Елена Рассыхаева – Вилла «Разбитая метла», или Отпуск с призраком (страница 3)

Холодков смотрел на меня круглыми глазами. Адвокат что-то строчил в блокноте, видимо, готовил новый иск. Я вышла в коридор и выдохнула.

Феликс ждал меня на улице, сидя на скамейке у входа. Откуда он взялся – загадка, потому что утром я оставляла его дома. Но коту на такие мелочи плевать.

– Ну что? – спросил он. То есть, конечно, он не спросил, он просто мяукнул, но я готова поклясться, что в этом мяуке звучал именно вопрос.

– Уволили, – сообщила я коту. – В отпуск отправили. На неопределённый срок.

Феликс спрыгнул со скамейки и потрусил в сторону остановки, всем своим видом показывая: «Ну, раз отпуск, поехали уже, чего ждать».

Я поплелась за ним.

Дома я достала с антресолей чемодан и уставилась на него с тоской. Собирать вещи я ненавидела всегда. Это занятие напоминало мне о том, как я трижды собирала вещи, уходя от мужей. Причём первые два раза они же меня и выгоняли, а третий раз я уходила сама, но вещи собирала всё равно со слезами, потому что было обидно.

Телефон снова зазвонил. На этот раз номер был незнакомый.

– Василиса Ветрова? – спросил скрипучий старческий голос.

– Да, – насторожилась я. Только проблем с коллекторами мне не хватало.

– Вас беспокоят из нотариальной конторы. Примите мои соболезнования. Ваша троюродная бабушка, Ираида Степановна Ветрова, скончалась две недели назад. Вы указаны в завещании как наследница.

Я моргнула. Бабушка? Троюродная? Ах да, та самая, что дарила энциклопедию лекарственных растений.

– Соболезную, – сказала я на автомате. – А что за наследство?

– Недвижимость, – ответил нотариус. – Вилла «Разбитая метла» в деревне Заовражье. Дом с земельным участком. Вы можете вступить в права наследства в течение шести месяцев.

Я чуть не выронила телефон. Вилла? У меня будет своя вилла? Правда, название дурацкое, но звучит-то как!

– Адрес можете продиктовать? – спросила я, уже хватаясь за блокнот.

Нотариус продиктовал. Я записала и тупо уставилась в блокнот. Деревня Заовражье находилась там, где, по идее, должна была быть только тайга и медведи. До ближайшего города – три часа на автобусе. До железной дороги – вообще неизвестно сколько.

Феликс запрыгнул на стол и ткнулся носом в блокнот.

– Ну что, Феликс, – сказала я. – Чуешь? Судьба делает ручкой. Работы нет, в городе меня скоро засудят за продажу квартиры с призраком, а тут – вилла. Название, конечно, идиотское, но звучит красиво. Поедем?

Кот моргнул и спрыгнул со стола. Я приняла это за согласие.

Через час чемодан был собран, кот запихнут в переноску, а я стояла на остановке и ловила такси до автовокзала. Настроение было паршивым, но с оттенком авантюризма.

– Подумаешь, деревня, – бормотала я себе под нос. – Подумаешь, вилла с дурацким названием. Поживу, воздухом подышу, отдохну от городских призраков. В конце концов, что может пойти не так?

Феликс из переноски издал звук, очень похожий на смешок.

Глава 2. Вилла мечты, или Коммунальные услуги потустороннего мира

Дорога до Заовражья заняла пять часов, потому что автобус, который должен был идти три, сломался на полпути. Мы с Феликсом и ещё тремя бабушками с рассадой сидели на обочине и ждали, пока приедет другой автобус. Бабушки поили меня чаем из термоса и рассказывали про своих внуков. Феликс делал вид, что спит, но я чувствовала: он всё слышит и запоминает, чтобы потом шантажировать меня этими историями.

Когда мы наконец добрались до места, солнце уже клонилось к закату.

Деревня Заовражье оказалась именно такой, как я и предполагала: десяток домов, покосившийся магазин с гордым названием «Супермаркет» и церковь на пригорке. Воздух и правда был чистым, пахло травой и ещё чем-то неуловимо деревенским.

Водитель автобуса, мужик с лицом философа, уставшего от жизни, выгрузил мой чемодан и кивнул в сторону просёлочной дороги:

– Вам туда. За лесом. Вилла ваша на отшибе стоит, у старого кладбища.

Я поперхнулась:

– У чего?

– У кладбища, – повторил водитель без тени эмоций. – Старое оно, заброшенное. Не бойтесь, не действующее. Там уж лет пятьдесят не хоронят. А вилла красивая, баре раньше жили. Бабка ваша, царствие ей небесное, её в порядок привела почти. Почти.

