Елена Рахманина – Грешник (страница 11)

Я не верила, что эти эмоции как-то связаны с любовью или даже ревностью. Просто он считал меня своей вещью и не хотел делиться. Если вещь больше не нужна – он меня выбросит на свалку, но не отдаст в пользование другому.

Одно лишь меня сейчас спасло – я выглядела настолько жалко, что Матвей удержал себя от телесного наказания. Меня.

Но стоило ему озвучить вердикт вошедшему в кабинет начальнику колонии, как у меня внутри всё похолодело.

– Заключённый номер 13366, Ямадаев – Голос Матвея звучал так, будто он зачитывает обвинительное заключение. – Проявил чрезмерную активность во время беспорядков. Факт его нахождения вне камеры вместе с сотрудником требует дополнительной, тщательной проверки на предмет сговора. До выяснения всех обстоятельств изолировать его в карцере.

– Будет исполнено, – с радостью тявкнул начальник.

Холод потёк по венам, сковывая дыхание.

Зейд ранен. Я даже не знаю, оказали ли ему должную медицинскую помощь. Всё, что я знаю о карцерах, почерпнуто из фильмов. А потому я присвоила бы этому месту самый низкий рейтинг из всех заведений, где хотела бы побывать.

И всё же я должна.

Матвей бросил на меня последний взгляд.

– Возьмите больничный, Василина Витальевна, вы выглядите уставшей.

Губы изломала улыбка. Та единственная, которую я могла бы выжать из себя.

Он вышел. За ним, кивая и заискивая, засеменил начальник колонии.

Вместо того чтобы поехать домой, я вернулась в медблок, кусая ноготь большого пальца, пока придумывала, как помочь Зейду.

В кабинет заглянула знакомая физиономия – Игорёк.

– И почему всё самое интересное случается не в мою смену? – Парнишка улыбнулся, встревоженно меня рассматривая. – Вы тут как, целы?

– Игорь – Мои губы расплылись в улыбке, будто я ждала его всю жизнь. – Мне нужна твоя помощь.

– Я к вашим услугам, Василина Витальевна. – Он тут же отдал мне шутливо честь, приложив руку к фуражке.

– Мне нужно в карцер, – перебила я. – К Ямадаеву. Сейчас.

Всё напускное веселье сползло с его лица, сменившись испугом и напряжением.

– Вы что? Туда сейчас муха не залетит!

– Понимаю, но он ранен. Ему нужна перевязка. Я врач, Игорь. Это мой долг. – Я сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза. – Ты мне поможешь. Проведёшь. И забудешь. Пожалуйста.

Я посмотрела на него тем взглядом, который до замужества оказывал на моих ухажёров оглушающее воздействие. Мужчины не могли отказать девушке в беде.

Он поколебался секунду. В его глазах боролись страх и смутная симпатия.

– Чёрт… – выдохнул он, оглядываясь. – Ладно. Но быстро. На пять минут. И если нас спалят – я вас не видел и понятия не имею, как вы там оказались.

– Спалят – скажешь, что я тебя под дулом пистолета заставила, – улыбнулась ему, ошарашенная тем, что морально готова выложить мужу и эту версию событий.

После неё он наверняка меня убьёт.

Мы шли по служебным, глухим коридорам, в которые я ещё не заходила. Игорь перекинулся с сослуживцами парой фраз, и, к моему удивлению, нас без проблем пропустили в закрытые помещения.

– Вот его камера, – Игорь указал на тяжёлую железную дверь с глазком. – Пять минут. Я постучу, когда время выйдет.

Он отодвинул засов. Дверь со скрежетом открылась внутрь.

Глава 10

Зейд

Я лежал, разглядывая потолок. В любой другой день бесился бы оттого, что попал сюда. Но сейчас, с раной в плече, ощущал лишь усталость. В карцере было промозгло, сыро и воняло телами сотен других мужиков, отбывавших здесь наказание за свои грехи.

Смешно, что я загремел сюда по собственной воле.

