Елена Прудникова – Катынь. Ложь, ставшая историей (страница 9)

Естественно, сторонники версии Геббельса придумают, зачем, – им не привыкать выкручиваться из логических тупиков.

Судя по ее форме, «Справка» является, скорее всего, отчетом по заданию Сталина: «Товарищ Берия, товарищ Меркулов, проверьте, пожалуйста, могут ли быть какие-нибудь реальные основания обвинить нас в этом злодеянии?» Товарищи наркомы проверили и отчитались.

12 января 1944 г., рассмотрев предварительные данные, добытые чекистами, ЧГК постановила: «создать специальную комиссию по расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу (близ Смоленска) военнопленных польских офицеров». В состав комиссии вошли: члены Чрезвычайной комиссии академик Н.Н. Бурденко, ставший ее председателем, митрополит Киевский и Галицкий Николай; писатель Алексей Толстой, председатель Всеславянского комитета генерал-лейтенант А.С. Гундоров; председатель исполкома совета обществ Красного Креста и Красного Полумесяца С.А. Колесников; нарком просвещения РСФСР академик В.П. Потемкин; начальник Главного военно-санитарного управления Красной армии, генерал-полковник Е.И. Смирнов; председатель Смоленского облисполкома Р.Е. Мельников. 18 января члены Специальной комиссии прибыли в Смоленск (кроме Мельникова, который был уже там) и занялись расследованием и проверкой тех сведений, что добыли для них чекисты.

Из Сообщения Специальной комиссии по установлению и расследованию… 24 января 1944 г. Смоленск.

«Специальная Комиссия проверила и установила на месте, что на 15-м километре от города Смоленска по Витебскому шоссе в районе Катынского леса, именуемом “Козьи Горы”, в 200-х метрах от шоссе на юго-запад по направлению к Днепру, находятся могилы, в которых зарыты военнопленные поляки, расстрелянные немецкими оккупантами.

По распоряжению Специальной Комиссии и в присутствии членов Специальной Комиссии и судебно-медицинских экспертов могилы были вскрыты. В могилах обнаружено большое количество трупов в польском военном обмундировании. Общее количество трупов, по подсчету судебно-медицинских экспертов, достигает 11 000.

Судебно-медицинские эксперты произвели подробное исследование извлеченных трупов и тех документов и вещественных доказательств, которые были обнаружены на трупах и в могилах.

Одновременно со вскрытием могил и исследованием трупов СК произвела опрос многочисленных свидетелей из местного населения, показаниями которых точно устанавливаются время и обстоятельства преступлений, совершенных немецкими оккупантами».

Это, впрочем, тоже все слова – как и у немцев. А что у нас с фактами?

Место преступления

Чекисты начали, как и положено в нормальном уголовном деле, с осмотра места преступления.

Из справки о результатах предварительного расследования так называемого «Катынского дела».

«Местность “Козьи Горы” расположена в 15 км от Смоленска по шоссе Смоленск – Витебск. С севера она примыкает к шоссе, с юга – подходит вплотную к реке Днепр. Ширина участка от шоссе до Днепра около одного километра. “Козьи горы” входят в состав лесного массива, называющегося Катынским лесом и простирающегося от “Козьих Гор” к западу и востоку. В двух с половиной километрах от “Козьих Гор” по шоссе к востоку расположена железнодорожная станция Западной железной дороги Гнёздово. Далее на восток расположена дачная местность Красный Бор».

Этот факт устанавливается показаниями не шести, как у немцев, а нескольких десятков свидетелей. Как чекисты, так и СК, допрашивая их, совершенно автоматически интересовались: был ли до войны свободный доступ в Козьи Горы? И каждый раз получали один и тот же ответ: да, был, в этом лесу постоянно устраивали гуляния, собирали хворост, грибы, пасли скот, через него ходили на Днепр купаться. Даже территория дачи НКВД, невзирая на «страшную» аббревиатуру, не являлась запретной зоной. (Что, кстати, заставляет усомниться и в том, что здесь проводились расстрелы тридцать седьмого года.)

Одному из участников проводившегося в 2010 году круглого стола по катынской проблеме, доктору исторических наук, профессору А.Ю. Плотникову попал в руки путеводитель по Смоленской области 1933 года. Там написано, что это еще и место отдыха горожан, куда можно доехать аж по целым двум железнодорожным веткам или на автобусе. Более того, недалеко от дачи НКВД на берегу Днепра имелась пристань, куда приходили из Смоленска пассажирские пароходики[14].

Получается, что Смоленское УНКВД в мирное время ухитрилось тайно провести массовые расстрелы в двухстах метрах от шоссе, между станцией и домом отдыха, в окружении множества деревень и хуторов, при постоянно гуляющем по лесу местном населении. Это ведь Смоленская область, а не Кольский полуостров, где можно увести в лес не то что десять, а и все сто тысяч человек, и никто ничего не заметит.

