать к горизонту, собирая в ладони смешанную с росою пыльцу…

— Поешь.

— А?..

От неожиданного появления Эмили я вздрогнула всем своим измученным телом. Наверное, я задремала…

— Тебе надо восстановить силы, — мягко повторила женщина и поставила рядом со мной миску серого варева. — Поешь.

В ответ я лишь скривилась.

— Надо. Сколько дней ты уже не ела? — спросила она, слегка нахмурившись.