Елена Прудникова – Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа (страница 31)
Кстати, среди документов о восстании есть занятный штришок. В Токаревском уезде активно распространялся циркуляр губкома СТК и партии левых эсеров о применении террора к семьям коммунистов и красноармейцев, и даже было убито 15 человек, не считая порки и избиений. Не совсем понятно, действительно ли губком его принимал, или от его имени действовали местные комитеты, но тут даже не это интересно, а то, что циркуляр подтверждает: за восстанием действительно стояли эсеры, правда, не правые, а левые — но это ничего не меняет. Именно левые эсеры летом 1918 года подняли восстание против большевиков, добиваясь возобновления войны с Германией, правые подключились чуть позже. Так что и Антонов, террорист со стажем, не просто так нарисовался в рядах повстанцев и практически мгновенно пробился в руководство. В этом коренное отличие тамбовских событий от прочих восстаний: остальные являлись все же протестом против политики хлебной монополии, а в Тамбове был мятеж иного типа — политическое выступление непримиримых противников большевистской власти. И не просто так, едва окончилась война, чекисты в центре и на местах стали громить эсеровские организации. Впрочем, это уже другая история.
Как бы то ни было, за неполные два месяца Тухачевский сделал то, над чем его предшественники бились целый год. 16 июля он докладывает Ленину: восстание в Тамбовской губернии ликвидировано, СТК разгромлен, советская власть восстановлена. Бандитов осталось лишь 1200 сабель, так что добить их — уже дело техники. А вот теперь главное, цитирую: «Крестьянство скомпрометировано в глазах бандитов и ищет от них вооруженной защиты Красной армии». Правда, по губернии ходили слухи о том, что продналог — обман и что осенью, когда Красная армия уйдет, бандиты вернутся. Но слухов не избежать.
Корреспондент: И какой же ценой Тухачевский «замирил» Тамбовскую губернию?
Е. Прудникова: В конце июля он докладывал на губернской партконференции: за время усмирения было тем или иным способом обезврежено 16 369 повстанцев. Из них убито в бою — 4515, взято в плен — 985, поймано в облавах с оружием — 1244, без оружия — 405, в обмен на арестованные семьи явились с оружием — 16, без оружия — 319 человек (как видим, эта мера была малоэффективна). Куда делись остальные? По-видимому, воспользовались амнистией или просто рассеялись, затаились по домам, уехали из губернии. Всего было арестовано 1895 семей и расстреляно 274 заложника.
Корреспондент: Много это или мало?
Е. Прудникова: По подсчетам современных историков, за время антоновщины погибло в боях почти 12 тысяч повстанцев и около 1,5 тысячи было расстреляно. С советской стороны убито около 2 тысяч активистов и военных — местных уроженцев, и около 4 тысяч красноармейцев. Так что в общем масштабе потерь 274 человека — маленькое число. Если бы восстание разрослось, перекинулось на другие губернии, жертв было бы неизмеримо больше. Понимаете, нельзя выиграть войну без жертв, в том числе и среди мирного населения. Такого просто не бывает, потому что не бывает никогда. Но, как не устает напоминать Дмитрий Юрьевич, вооруженное сопротивление государственной власти карается и будет караться. Если этого не делать, наступит хаос, который отзовется уже запредельной кровью.
Корреспондент: Кстати, в ваш список не вошли еще повстанцы, отравленные газами по приказу Тухачевского.
Е. Прудникова: О, это очаровательная история!
Корреспондент: Что же в ней очаровательного?
Е. Прудникова: А вот послушайте. Действительно, в июне из Москвы привезли 2000 химических снарядов и распределили по 200 штук на боеучасток. Вот только если воспользоваться инструкцией по применению ОВ, то мы узнаем, что, имея 200 снарядов, можно при отсутствии дождя и ветра эффективно очистить от скрывающихся бандитов участок леса размерами 70 × 70 метров.
Известно, что белгородские артиллерийские курсы 2 августа обстреляли газами остров на озере Кипец. Правда, во-первых, к тому времени восстание было уже подавлено. А во-вторых, островок этот имеет размеры 200 × 80 метров, и на нем даже деревья не растут — откуда бы там взяться повстанцам? Что они — идиоты, сами себя загонять в ловушку?
Корреспондент: Тогда зачем?
Е. Прудникова: Скорее всего, курсантское начальство решило провести учения и выбрало для этого место, где уж точно ничего живого, кроме комаров, нет — даже козу, и ту с берега видно.
А главное — зачем это надо? Товарищ Тухачевский, конечно, любил технические новинки, особенно заковыристые и трудные для применения, но в полевой реальности гораздо более эффективными оказались обычные броневики.
Корреспондент: А как же знаменитый приказ?
Е. Прудникова: Был такой, мы не отрицаем. Но он…
Корреспондент: Самоликвидировался?
