Елена Рахманина – Бессердечный ублюдок (страница 4)

– Сойдёт, – пожал равнодушно плечами.

Я, пребывая в полнейшей растерянности, перевела внимание на отца. В словах Островского мне почудилось нечто похожее на оскорбление в мой адрес. Будто он оценил меня как товар на рынке. Но не собирался платить за меня высокую цену.

А подобного мой отец не стал бы терпеть. Однако почему-то именно Артём выглядел так, будто ему хочется залезть на стол, достать оружие и начать кровавую бойню.

Но единственное, что делал мой папа (ударение на последний слог), это прожигал его своими тёмными глазами. А мне прекрасно известно, что под воздействием подобной психологической атаки большинство сдавалось ещё до начала пыток. В доме стены толстые, но моё любопытство смогло преодолеть многие препятствия. На мою беду.

К чести Островского, он выдержал эту битву взглядов. На его лице не дрогнул ни один мускул. Поза оставалась такой же расслабленной, а он – незаинтересованным происходящим, как и раньше.

Против воли мои глаза заблудились в его внешности, петляя от тёмных, убранных от лица отросших волос до ворота белоснежной рубашки, открывавшей вид на татуировку, украшавшую его мощную шею.

Терновый венец выглядел мрачно и завораживающе, а потому я была не способна отвести взгляд от этой мрачной картинки. Могу поклясться, в нашу первую встречу он был в водолазке, поэтому я не обнаружила этого украшения.

Сейчас Островский казался более настоящим, нежели в стенах универа. Словно избавившись от лишней шелухи, маскирующей его под цивилизованного члена общества. Теперь мне стало очевидно, почему тогда он так выбивался из общей массы студентов престижного вуза. Словно нечто инородное. Он той же масти, что и мой отец. Бандит и преступник, от которого следует держаться подальше, если я не хочу повторить судьбу матери.

Когда мои глаза поднялись по его тёмному, поросшему щетиной квадратному подбородку, чувственным губам, которые снились мне в кошмарах, нашёптывая угрозы, я осознала, что слишком откровенно пялюсь на него. Жар согрел щёки, когда Островский поймал меня на месте преступления.

И я тут же отвела глаза, чтобы встретиться с насмешливым взглядом блондинки. Чёрт.

– Для чего я сойду? – вопрос слетел с губ, потому что я почти не сомневалась, что сейчас гости разойдутся, а меня так и оставят в неведении.

– Поздравляю тебя, дочь. Ты выходишь замуж за Артёма Островского. Ваш брачный контракт уже подписан, – сообщил отец.

– Что?

Я невольно подалась вперёд, отчаянно желая, чтобы слух меня подвёл. А слова отца оказались всего лишь галлюцинацией, вызванной передозировкой сахара после двух карамельных макиато, с которыми я сегодня согрешила.

– Свадьба через месяц, – без права на апелляцию поставил точку отец.

Ища поддержки, я устремила всё своё внимание к Островскому.

Боже правый, он же в самом деле не собирается на мне жениться. Бред какой-то!

Не может же он так далеко зайти только чтобы исполнить угрозу! Или может? Тогда он просто настоящий психопат!

Но Артём проигнорировал мой испепеляющий взгляд. Зато я вновь встретилась глазами с блондинкой. На её лице застыла печаль и сожаление. Будто, глядя на меня, она уже видит мою кончину. Медленную и мучительную.

– Но ты же не можешь отдать меня за незнакомца? – Я почти никогда открыто не перечила отцу, но сейчас на кону оказалась моя судьба.

– Этот вопрос решённый.

В подтверждение своих слов отец через мачеху передал мне чёрную бархатную коробочку. Нетрудно догадаться, что в ней помолвочное кольцо. Гости явились не с пустыми руками. Готова биться об заклад, кольцо тоже выбирала блондинка.

Интересно, кто она ему?

Меня не терзало любопытство. Мне не хотелось видеть, что там внутри. Поэтому я лишь сжала коробочку в кулаке, мечтая обладать такой силой, чтобы она развеялась в прах. Как и эта сделка.

Я всегда знала, что жениха мне выберет отец. Но не так. Это происходит не так.

Я множество раз наблюдала, как в наш дом стекаются достойные парни для знакомства с Миланой, которая свайпала их влево как недостойных кандидатов в «Тиндере». Потому что этой принцессе никто не мог угодить. Но папа никогда не настаивал и ждал, когда сердце его принцессы растает.

Но мне никто не предоставил выбора. Или даже намёка на то, что я могу иметь хотя бы одно право вето.

От осознания того, насколько к нам разное отношение, сердце в очередной раз закровоточило. Я вновь стиснула подол платья, ощущая, как лёгкие наполняются огнём, а слёзы подступают к глазам. Но разреветься перед таким количеством гостей будет слишком позорным испытанием.

Тем более что я не собиралась выходить замуж за Артёма Островского.

