Елена Рассыхаева – Фамильное проклятие: всех люблю, никто не нужен (страница 2)

>*«Инспектор Грозный был так красив, что я готова была признаться в убийстве, которого не совершала. Лишь бы он надел на меня наручники. Желательно покрепче».*

Полиция прибыла через семь минут.

Для магического мира это рекорд. Обычно они приезжают через час, когда уже всё сгорело, украдено и съедено драконом. Но здесь, видимо, сработал сигнал «Труп у Проклятовых». У нас репутация, знаете ли.

Первым в комнату вошёл высокий мужчина в длинном чёрном плаще. Инспекторская звезда на груди сверкала так, что можно было ослепнуть. Широкие плечи, квадратная челюсть, глаза цвета северного сияния и волосы, которые ветер (откуда ветер в спальне?) развевал с кинематографичной грацией.

Я влюбилась.

Мгновенно. Бесповоротно. Со всей дури, на которую способно моё проклятое сердце.

— Доброе утро, — сказал он низким, бархатным голосом. — Инспектор Денис Грозный, отдел магических убийств. Кто здесь главная подозреваемая?

— Я! — радостно выкрикнула я, поднимая руку, как отличница на уроке. — Возьмите меня! Я всё расскажу! Только можно сначала мы выпьем кофе? И вы мне расскажете о себе? Где учились? Любите ли вы котиков? Как относитесь к долгим прогулкам при луне?

Инспектор Грозный моргнул.

— Вы... признаётесь?

— В чём? — я кокетливо накрутила локон на палец. — В том, что вы мне безумно нравитесь? Да, признаюсь. И в том, что я, возможно, украла ваше сердце. Но не кинжал же.

— Мадам, — инспектор поморщился, — тут труп.

— Я вижу! — я показала на графа. — Бедненький. Но знаете, жизнь продолжается. И, может быть, у нас с вами, инспектор, всё только начинается?

Инспектор Грозный медленно повернулся к Варваре.

— У вашей сестры всегда так?

— Обычно хуже, — вздохнула Варя. — Сегодня она ещё сдержанна. Вы не видели, как она знакомилась с тем троллем на рынке. Тролль теперь ходит к психологу.

— Я слышала! — обиделась я. — Не тролль, а очень чуткий мужчина с нестандартной внешностью!

— Агата, у него были три глаза и клыки до колен.

— И что? У каждого свои недостатки!

Инспектор потёр переносицу.

— Давайте по порядку. Ваше имя?

— Агата Проклятова. Но вы можете называть меня «Ваше Безумие». Или «Любовь всей вашей жизни».

— Агата, — сухо повторил он. — Откуда в вашей постели граф Дракулов?

— Я надеялась, что вы мне это скажете, — честно ответила я. — Я помню только вчерашний вечер. Танцы, шампанское, он сказал, что я очаровательна. А потом... бац! И он уже с кинжалом. И такой красивый. Даже мёртвый.

— Вы влюблены в труп?

— Я влюблена во всех, инспектор. Это моё проклятие. Но в трупа — впервые. Обычно я ограничиваюсь живыми. И иногда неживыми. О, а вы не знакомы с зомби? Очень милые ребята, если не обращать внимания на запах.

Инспектор открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь снова открылась.

И вошли ОНИ.

Мои бывшие.

Все пятеро.

Продолжение главы 2 (сцена в камере)**

— Агата! — заорал первый бывший, эльф-лучник Леонард. — Я знал, что ты меня не разлюбила! Ты просто проверяла мои чувства!

— Она моя! — рявкнул второй, гном-кузнец Гимли-младший. — Я выкую для неё такие наручники, что она никогда не сбежит!

— Господа, — попытался вставить слово третий, вампир-юрист (да, я встречалась с юристом, не надо меня осуждать). — Давайте подойдём к вопросу юридически. У Агаты проклятие. Она не виновата, что разбила нам всем сердца. Она виновата в том, что разбила их ОДНОВРЕМЕННО.

— Я был первым! — закричал четвёртый, полуорк-пекарь. — Она пришла за хлебом, а ушла с моей душой!

— А я вообще не понимаю, что здесь делаю, — сказал пятый, человек-экстрасенс. — У меня свидание через час.

Я сидела в камере (да, меня всё-таки арестовали, но формально — «для дачи показаний»), смотрела на эту пятёрку и чувствовала, как моё сердце разрывается на пять частей. В прямом смысле. Магия проклятия пульсировала в груди и заставляла меня улыбаться каждому из них.

— Ребята, — сказала я. — Вы все прекрасны. Я вас всех люблю. Но сейчас мне нужно сосредоточиться на расследовании. И на инспекторе. Он такой... волчий.

Инспектор Грозный, который стоял в углу камеры и с ужасом наблюдал за этим цирком, вдруг вздрогнул.

— Я не... — начал он.

— Какой волчий? — перебил Леонард. — Он оборотень! Я чую! Агата, ты опять за старое? Оборотни — это несерьёзно! У них шерсть вылезает!

— А у тебя уши торчат! — парировала я.

— Дамы и господа, — инспектор попытался взять ситуацию под контроль. — Я здесь, чтобы расследовать убийство, а не...

— Не отрицай! — перебил Гимли-младший. — Я видел, как ты на неё смотрел! Как на свежеиспечённый пирог!

— Я не смотрел!

— Смотрел! — хором заорали все пятеро.

Инспектор Грозный издал странный горловой звук. Его глаза начали светиться жёлтым. Челюсть... челюсть, кажется, удлинялась.

— Осторожно! — крикнул экстрасенс. — Он превращается!

— Не превращаюсь я! — прорычал инспектор уже явно волчьим голосом. — Я просто... очень зол!

— Обожаю, когда мужчины злятся, — мечтательно сказала я. — Это так... мощно.

Инспектор Грозный посмотрел на меня. Я посмотрела на него.

На секунду мне показалось, что он улыбнулся. Всего на полсекунды. А потом его лицо снова стало каменным.

— Вы невыносимы, мадам Проклятова, — сказал он.

— Это я слышу впервые! — радостно соврала я.

Глава 3. Спаситель (который бесит) и первая улика

**Эпиграф:**

*«Лукьян Бездушный был похож на грозовую тучу, которая случайно надела костюм и пошла работать адвокатом. Я влюбилась в него мгновенно. Он сказал: “Вы идиотка”. Я растаяла».*

Через два часа (за которые я успела влюбиться в полицейского-кота, следователя-гарпию и чайник в коридоре) в камеру вошёл новый персонаж.

Высокий. Худой. С лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось. Чёрные волосы собраны в строгий пучок. Тёмные глаза смотрят так, будто он только что увидел, как кто-то наступил на его любимый кактус.

— Агата Проклятова? — спросил он голосом, в котором не было ни одной эмоции.

— Это я! — я вскочила. — А вы? Новый свидетель? Жених? Психиатр? Вы очень красивы, знаете? У вас такой... такой... ну, в общем, я вас люблю!

Мужчина поморщился, как от зубной боли.

— Я ваш адвокат. Лукьян Бездушный. Меня наняла ваша бабушка.

— У меня есть бабушка?

— Пока да. Она просила передать, что если вы умудритесь получить пожизненное, она вас проклянёт сама, без всяких фей.