Елена Рассыхаева – «Академия нечисти: Моя соседка — кикимора домушница» (страница 2)

— А вот и нет! — радостно прошептала кикимора. — Я чувствую, там что-то есть. Например, чувство вины за то, что вы не позавтракали. Хотите кашу? Я сняла слепок с кастрюли на четвёртом этаже.

— Ты украла чужую кашу?

— Я её принесла. Это не кража, это магический трансфер еды. И вообще, она всё равно прокисла бы.

Я встала. Оделась. Съела кашу. Она была вкусной. Это меня разозлило.

Первая лекция была по «Некро-этикету и правилам хорошего тона среди усопших». Лекцию вёл барон Лих — зомби-преподаватель, который на вид разлагался с шестнадцатого века, но держался молодцом. В том смысле, что единственный его глаз время от времени выпадал, и он вставлял его обратно без перерыва на лекции.

— Итак, студенты, — Лих скрипел, как несмазанная тачка, — запоминаем главное правило некро-этикета: *никогда не щекочите мертвеца, если он не дал согласия в письменном виде, заверенном у нотариуса*.

Ульяна, сидевшая рядом, достала блокнот — явно чужой — и записала: *«Щекотать трупов запрещено. Уточнить про половое согласие»*.

— Вопрос! — подняла руку девушка-оборотень с первой парты. — А если мертвец сам начинает щекотать?

— Тогда вы обязаны предоставить ему писче-бумажные принадлежности для составления заявления, — ответил Лих. — У меня есть. С собой.

Он открыл свой потрёпанный портфель. Оттуда вылезла ожившая рука, схватила образец заявления и уползла обратно.

После лекции Ульяна потянула меня на практику по «Отмыканию древних скважин». Преподавателем оказался гном Скорич — мужик с бородой до колен и с таким лицом, будто он только что прожевал собственную пенсию.

— Сегодня работаем с чучелами, — объявил он. — Вот чучело гуся-оборотня. Оно древнее, злое, и если неправильно вскрыть его магический замок — оно клюнет. В прямом смысле. У кого какие идеи?

— А можно его просто оглушить? — спросила Ульяна.

— Нельзя, вы завалите экзамен.

— Я спросила не «можно», а «возможно ли физически».

Скорич посмотрел на неё так, словно она опоздала на его похороны.

— Лягушкина, вы уже три вещи сегодня украли из моего кабинета.

— Существенных доказательств нет.

— Запасной замок вы унесли в рюкзаке. Я видел.

Ульяна выпрямилась, похлопала по рюкзаку — и из него донеслось громкое кряканье. Потом глухой удар.

— Это не гусь, — сказала она с невинным лицом. — Это у меня конспекты так пахнут.

— Гусь! — заорало чучело из рюкзака. — Я живой! Я буду жаловаться!

— Тихо, — шикнула кикимора и придавила рюкзак ногой. — Иди в суп.

Гном Скорич закрыл глаза. Помолчал. Открыл.

— Вихрова, — сказал он мне. — Вы в ответе за эту... особь. Обуздайте её.

— Я с ней только сутки, — честно ответила я. — И уже хочу перевестись в школу банного черта.

— Поздно. Договор подписан, кровь уже взяли.

В конце пары Ульяна всё-таки оглушила чучело гуся. Магией. Прямо на глазах у Скорича. Положила тушку в рюкзак, накрыла конспектами и прошептала:

— Будет ужин. Кикимора не пропадёт.

— Ты чудовище, — сказала я.

— А ты — свидетельница, — ответила она. — И подельница поневоле. Кстати, у меня к тебе дело.

— Неси.

Она понизила голос до шёпота, но такого, что его услышали даже гарпии на четвёртом этаже:

— Вчера ночью я снимала слепок с замка декана факультета Тёмного Искусства.

— Зачем?!

— Хотела взять его печеньку. Он хранит их в сейфе. А в сейфе я нашла... другое.

Она оглянулась. Достала из кармана кусочек пергамента. На нём была формула крови и знак — перечёркнутая руна.

— Это пометка о сокрытии смерти, — сказала я, и у меня зачесались бывшие следовательские пальцы. — Кто-то в академии мёртв, и об этом тщательно молчат.

— Декан жив, я его видела утром.

— А может, ты видела не декана?

Мы переглянулись.

И где-то далеко в подвале кулинарного корпуса, как по заказу, раздался крик.

А потом — тишина.

И запах палёного некро-этикета.

ЧАСТЬ 2. КРАЖА ВЕКА С ДВУХ СТОРОН

Глава 4. Первый труп. Или труп — не труп?

Крик в подвале кулинарного корпуса — это вам не шутки. Я следователь с семилетним стажем, и я знаю: есть три вида криков. Первый — «я увидел мышь». Второй — «мне на ногу упал молоток». Третий — «передо мной сейчас кто-то умер и, возможно, встанет».

Это был третий.

Мы с Ульяной прибежали первыми, потому что она знала все короткие пути — включая вентиляцию, чердак и чью-то чужую комнату, через которую мы пролетели с криком «извините, труп».

В подвале пахло пирогами. И кровью. Кровь перебивала пироги. Это отвратительно.

— Осторожно, — шепнула Ульяна, доставая из кармана отмычку-артефакт. — Могло остаться магическое поле.

— Ты собралась взламывать воздух?

— А вдруг там сейф с уликами? Я профессиональный.

Труп лежал лицом вниз между стеллажами с консервированными огурцами. Я перевернула его — и чуть не заорала сама.

Это был декан факультета Тёмного Искусства. Тот самый, которого мы с Ульяной видели утром. Живым. Неподписанным. Ходячим.

— Так, — я опустилась на корточки. — Обугленные края раны. Следы зубов. Человеческие, но с магической подсветкой. Ульяна, твои?

— Мои зубы красивее, — обиделась кикимора. — И вообще я вчера была в библиотеке. Меня видел домовой.

— Домовой — алкоголик. Он кого угодно видел.

Я осмотрела карманы декана. Пусто. Ни документов, ни амулетов, ни печенья, ради которого Ульяна лезла в сейф.

— Где его личный артефакт? — спросила я.

— Какой?

— У каждого декана есть метка жизни. Если он мёртв, метка гаснет. А если метка горит — значит, он жив. Или...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.