Елена Рахманина – Грешник (страница 10)

– Точно, как я могла забыть, – зло выцедила, – твоя смазливая внешность всё время сбивает меня с толку.

Правильно было бы его поблагодарить за спасение, но на меня накатывала иррациональная злость. Больше всего я злилась на Матвея – ведь именно по его вине я оказалась заточена в этом месте.

– Вы тоже ничего, доктор, – широко улыбнулся, будто мои слова – лучший в мире комплимент.

Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Реальность давила на плечи невыносимым грузом. Сердце болезненно билось в груди.

– Мне страшно, – выдохнула я, уткнувшись лбом в колени.

Он молчал какое-то время, а затем опустился на пол рядом со мной.

– Спасибо, – тихо сказала я, не поднимая головы. – За то, что вытащил меня.

– Будешь мне должна, доктор, – просто ответил он.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, какую плату он запросит.

– И что ты попросишь взамен?

Глава 9

– Чтобы я помогла тебе сбежать?

В ответ Зейд раскатисто рассмеялся, откинув голову назад. Словно моё предположение его жутко позабавило. Чёрт возьми, в этот момент я даже позабыла, где нахожусь. Один этот смех способен вымести все мысли из головы, оставив в черепе лишь грязные фантазии.

– А ты бы пошла на это? – Направленные в мою сторону карие глаза почти меня поглотили.

Уверена, что любая женщина на моём месте на многое пошла бы ради его внимания, радуясь любой подачке, как дрессированная собачонка.

– Нет.

Его губы дрогнули в подобии усмешки.

– Хорошо, а как насчёт поцелуя?

Вопрос выбил воздух из лёгких, накрыв меня жутким смущением. Заставив ощутить себя жалкой школьницей, к которой подкатывает самый красивый мальчик параллели.

В качестве напоминания о своём статусе я подняла руку с ненавистным обручальным кольцом.

– Попроси что-нибудь другое, например, сигареты или сгущёнку. – Отвела взгляд, ловя себя на том, что слежу за тем, как перекатываются мышцы заключённого под робой.

Вместе с кольцом я вновь продемонстрировала ему синяк. Он был такой чёткий, что под кровоподтёком почти с дактилоскопической точностью отпечатались пальцы мужа.

– Тебя бьёт муж или любовник? – Зейд склонил голову, на этот раз задавая вопрос совершенно серьёзно, смерив меня тяжёлым, проникающим взглядом.

– Спезнац! Открыть дверь! Немедленно!

Я вскочила на ноги, сердце забилось от облегчения.

Зейд посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование. Он явно предпочёл бы продолжить разговор о моей личной жизни.

– Открываю, – громко сказал он, отодвигая ригель. – Я заключённый. Со мной врач.

Дверь распахнулась с такой силой, что он едва успел отшатнуться. В медблок ворвались бойцы в полной экипировке – автоматы наготове, бронежилеты, шлемы.

– На пол! Руки за голову!

Зейд начал поднимать руки. Один из бойцов, на взводе после бунта, среагировал инстинктивно.

Прозвучал выстрел. Я не сразу поняла, что произошло. Зейд дёрнулся, схватился за плечо. Между пальцев проступила кровь.

– Нет, что вы делаете, он мне помог! – закричала я, бросаясь к Зейду, но старший группы перехватил меня за руку.

– Спокойно. Всё хорошо. – Вперёд вышел явно кто-то выше по званию. – Вы ведь Василина Витальевна? Нам сообщили, что вы по неосторожности оказались в камере в начале бунта. Вы в порядке?

– Да, – выдавила. – Я в порядке. Этот заключённый помог мне добраться сюда. Ему нужна помощь, позвольте её оказать.

Сотрудник Росгвардии принял деловой и напыщенный вид, пока Зейд лежал лицом в пол, истекая кровью.

– Не по протоколу. Здесь скорая, ему окажут помощь. Вам она тоже нужна, вы в шоковом состоянии.

Тут мужчина оказался прав, меня жутко трясло, а перед глазами мелькали звёздочки. Сейчас я не способна выполнять работу. Осознание произошедшего ещё не до конца уложилось в голове. А потом, дальше будет хуже. Я знаю.

