Елена Рассыхаева – «Убийство в шоколадном фонтане» (страница 2)

Я стояла и ждала, когда включат свет. В темноте было душно и пахло шоколадом так сильно, что кружилась голова. Рядом сопел Тимур.

– Ничего не вижу, – прошептал он.

– А я вижу, – соврала я, потому что ведьмы видят в темноте чуть лучше людей, но не настолько, чтобы разглядеть что-то полезное.

Свет включился так же внезапно, как и погас. Я зажмурилась от яркости, а когда открыла глаза…

Сначала я подумала, что у меня галлюцинации от переедания шоколада. Потом – что я сплю. Потом – что я сошла с ума.

В шоколадном фонтане, по грудь утопая в густой коричневой массе, стоял Эдуард Пирожников. Он был неподвижен. Его глаза были широко открыты и смотрели в потолок. А из уголка рта тянулась тонкая струйка шоколада, смешанная с чем-то красным.

И только тогда я заметила, что стою рядом с фонтаном. Буквально в полуметре от трупа. И в моей руке зажата надкусанная шоколадная конфета, которую я машинально сжимаю так, что шоколад тает и течет по пальцам.

Тишина в зале длилась ровно три секунды.

А потом начался ад.

Глава 2. Ледяной лорд и горячая ведьма

Женщины визжали. Мужчины кричали. Кто-то упал в обморок – кажется, та самая воздушная блондинка Матильда, которая только что нежно ворковала с мужем, а теперь рухнула как подкошенная прямо в объятия соседнего графа. Официанты растерянно замерли с подносами. А я стояла как вкопанная и смотрела на Пирожникова.

Он был мертв. Это было очевидно даже мне, далекой от медицины и близкой к трупным явлениям только по детективным романам. Мертвые люди так не стоят. Они вообще никак не стоят, если только это не очень талантливые актеры. Но Пирожников актером не был. Он был кондитером. И теперь он был мертвым кондитером в шоколадном фонтане.

– Никому не двигаться!

Голос прозвучал как гром среди ясного неба. Такой раскатистый, властный, не терпящий возражений, что все замерли на полуслове. Даже те, кто уже собрался бежать, приросли к месту.

Лорд Вересов.

Он двигался сквозь толпу, как ледокол сквозь арктические льды. Люди расступались перед ним сами собой, даже не глядя, просто чувствуя спинами приближение опасности. В два шага он достиг фонтана и остановился, глядя на труп с выражением человека, которому только что испортили выходной.

– Кто обнаружил? – рявкнул он, обводя взглядом присутствующих.

Я подняла руку. Сама не знаю зачем. Наверное, рефлекс с уроков в Академии, где преподаватели требовали тянуть руку, если знаешь ответ.

– Я, – пискнула я и тут же пожалела об этом.

Взгляд Вересова уперся в меня. О, этот взгляд… Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже лежала рядом с Пирожниковым, только без шоколада. Так смотрят на тараканов, которых собираются раздавить.

– Вы? – переспросил он тоном, не предвещающим ничего хорошего. – И кто вы такая?

– Мирослава Сладкова, – представилась я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Дегустатор из НИИ кондитерских искусств. Я здесь по работе.

– По работе, значит, – протянул Вересов и перевел взгляд на мою руку. – А это что?

Я посмотрела на свою руку и только сейчас заметила, что все еще сжимаю надкусанную конфету. Шоколад растаял, испачкал пальцы, и теперь это выглядело так, будто я только что вылезла из фонтана и доедаю улики.

– Это… это просто конфета, – залепетала я. – Я ее до того взяла. Еще до того, как свет погас. Честное слово!

– Конфета, – повторил Вересов. – Вы стояли рядом с трупом, жевали конфету и ничего не видели?

– Я не жевала! Я просто держала! Я вообще в темноте ничего не видела! – Я начала закипать. Нет, ну в конце концов, не я же его убила! С какой стати на меня так смотреть?

– Лорд Вересов! – Из толпы вынырнул молодой человек в форме городского сыска, запыхавшийся и взлохмаченный. – Я оцепил периметр. Никто не выходил.

– Хорошо, – кивнул Вересов. – Начинаем опрос свидетелей. А эту… – он кивнул в мою сторону, – в отдельный кабинет. И обыскать.

– Что значит «обыскать»?! – возмутилась я. – Я не преступница! Я жертва обстоятельств и шоколадного фонтана!

