Елена Прокофьева – Вампиры замка Карди (страница 37)
Два с половиной года продолжалось так: Конрад убегал — Магда преследовала, Конрад отталкивал — Магда обнимала. И всегда, всегда побеждала Магда. Ее объятия сделались цепкими и неумолимыми, как капкан. Конрад был добычей. Она — охотником.
Она уже научилась обращаться с ним. Знала, как проще всего его возбудить. Ей уже казалось, что у них наладились какие-то более-менее стабильные отношения. Пусть неправильные, мучительные, неровные — но относительно стабильные!
И вдруг, в декабре 1941 года — словно гром среди ясного неба! — Конрад, уехавший куда-то на восточные территории, вдруг вернулся вместе с Лизелоттой Гисслер. Вместе с внучкой доктора Гисслера, с той самой, которая когда-то вышла замуж за еврея, а потом — бросила деда. Конрад нашел ее в каком-то гетто и решил спасти. Да не ее одну — он привез еще и мальчишку, маленького кудрявого еврейчика. И доктор Гисслер принял их обоих обратно, поселил в своем доме.
Доктора Гисслера Магда осуждала меньше всего. Понятно ведь: хоть и преступница, а все-таки родная внучка, да и мальчишка — наполовину тоже родной. Старик не мог отказать им в убежище. А они воспользовались его слабостью. Нагло, подло, преступно воспользовались! Лизелотта не могла не понимать, какой угрозе она подвергает не только жизнь деда, но и нечто неизмеримо более важное — дело, которому он посвятил жизнь, его научные исследования. Но ей было все равно. Избалованная мерзавка.
Лизелотта и внешне-то выглядела гадко: тощая, бледная, маленького росточка, с тусклыми волосами, прозрачной кожей и темными кругами под глазами. Все время смотрела затравленно, испуганно дергалась, стоило ее окликнуть. Иногда Магде казалось, что Лизелотта слегка не в своем уме. Впрочем, это вполне возможно: какая женщина, будучи в своем уме, выйдет замуж за еврея, а потом еще и отправится вместе с ним в гетто?! Лизелотта казалась Магде настолько убогой, ничтожной и отвратительной, что Магда просто не поверила Конраду, когда он в первый раз сказал ей, что с детства влюблен в Лизелотту и считает ее самым прекрасным человеком на земле. Магда тогда расхохоталась, считая это неловкой шуткой — и схлопотала такую оплеуху, что не смогла удержаться на ногах.
Для Магды шоком было не только признание Конрада, но и то, что он ее ударил. С тех пор, как Магда уехала из родного дома, ее никто не бил. Вспоминая побои, которым ее подвергали когда-то в детстве, в родной семье, Магда всегда ярилась и думала: если кто-нибудь еще осмелится поднять на нее руку — она просто убьет наглеца! Но вот ведь… Ей самой пришлось просить прощения, унижаться, цепляться за его сапоги, целовать его руки. Потому что Магда понимала: если она позволит Конраду уйти сейчас, покинуть ее во гневе — его очень трудно будет заставить вернуться.
Много позже она поняла, какая тактика поведения может быть единственно правильной, если она во что бы то ни стало хочет сохранить для себя Конрада.
Ей пришлось притвориться, что она — его друг. Именно друг, готовый все выслушать, понять, посочувствовать. Что касается постельных утех… Так почему бы нет, раз у них это так славно получается? Но главное, разумеется, родство душ!
