Елена Прудникова – Фейки об СССР. Исторические ошибки VIP-персон (страница 31)
Немцы вряд ли рискнули бы так оголить фронт под Варшавой ради довольно второстепенной операции, если бы не были уверены в том, что советские войска под Варшавой не сдвинутся с места. Вероятно, они получили от своей агентуры данные о какого-то рода «стоп-приказе», отданном Сталиным советским фронтам, стоявшим под Варшавой. Этот приказ в российских архивах до сих пор не обнаружен, возможно потому, что отечественные историки не слишком стремились найти его. Не исключено, конечно, что впоследствии этот приказ был уничтожен, или что он вообще отдавался Сталиным в устной форме — непосредственно начальнику Генштаба Василевскому и командующим 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Тем не менее, ход событий можно объяснить только исходя из предположения, что «стоп-приказ» существовал.
Начнём с танковых частей и соединений — сколько там чего было и куда они ходили.
Чтобы не дать 2-й советской танковой армии прорваться к Варшаве, немцы бросили против неё пять танковых дивизий: 3-ю СС «Мёртвая голова», 5-ю СС «Викинг», 4-ю, 19-ю и «Герман Геринг». Потеряв к 5 августа 1944 года 284 танка из 413, наши 3-й и 8-й гвардейские танковые корпуса оставили ранее занятые города Воломин и Радзымин.
После завершения боя под Радзымином 2–5 августа 1944 года в Прибалтику для нанесения контрудара у Тукумса из Польши ушла только 4-я танковая дивизия. Её поддержали ещё три танковые дивизии с других участков фронта (5-я, 12-я и «Великая Германия»).
Описывая перемещение дивизии в Прибалтику, немецкий писатель и участник Второй мировой войны Франц Куровски подчёркивает, что она передала свои позиции оставшимся под польской столицей эсэсовцам:
Там же оставалась и дивизия «Герман Геринг», несколько танков которой участвовало в разгроме восстания. Полки 19-й дивизии действовали на подступах к Варшаве до 26 августа, затем были выведены из боя, но уже 10 сентября вернулись и снова обороняли восточные подступы к городу до 21 сентября. Отдельные подразделения вошли в Варшаву и 24–30 сентября помогли уничтожить последние очаги повстанцев[27].
В свете этого болтовня Соколова про тайный «стоп-приказ» совершенно бессмысленна. Тем более, она противоречит реальным документам и действиям Красной армии. Сменив 2-ю танковую, 47-я общевойсковая армия немедленно пошла в атаку. Приказ её командования 129-му стрелковому корпусу от 15 августа гласит:
Немецкие войска ожесточённо сопротивлялись, и потому вторично взять Радзымин удалось лишь 30 августа, Воломин — 5 сентября, а восточный пригород Варшавы Прага был зачищен лишь 14-го. К этому моменту советские войска окончательно выдохлись, а немцы укрепили оборону западного берега Вислы. Переправившиеся через реку 15 сентября подразделения 1-й польско-советской армии понесли большие потери.
Из 3 тысяч человек попало в плен, убито и утонуло 1987. Подвозить подкрепления оказалось не на чем, инженерные части за 15–19 сентября потеряли все 48 плавающих автомобилей и 57 из 75 десантных понтонов. Продолжение операции в такой ситуации было самоубийством, тем более спасать оказалось уже некого. Окружённые в центре Варшавы повстанцы завершали переговоры о капитуляции, которая и последовала 2 октября.
По большому счёту, операция изначально не имела смысла, такие большие города, как Варшава, берутся не атакой в лоб, а путём обхода, что и произошло в январе 1945-го. Повстанцы могли ударить в тыл немцам, блокирующим плацдарм, что позволило бы им отступить на восточный берег Вислы, но предпочли сдаться.