– Жертвы обычно молчат и не размахивают уликами, – холодно заметил Вересов и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Меня подхватили под руки двое дюжих стражников и повели куда-то в сторону служебных помещений. Я обернулась и успела заметить, как Тимур провожает меня взглядом, полным сочувствия, но сделать ничего не пытается. А Матильда уже очнулась и теперь рыдает на груди у какого-то пожилого мага с такой силой, что ее розовое платье промокло насквозь.

Интересно, подумала я, настоящие это слезы или так, для проформы? И почему мне кажется, что в этой истории все не так просто?

В служебном кабинете, куда меня привели, пахло кофе и старыми бумагами. Мебель была казенная, серая, унылая. Меня усадили на стул и оставили одну, предварительно заперев дверь.

Я сидела и рассматривала свои испачканные шоколадом пальцы. Хороший шоколад, между прочим. Дорогой. С нотками ванили и чего-то цитрусового. Я даже лизнула палец машинально – профессиональная привычка.

– Аппетит у вас, я смотрю, отменный, – раздалось от двери.

Я подскочила. Вересов стоял в проеме, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким выражением, будто я была тараканом, который мало того что завелся на кухне, так еще и жрет продукты.

– Это профессиональное, – буркнула я, вытирая палец о платье. – Я должна оценивать качество шоколада.

– Оценивать качество шоколада, – медленно повторил Вересов, входя в комнату и закрывая за собой дверь. – Или оценивать качество яда?

– Что? Какого яда? – опешила я.

Вместо ответа Вересов положил на стол передо мной небольшой прозрачный мешочек. Внутри была тонкая пыльца темно-коричневого цвета, почти черная. Она слабо мерцала в свете магического светильника – верный признак того, что пыльца магическая.

– Это нашли в вашем кармане, – сообщил Вересов, глядя на меня в упор. – Пыльца африканского шоколадного дерева. Редкая. Дорогая. Смертельно опасная. В больших дозах вызывает остановку сердца. Примерно такую, какая случилась с Пирожниковым.

Я уставилась на мешочек, чувствуя, как внутри все холодеет.

– Это не мое, – сказала я твердо. – Я впервые это вижу.

– Пыльца была в вашем кармане, – повторил Вересов.

– Я знаю, что была в моем кармане! – воскликнула я. – Но я туда ее не клала! Меня подставили!

– Конечно, – кивнул Вересов с сарказмом, от которого у меня заскрипели зубы. – Всех подставляют. Убийц всегда подставляют. Преступников вечно подставляют. Никто никогда не виноват.

– Послушайте, лорд Вересов, – я подалась вперед, стараясь говорить спокойно и убедительно. – Я ведьма-дегустатор. Я работаю в НИИ. У меня нет мотивов убивать какого-то кондитера. Я даже не знала его лично!

– Не знали? – приподнял бровь Вересов. – А свидетельства говорят об обратном. Вы с ним разговаривали перед убийством.

– Это было не убийство! То есть, это было до убийства, но это не было разговором, это была просто встреча взглядов и пары фраз! Он подошел к Тимуру, моему знакомому, они поцапались, и все!

– Тимур – это Тимур Заславский, ваш бывший возлюбленный? – уточнил Вересов таким тоном, будто спрашивал, не состою ли я в тайной секте почитателей горького шоколада.

Я покраснела. Ну почему все сразу становится известно этому типу?

– Он не бывший, – буркнула я. – Он никогда не был моим. Так, симпатия юности.

– Ах, симпатия, – протянул Вересов. – И этот ваш симпатичный друг – главный конкурент убитого. А вы – его старая знакомая, которая стоит рядом с трупом с ядом в кармане. Какое удивительное совпадение.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что со стороны это действительно выглядело как-то подозрительно.

– Ваше алиби, госпожа Сладкова? – Вересов присел на край стола, и от этого его близости мне стало как-то неуютно. – Где вы были, когда погас свет?

– Стояла здесь, – я махнула рукой в сторону зала. – Рядом с фонтаном. Ждала, когда включат.

– И никого рядом не было?

– Был Тимур. Мы разговаривали.

– Тимур, – кивнул Вересов и сделал пометку в блокноте. – Значит, ваш любовник подтвердит ваше алиби?

– Он не любовник! – рявкнула я. – И да, подтвердит! Позовите его!

– Непременно позову. – Вересов встал и направился к двери. На пороге обернулся. – Знаете, что самое забавное, госпожа Сладкова?

– Что? – обреченно спросила я.

– Что вы стояли не просто рядом с фонтаном. Вы стояли по колено в трупе.

– В смысле? – Я даже привстала от неожиданности.