Глава 4

Сомневаться в том, что для Островского я не более чем часть сделки, причём самая неприятная, не приходилось. Отец считает меня наивной маленькой дурочкой. Может, так оно и есть, но всё же, что бы он там ни думал, зачатки разума у меня имелись. И я точно знаю, что не привлекаю Островского.

Но в нашем мире договорные браки не всегда завязаны на взаимной симпатии жениха и невесты. Особенно когда женят нелюбимую дочь. Но тем не менее Артём именно та сторона, чьё мнение в этой сделке учтено.

Поэтому мне так интересно узнать, почему он согласился на брак со мной. Он явно не из тех парней, что торопятся обзавестись семьёй. Не в двадцать два года. К тому же он русский и не связан обычаями, в которых пытался растить меня отец.

Адам Ибрагимов отдал молчаливый приказ, и один из охранников сопроводил меня в мою комнату. Как под конвоем. Теперь этот дом и привычные стены стали напоминать тюрьму. Красивую, стильную камеру, из которой меня этапируют в дом мужа.

Я металась из угла в угол, стараясь придумать план. Способ избежать незавидной участи нелюбимой жены.

И чёрт возьми, в моих руках все карты. Может, мой отец и считал мой блог бесполезной тратой времени, но я неплохо зарабатывала на рекламе, за которую всегда просила наличные. И сумела накопить довольно приличную сумму.

Идея сбежать из отчего дома будоражила, пугала и одновременно дарила огонёк надежды.

Пока я размышляла, насколько далёкий нужно выбрать город или даже страну, чтобы длинные руки моего отца не добрались до меня, дверь распахнулась.

Старшая сестра с брезгливым выражением на лице зашла в мою комнату. Я бы покривила душой, говоря, что не знаю, отчего она меня так не любит. Но мне был известен ответ на этот вопрос. Ей ненавистен сам факт моего существования. Ведь я плод измен её отца.

Будто в том, что я родилась, имелась и моя вина.

– Выкидыш, я так надеялась, что, когда зайду в твою комнату, обнаружу, что ты перерезала себе вены, но ты меня вновь разочаровала, – томно пропела сестра, обходя меня по кругу с видом голодной пантеры, вышедшей на охоту.

В груди образовалась неприятная тяжесть. Я никогда не умела ей противостоять. Отчасти потому, что всегда желала её одобрения и внимания. Глупая иррациональная потребность отвергнутого ребёнка.

– С чего бы мне это делать? – поинтересовалась, недоумевая.

– Ты выглядела такой расстроенной, когда узнала о свадьбе.

Сестра провела кончиком острого длинного ногтя по моему рабочему столу.

Противный скрежет раздражал слух. Я вся подобралась, подозревая, что ей в голову может прийти идея сломать мою драгоценную технику. От тревоги во рту пересохло. Замерла, готовясь в любой момент подорваться в сторону камеры и компьютера, чтобы подхватить их, когда сестра повалит всё на пол.

– Тебе разве не нравится Островский? Тогда в универе я видела, как ты пускаешь на него слюни.

Милана впилась в меня своими тёмными глазищами, словно хотела высосать из меня душу.

Она красавица. Порой при виде неё у меня щемило сердце и возникало желание запечатлеть на фотоснимках её привлекательную внешность. Иссиня-чёрные волосы, доходящие до поясницы, фигура с округлостями в нужных местах и ангельское личико с перманентно невинным выражением. Но стоило ей открыть рот, находясь со мной наедине, как чары рушились.

Милана убрала назад свои длинные волосы, нетерпеливо ожидая моего ответа.

А я не понимала, с чего это она вдруг озадачилась моей судьбой. Смотрела на неё, ожидая злорадства. Колких привычных оскорблений, которые она хранила специально для меня, оставаясь для других идеальной Миланой Ибрагимовой. Умницей и красавицей, настоящей дочерью своего отца.

– Тебе какая разница? – вопрос слетел с губ, хотя мне следовало придержать его за зубами.

Что-то недоброе сверкнуло в её карих глазах. Она приблизилась ко мне, как героиня из азиатского ужастика, удивительно быстро преодолев разделявшее нас расстояние. И вцепилась своими длинными когтями в мои волосы у самого основания. Больно царапая кожу головы. Я взвизгнула, пытаясь избавиться от её звериной хватки. Несмотря на свою миниатюрность, она всегда была поразительно сильной.

– Такая, что сегодня он должен был сделать предложение мне, а не тебе, Выкидыш, – прошипела сквозь зубы, поражая меня этой новостью, – и я хочу знать, что стало тому причиной. Скажи мне, тупая тварь, ты успела залезть к нему в постель и доложила об этом отцу?

Милана всегда знала, как причинить мне физическую боль так, чтобы никто другой об этом даже не догадался. В то время как я не смела ответить. Или как-то себя защитить.

Не дай бог на её алебастровой, хранимой от солнца коже появится хотя бы одна царапина, и она сразу побежит жаловаться на меня.