Зейда сковали наручниками и увели.

Чётко и быстро.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Допросы, протоколы, объяснения. Меня осмотрел прибывший врач скорой помощи, вколол, по ощущениям, лошадиную дозу транквилизатора.. Начальник колонии принёс извинения за то, что я оказалась в эпицентре бунта, пообещал разобраться.

Позднее я узнала, что часть заключённых убили при попытке побега. Организаторов выявили и изолировали.

– Как такое вообще могло случиться? – спросила я, сидя в кабинете начальника тюрьмы с чашкой горячего липового чая.

– Взлом системы электронных замков, – устало ответил тот. – Кто-то из персонала помог. Уже ведём проверку.

– Мне нужно навестить Ямадаева. Как я уже говорила, если бы не он, меня не было бы в живых.

Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно. Хотя сама не понимала, как не скатываюсь в истерику.

Раздалась трель внутреннего телефона, начальник поднял трубку и, дав короткий ответ, повесил её.

– Из-за чрезвычайной ситуации и утечки информации в федеральные СМИ к нам летит лично прокурор Володин со следственной группой. Он уже поставил вопрос о халатности на контроль в Генпрокуратуре, – раздражённо поделился начальник, явно ощущая, что дни на этой должности у него на исходе.

Слова обрушились на меня тяжёлыми камнями. А я не сомневалась, что муж захочет узнать историю из первых уст…

Муж прибыл через сорок минут. Меня вновь вызвали в кабинет начальника, не давая возможности отдохнуть. Голова кружилась от лекарств. По-хорошему, после случившегося мне бы пару дней отлежаться.

Матвей уже восседал в кресле, хотя хозяин кабинета нервно ёрзал рядом. Он даже не посмотрел на меня. Изучал какой-то рапорт, делая пометки.

– Вы можете нас оставить, – сказал он начальнику, не поднимая головы.

Тот, с видом побитой собаки, покорно вышел. Мы остались наедине.

Только тогда Матвей поднял глаза. От его взгляда мне захотелось забиться в угол.

– Сядь, Василина Витальевна, – насмешливо произнёс. – Твой отчёт я читал. Нелепая сказка. А теперь я хочу услышать правду о том, что произошло между тобой и заключённым.

Я села в кресло напротив, ощущая лишь вселенскую усталость.

– Он находился в камере, где я оказывала помощь. Когда начался хаос и конвоиры отступили, он предложил вывести меня в безопасное место. Я согласилась. Он отвёл меня в медицинский блок и забаррикадировал дверь. Ничего более.

– Ничего более? – Матвей откинулся в кресле, изучая меня с надменным видом. – «Помог». «Спас». Трогательно. Особенно для человека, осуждённого по 105-й статье. Ты понимаешь, как это выглядит, Васенька?

Есть у меня подозрение, что мой муж так высоко поднялся по служебной лестнице, потому что у него имелось весьма неприятное для подсудимых качество – он чуял ложь, как собака чует затравку.

– Нет, не понимаю. Я не знаю зачем он это сделал, но всё было так, как я рассказала. – Сил спорить и что-то доказывать не осталось.

– Что ты ему пообещала? Или… что ты ему уже дала?

Муж встал из-за стола, который по-хозяйски занимал, надвигаясь на меня, как пиранья, почуявшая кровь.

– Ничего. Я врач. Возможно, даже этот… убийца понимает, что убийство медика в его ситуации – лишняя статья.

– Наивная, – он усмехнулся, и в усмешке этой была неподдельная злоба. – Такие, как он, статей не боятся. У них другие мотивы. Или награды. – Он наклонился, и его дыхание, пахнущее мятным ополаскивателем, коснулось моего лба.

А дальше допрос шёл по кругу. Изматывающий и беспощадный. Раз за разом следовали одни и те же вопросы, высасывающие из меня душу.

Не знаю почему, но Матвей жутко бесился оттого, что я осталась с Зейдом наедине. Но всё равно сам кинул меня в логово, где Ямадаев был вожаком. Хотел проверить собственную выдержку?