Тем более, никто из окрестных жителей не видел ни машин с приговоренными, ни свежих могил, не слышал выстрелов. Допустим, можно заставить молчать чекистов из дома отдыха, – ну а их жены и дети? Да и крестьяне окрестных деревень, а также следующие по шоссе люди загадочным образом сумели не услышать пальбы в двухстах метрах от дороги и не заметить перекопанных полян. Даже свидетели немецкой стороны ничего не слышали сами, а ссылаются на какие-то гуляющие по деревням слухи.

Если же придерживаться той версии, что поляков казнили в подвале УНКВД, – то никто не замечал колонн грузовиков, ежедневно навещавших лес. В один тогдашний грузовичок-полуторку можно было поместить человек 20–25 (на то она и полуторка), стало быть, для захоронения 11 тысяч человек требовалось 450–550 рейсов. Между тем такое паломничество автотранспорта осталось совершенно незамеченным окрестным населением, и столь же незамеченным осталось невыразимое состояние леса после того, как там несколько недель топтались грузовики.

Не говоря уже о том, что и машины надо было откуда-то брать. Даже если расстрелы длились месяц – все равно получается по двадцать рейсов в день. Живых можно погрузить и выгрузить за 10 минут, но с трупами – возня долгая, тем более что окрестных колхозников на погрузку-разгрузку не привлечешь, ибо не дрова возят… Кроме того, все дело надо было обстряпать ночью, потому что днем таскать трупы из подвала в грузовики на виду у всего оперсостава тоже не вполне грамотно, оперсостав же в то время работал не с девяти до пяти, а сколько надо. Стало быть, в распоряжении расстрельщиков оставалось лишь несколько предрассветных часов, так что все эти двадцать машин приходилось задействовать не «челноком», а единовременно. У НКВД, естественно, такого количества грузовиков не было – зачем им столько? – а значит, должна была проводиться мобилизация автотранспорта. У каждой же мобилизованной машины был водитель, которому рот не замажешь, был возмущенный председатель колхоза или завгар – лишних машин в то время в народном хозяйстве не водилось, и мобилизация ни у кого восторга не вызывала. Да и ремонтные рабочие, которые потом отскребали от крови доски кузова, тоже имели свое мнение и пили горячительные напитки… Кстати, в этом случае в лесу надо было вырыть могилы на 11 тысяч человек – а это очень немаленькие ямы. Не чекисты же работали землекопами – на них и так, помимо повседневных дел (а избытка кадров в НКВД в то время как-то не наблюдается), взвалили возню с расстрелами.

И ни фига себе секретная операция!

Но и это еще не всё!

«Ученик ремесленного училища связи Устинов Е.Ф. показал:

“Перед войной в Катынском лесу… находился пионерлагерь Облпромкассы, и я был в этом пионерском лагере до 20 июня 1941 года… Я хорошо помню, что до прихода немцев никаких ограждений в этом районе не было и всем доступ в лес и в то место, где впоследствии немцами демонстрировались раскопки, был совершенно свободный”.

…

В официальной справке от 3 января 1944 г. за № 17 Смоленский Городской Совет депутатов трудящихся удостоверяет, что:

“…Район Козьих Гор и прилегающих к нему Катынского леса и Красного Бора являлся местом отдыха трудящихся города Смоленска, местом маевок и общественных гуляний и никогда, вплоть до захвата города Смоленска немцами (16 июля 1941 г.) не подвергался никаким ограничениям и запретам в смысле передвижения населения по всей указанной территории”».

Смоленская областная промстрахкасса в своей справке за № 5 от 5 января 1944 года удостоверяет, что район Козьих Гор и прилегающей к нему местности «является местом организации пионерских лагерей, принадлежавших системе Промстрахкассы по Смоленской области».

Как видим, маразм еще сгущается. Летом 1940 года приехавшие в лагерь детишки совершенно не поинтересовались, что это за длинные холмики выросли неподалеку. И землю не ковыряли, чтобы найти закопанный клад, и не бегали в самоволку посмотреть на покойников. И санитарные врачи, буквально обнюхивавшие каждый метр вокруг мест детского отдыха на предмет возможных увечий и отравлений, не обратили внимания на холмы, под которыми незнамо что зарыто. А может, их всех тоже… того?!

Как на самом деле НКВД проводил расстрелы в густонаселенных районах СССР, описано в книге, изданной еще в начале 90-х годов: «Куропаты: следствие продолжается»[15]. Там говорится, что для казней выбрали участок леса гектаров 10–15, недалеко от города, но в не слишком населенном месте, огородили его дощатым забором, обтянутым сверху колючей проволокой. За забором была охрана с собаками. Ничего подобного «катынские» свидетели немцам не рассказывали.