Последнее слово он добавил с какой-то странной интонацией, от которой у меня зачесалось между лопаток.

– А дойти-то далеко? – спросила я, оглядывая лес, куда уходила дорога.

– Минут сорок, если быстро, – пожал плечами водитель. – Только вы поторопитесь, смеркается уже. А в темноте там… ну, не страшно, конечно, но маета одна.

Он сел в автобус и уехал, оставив меня на дороге с чемоданом, котом и чувством, что я вляпалась в очередную историю.

– Пошли, Феликс, – вздохнула я. – Называется, отдохнула.

Кот выбрался из переноски, потянулся и потрусил по дороге вперёд, словно знал, куда идти.

Лес оказался на удивление светлым. Даже вечером здесь было как-то… уютно, что ли. Птицы пели, пахло хвоей, и никаких тебе городских звуков. Я даже успокоилась немного. Ну кладбище, ну подумаешь. Мертвецы – они тихие, не то что живые клиенты.

Вилла открылась взгляду внезапно – лес просто расступился, и я увидела ЕЁ.

И ахнула.

Это был настоящий особняк! Старинный, двухэтажный, с башенкой и шпилем, с резными наличниками и широким крыльцом. Да, краска местами облупилась, ставни висели криво, а сад зарос так, что напоминал джунгли, но… это же настоящая дворянская усадьба!

– Ничего себе бабушка! – выдохнула я. – Вот это наследство!

Феликс сидел на крыльце и деловито вылизывал лапу, всем видом показывая: «Ну что встала, заходи уже, хозяйка».

Я поднялась на крыльцо, достала из сумочки ключи (нотариус вручил целую связку, ржавую, как бабушкино корыто) и вставила самый большой в замочную скважину.

Замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась, и меня окатило волной спёртого воздуха, пыли и… чего-то ещё. Какого-то странного запаха, похожего на смесь ладана, старых книг и ещё чего-то неуловимого.

Я шагнула внутрь.

Первое, что я увидела – это холл. Огромный, с камином, с дубовой лестницей на второй этаж и с люстрой, которая, судя по слою пыли, не мылась лет сто. Мебель была старая, но добротная – шкафы, кресла, стол. Всё это покрывала толстая кисея паутины.

– Боже мой, – простонала я. – Тут же убираться месяц!

Феликс прошмыгнул мимо меня и исчез в темноте коридора.

Я поставила чемодан, нашла выключатель и щёлкнула им. Свет не зажёгся.

– Электричества нет, – констатировала я. – Прекрасно. Просто прекрасно.

Вспомнив, что в сумке лежит фонарик (спасибо маминой привычке совать мне «нужные в дороге вещи»), я достала его и осветила холл. В луче заплясали пылинки, и тут я заметила то, чего раньше не видела – на стенах висели картины. Портреты. Какие-то мрачные люди в старинных костюмах смотрели на меня с таким выражением, будто я им должна денег.

– Ну здравствуйте, родственнички, – буркнула я. – Не ожидали?

Один портрет, самый большой, висел прямо над камином. С него на меня взирал мужчина. Красивый, надо признать: тёмные волосы, точеные черты лица, насмешливый взгляд и тонкие губы, которые, кажется, вот-вот изогнутся в ехидной улыбке. Одет он был в старинный сюртук, а в руке держал трость с набалдашником в виде волчьей головы.

– Изыди, – почему-то сказала я портрету. – И без тебя тошно.

Портрет, разумеется, промолчал.

Я решила, что с осмотром можно повременить, а вот с уборкой – нет. Потому что в этом пыльном сарае я просто задохнусь до утра. В углу холла я обнаружила кладовку, а в кладовке – просто сокровище: старый, допотопный, но, кажется, работающий пылесос. «Ракета», если я не ошибаюсь. Ещё советских времён, тяжёлый, как танк, и такой же надёжный.

– О, милый, – сказала я пылесосу. – Сейчас мы тут всё приберём.

Я нашла розетку, воткнула вилку и нажала кнопку.

Пылесос взревел так, что, кажется, задрожали стены. Я даже испугалась на секунду, но он работал! Представляете, работал! Советская техника – это на века.

Я с энтузиазмом принялась за уборку. Пыль летела во все стороны, паутина сворачивалась в клубки, где-то на втором этаже возмущённо заорал Феликс, которому, видимо, пыль попала в нос. Я пылесосила ковёр, потом пододвинула трубу к камину, чтобы собрать паутину там…

И тут случилось ОНО.

Сначала мигнул свет в фонарике. Потом пылесос взвыл, как раненый мамонт, и заглох. А из камина, прямо из камина, где, по идее, должны были быть только старые головешки и зола, вылетел сгусток плазмы.

Конец ознакомительного фрагмента.