Впрочем, я и не рассчитывал на пятизвёздочный отель после того цирка, который сам же и устроил.

Меня «попросили» вскрыть систему безопасности тюрьмы. В тот момент мне показалось, что это неплохая забава. Да, могут пострадать люди. Но почему я должен заботиться о чужой безопасности?

Рана на плече ныла. Шальная пуля. Попади она чуть левее, и задело бы ключицу. А так, считай, отделался лёгким испугом. Заживёт через пару недель. А сейчас рана ныла и тянула. Хотелось выпить обезбола и забыться.

Ничего. И так переживу.

Я прислонился спиной к ледяной стене, прикрыл глаза. Но вместо темноты перед внутренним взором всплыло лицо доктора.

Василина Витальевна Коваль – смешно, но я не нашёл женщин, закончивших в России мед с таким же именем и отчеством.

Кто она?

Я помнил её запах, будто сам был тем парфюмером, который подбирал ноты для её кожи. Сладкий аромат ирисок, тёплый, как летнее солнце. У меня встал от одной мысли о ней – плохая тенденция. Надо с этим кончать.

Обычно я терял интерес к женщинам сразу после «завоевания». Вот такой вот я хуёвый спортсмен. Но мне всегда было немного скучно. Будто каждая девица в моей жизни недотягивала до нужной планки.

И дело вовсе не во внешности или положении в обществе. А в тех чувствах, что они рождали во мне.

Поначалу я принял доктора за обычную потерявшуюся киску – из тех, что забредают не в то место, не в то время. Таких хочется приютить, накормить, приласкать.

Дурная привычка. В детстве я притаскивал домой каждую бездомную шавку, каждого облезлого котёнка.

Доктор вызывала ту же потребность. Большие испуганные глаза, дрожащие руки и умопомрачительный запах.

Во время первого осмотра, когда она трогала меня своими тонкими прохладными пальчиками, вся кровь прилила к члену и, кажется, не собиралась возвращаться обратно. Было забавно наблюдать за тем, с каким интересом она изучала моё тело.

Часть меня желала заглянуть к ней в трусики и проверить, насколько они мокрые.

Но, к сожалению, доктор явно из тех женщин, которым нужны любовь, чувства и прочая дребедень, чтобы разрешить доступ к своему белью. Хотя сильно сомневаюсь, что она испытывает чувства к своему извращенцу-мучителю, который оставляет на её теле кровоподтёки.

Разве что доктор любит пожёстче?

Кто знает, что скрывается за её невинным взглядом.

Каждый раз, складывая уравнение с новой переменной, я получал разный ответ.

Женщины её статуса – с манерами, образованием, ароматом дорогих духов и обручальным кольцом за пятьсот тысяч на пальце – не работают врачом в колонии строгого режима.

А если она не сторонница жёсткого БДСМ, значит, кто-то методично её истязал. И этого человека она боится больше, чем любого уголовника.

Складывал в голове почти алгебраическую формулу. Что мы имеем?

Одну образованную красотку с затравленным взглядом. Её мужа или любовника с низким тестостероном, но высоким желанием подтвердить свою слабую силу, доминируя над женщиной.

И, скорее всего, у этой красотки рыльце в пушку.

Иначе почему она до сих пор не сбежала от своего морального урода?

Готов поспорить, прокурор знает о ее проблемах. И, возможно, предложил ей решение.

Через меня.

Девочка накосячила где-то по-крупному. Может быть, из-за неё умер пациент. Или она влезла в долги. Или попросила прокурора защитить её от жестокого мужа.

Вариантов масса.

И теперь отрабатывает. В самом мерзком месте, куда только можно было её запихнуть.

Мне довелось познакомиться с прокурором области. Урод со стылыми, давно лишёнными жизни глазами по фамилии Володин.

Однажды он предложил сделку Деду Бограту, но решение о её заключении выпало мне. Я немного порылся в биографии Володина – редкий извращенец. Одно дело – продажа оружия за границу, но то, чем промышлял он, выходило за пределы даже моих моральных границ.