Е. Прудникова: Наоборот, разбух несообразно назначению. Говорится там следующее:
В сборнике документов о Тамбовском восстании приказ этот числится оперативно-секретным, за номером 0116 от 12 июня 1921 года. Что такое оперативный приказ? Это руководство к действию прямо сейчас. Ну, и кого же к каким действиям подвигнет этот поток слов? Вот реальный оперативно-секретный приказ № 108 от 15 мая из того же сборника:
1.
Вот приказ № 109 от того же числа:
2.
Так пишутся реальные оперативно-секретные приказы: все понятно, конкретно, ясно, что кому делать. А здесь что за ерунда? Какие именно леса, сколько в них должно быть бандитов для начала операции, какие именно газы? А нумерация? Какой-то выскочивший невесть откуда нолик перед номером. И потом, получается, что с 15 мая по 12 июня было выпущено всего шесть приказов? Затем: покажите мне секретные приказы, которые размножаются типографским способом. Не говоря уже о том, что приходится посвящать в тайну наборщика и типографских рабочих — чем плох штабной «ундервуд»?
Корреспондент: Что ж перед нами — опять фальшивка?
Е. Прудникова: Зачем фальшивка? Фальшивые здесь только буковки «ос» — «оперативно-секретный». А если перед нами очень страшный приказ, написанный простым, не военным языком и размноженный типографским способом — то это обычная «пугалка», прием психологической войны. Прочтут такой на сельском сходе — и бабы, наслушавшиеся ужасов о германских газах, когда муж явится из банды на побывку, станут с плачем умолять: «Вася! Сдайся ты им! А то вас всех там в лесу газами потра-а-авят!»
Корреспондент: Итак, что мы имеем в итоге?
Е. Прудникова: Крестьянских волнений, мятежей, восстаний против советской власти было много, но ни одно из них не вызвано стремлением крестьян попасть в золотую «Россию, которую мы потеряли». Большей частью это была борьба за крестьянские интересы, которые с интересами государства не совпадали никак, более того, несли прямую угрозу его существованию. Большевики выполнили все крестьянские чаяния и теперь ждали от них соответствующего ответа — поддержки новой власти в трудные времена. Не получив поддержки, все нужное стали брать силой. Тогда верхушка крестьянства взялась за оружие, при военной поддержке бывших офицеров и политической — эсеров, остальные крестьяне — из протеста против беспредела местных властей. Кроме эсеров, никто в той заварушке политических интересов не имел, так что назвать все эти волнения антибольшевистскими было бы неправильно, это была война за интересы. Кончилась продразверстка, кончились и восстания, хотя власть осталась большевистской.
Корреспондент: И в деревне наступили мир и благодать?
Е. Прудникова: Если бы! Но это уже совсем другая история, о которой — в следующий раз.
Речь П. А. Столыпина в Государственной думе 10 мая 1907 г.
Господа члены Государственной думы!
Прислушиваясь к прениям по земельному вопросу и знакомясь с ними из стенографических отчетов, я пришел к убеждению, что необходимо ныне же до окончания прений сделать заявление как по возбуждавшемуся тут вопросу, так и о предположениях самого правительства. Я, господа, не думаю представлять вам полной аграрной программы правительства. Это предполагалось сделать подлежащим компетентным ведомством в аграрной комиссии. Сегодня я только узнал, что в аграрной комиссии, в которую не приглашаются члены правительства и не выслушиваются даже те данные и материалы, которыми правительство располагает, принимаются принципиальные решения. Тем более я считаю необходимым высказаться только в пределах тех вопросов, которые тут поднимались и обсуждались. Я исхожу из того положения, что все лица, заинтересованные в этом деле, самым искренним образом желают его разрешения. Я думаю, что крестьяне не могут не желать разрешения того вопроса, который для них является самым близким и самым больным. Я думаю, что и землевладельцы не могут не желать иметь своими соседями людей спокойных и довольных вместо голодающих и погромщиков. Я думаю, что и все русские люди, жаждущие успокоения своей страны, желают скорейшего разрешения того вопроса, который несомненно, хотя бы отчасти, питает смуту. Я поэтому обойду все те оскорбления и обвинения, которые раздавались здесь против правительства. Я не буду останавливаться и на тех нападках, которые имели характер агитационного напора на власть. Я не буду останавливаться и на провозглашавшихся здесь началах классовой мести со стороны бывших крепостных крестьян к дворянам, а постараюсь встать на чисто государственную точку зрения, постараюсь отнестись совершенно беспристрастно, даже более того, бесстрастно к данному вопросу. Постараюсь вникнуть в существо высказывавшихся мнений, памятуя, что мнения, не согласные со взглядами правительства, не могут почитаться последним за крамолу. Правительству тем более, мне кажется, подобает высказаться в общих чертах, что из бывших здесь прений, из бывшего предварительного обсуждения вопроса ясно, как мало шансов сблизить различные точки зрения, как мало шансов дать аграрной комиссии определенные задания, очерченный строгими рамками наказ.