Лживым является и заявление Храмчихина про Модлинский плацдарм, которого вообще не существовало. Действовавшие на млавском и модлинском направлении 48-я, 65-я и 70-я армии в боях 4 сентября — 4 ноября захватили и удержали на западном берегу Нарева два плацдарма — Ружанский и Сероцкий. Именно с них 2-й Белорусский фронт под командованием маршала Константина Рокоссовского нанёс главные удары в ходе Млавского-Эльбингской операции 14–26 января 1945 года. Менее чем за две недели советские войска вышли к побережью Балтийского моря. Германские войска в Восточной Пруссии оказались отрезаны от главных сил и обречены на уничтожение. Не имей бойцы Рокоссовского Ружанского и Сероцкого плацдармов, наступление шло бы куда медленнее. И значительная часть германских дивизий из Восточной Пруссии успела бы отойти на запад, усилив оборону Берлина.
Не менее жестокие бои шли и на других участках фронта вдоль Вислы и Нарева. Сражение за Магнушевский плацдарм шло с 1 августа по 14 сентября, за Пулавский с 29 июля по 27 августа, за Сандомирский с 29 июля по 12 сентября. Везде Красной армии удалось форсировать реки, отразить контрудары противника и удержать плацдармы, однако продвинуться дальше сил не хватало.
Освобождая Белоруссию, Литву и восток Польши, советские войска прошли несколько сотен километров, понесли серьёзные потери и оторвались от баз снабжения. Тем не менее, именно благодаря их усилиям повстанцы продержались более двух месяцев. Гитлеровцы напрягали все силы на удержание фронта по Нареву и Висле и смогли бросить на подавление восстания лишь сборную смесь из штрафных и полицейских подразделений, а также коллаборационистских формирований и отдельных подразделений армейских дивизий (всего до 40 тысяч человек, поддержанных примерно 60 танками и самоходными орудиями).
Оружия и боеприпасов, вопреки лжи Олдаковского, Красная армия сбросила повстанцам ничуть не меньше, чем западные союзники и, разумеется, с боеприпасами. Согласно докладу командования 1-го Белорусского фронта Верховному главнокомандующему от 2 октября 1944 года, всего было сброшено 156 лёгких 50-мм миномётов с 37 216 минами, 41 780 ручных гранат, а также 505 противотанковых ружей, 1478 автоматов, 520 винтовок и 669 карабинов с 3 млн патронов. Англо-американская авиация сбросила 380 ручных пулемётов и 4950 автоматов, пистолетов и карабинов с 5,3 млн патронов, 13 739 ручных гранат и 230 противотанковых гранатомётов с 3115 гранатами. Если советское оружие, которое «кукурузники» По-2 сбрасывали с малых высот без парашютов, иногда повреждалось, то союзники скидывали свои парашютные контейнеры с такой высоты, что нередко бóльшая часть их попадала к немцам.
По авиации Олдаковский вообще не в теме. Сотню боевых вылетов в день может совершить только герой американских кинобоевиков типа Супермена или Терминатора. Самолётов, способных на такое, тоже не существует. Польский историк Норберт Бончик[29], со ссылкой на германский отчёт «Использование 6-го Воздушного флота в боях за Варшаву с 1.8 по 2.10.1944», даёт точные цифры. Согласно документу, 4 пикировщика Ю-87 звена обер-лейтенанта Клуссманна с 18 августа по 19 сентября сделали 711 самолёто-вылетов на Варшаву. Это 5–6 вылетов на одну машину в день, но никак не сотня.
Кроме четвёрки Клуссманна, в атаках против повстанцев участвовали другие Ю-87 1-й авиадивизии (696 самолёто-вылетов), истребители Ме-109 из той же дивизии (68) и бомбардировщики Хе-111 4-го авиационного корпуса (130). Польскую столицу бомбило много больше 6 немецких самолётов, не считая истребителей прикрытия. Именно в бою с ними погиб 12 сентября командир 67-го гвардейского истребительного полка Алексей Панов. Тем не менее согласно пану директору, и Панов, и другие павшие под Варшавой лётчики бездельничали на аэродромах.
Бой между красноармейцами на острове Рюген 8 мая 1945 года. Как советские разведчики и немцы спасли слепых немецких девочек от советских танкистов
Эту историю мне и моему другу Жене 20 августа 1968 года рассказал его отец — маршал Советского Союза К.С. Москаленко. Кирилла Семёновича срочно вызвали в Москву, и он ждал машину, чтобы ехать на аэродром. Чтобы скоротать время, Кирилл Семёнович предложил — Давайте-ка, ребята, я вам расскажу одну историю про войну…