Один Бог ведал, как тяжело ей было выдерживать это «родство душ». Невыносимо тяжело выслушивать откровения Конрада. Сочувствовать ему в том, что Лизелотта больше не любит его и вряд ли полюбит…
Оказывается, когда-то давно Лизелотта — «фрау Лоттхен», как нежно называл ее Конрад — чуть ли не целое лето защищала Конрада от его дядюшек, кормила сладостями и читала ему вслух интересные книжки. Ерунда, казалось бы, но мальчик преисполнился благодарности. Которую и принял за любовь. И теперь готов был всем жертвовать ради этой любви. Ну, или почти всем. Жениться на Лизелотте он, слава богу, не собирался. Ведь для солдата СС был совершенно недопустим брак с женщиной, прежде имевшей интимные отношения с евреем и родившей от еврея ребенка-полукровку: согласно расовым законам, такая женщина была уже «заражена» еврейством и не могла рожать полноценных арийских детей. Конрад рисковал уже тем, что спас Лизелотту вместе с ее отродьем из гетто. Уже тем, что сделал ее своей любовницей, великая честь для Лизелотты! А эта блеклая мерзавка даже не способна была сделать вид, что любит его, и заставляла страдать бедного мальчика. Но — «неизменно была добра». И добрее «фрау Лоттхен» Конрад никогда не встречал людей. Сейчас, пока идет война, Конрад не может на ней жениться. Но возможно — когда-нибудь потом они и соединят свои судьбы! Ведь «фрау Лоттхен» такая чистая, верная, идеал немецкой жены, прекрасная женщина. Согласно мнению Конрада, вовсе не Лизелотта была виновна в том, что совершила расовое преступление, а… Доктор Гисслер! Он позволил ей выйти замуж за этого еврея. Он не защитил свою внучку. Такую хрупкую, нежную, беззащитную! Бедненькая «фрау Лоттхен» чудом не погибла! Конрад искал ее — но не мог найти. Они встретились совершенно случайно…
Слушая весь этот наивный лепет из уст Конрада, Магда до боли, до хруста стискивала зубы. Но ни разу не сорвалась. Ни высказала, что она на самом деле думает о Лизелотте. Иногда только позволяла себе пошутить. Например, относительно любви Лизелотты к евреям. Да и то — только тогда, когда помимо Конрада, в комнате еще кто-нибудь был. Наедине с ним она бы себе таких шуток не позволила. Наедине с ним она была — само сочувствие и понимание. Она хорошо помнила ту оплеуху.
Все это было тяжело и больно.
Но Магда не переставала надеяться.
Пройдет время, Конрад повзрослеет и поймет наконец, где — настоящая любовь, а где — притворство. Поймет, что Магда создана для него самой природой. Поймет ничтожество Лизелотты. Возможно, у него наконец откроются глаза! Ведь годы не красят Лизелотту. А Магда — из тех женщин, кто в зрелости становится еще красивее.
А может быть, вопрос решится как-нибудь иначе. В конце концов, как это не грустно, но доктор Гисслер очень стар. Когда он умрет — кто защитит Лизелотту и маленького еврейчика? Который к тому времени будет уже совсем не таким маленьким…
Конрад защитит? Даже если и захочет защитить, все равно не сможет. У Конрада нет такой власти.
Магда была уверена, что Гестапо знает и про Лизелотту, и про ее расово неполноценного отпрыска. Просто пока их не трогают. Ради доктора Гисслера и его трудов, по-настоящему важных для Германии! Но потом, когда доктора Гисслера не станет… Тогда они займутся Лизелоттой. Магда позаботится об этом. Она не позволит Лизелотте сломать Конраду жизнь.
Да, Магда думала, что ее счастью угрожает только Лизелотта.
Она и предположить не могла, что Конрад захочет участвовать в эксперименте.
Почему?
Неужели так увлекся безумными идеями дядюшки?
Или это патриотизм такой неистовый, молодежь теперь всю так воспитывают?
Или…
Или жизнь ему вовсе не мила?
И что она может сделать, чтобы защитить его? Сорвать эксперимент? Но как? Теперь уже от нее ничего не зависит. Сама же, дура, приложила столько усилий, чтобы добиться разрешения на экспедицию! Если Гиммлер подписал приказ — назад дороги нет. Отказаться — пойти под трибунал. Но как ей удержать Конрада? Как спасти?
Ведь даже если эти самые вампиры и существуют… То скорее всего — это болезнь! Болезнь крови, передающаяся через кровь, чудовищным образом влияющая на психику! Что-то вроде сифилиса. И если даже эта болезнь до сих пор толком не описана в медицинской литературе и не имеет названия — то и лекарство от нее будет придумано ох, как не скоро! А значит…
Значит, все добровольцы погибнут.
Магда давно уже подозревала подобный исход эксперимента. Но не боялась тяжелых последствий для экспериментаторов: ведь если болезнь верно описана в романах ужасов — значит, она продлевает физическое существование и значительно увеличивает выносливость. Пусть даже и вызывает аллергию на солнечный свет, серебро и чеснок. Можно будет прививать ее восточным рабам Рейха. Очень удобно. Много неприхотливых и выносливых рабов. Магда знала одного ученого — специализировавшегося на воздействии психотропных веществ на психику — который мечтал найти рецепт знаменитого белого порошка колдунов-бокоров с Гаити. Порошка, с помощью которого бокоры превращают людей в зомби. Но пока серьезная экспедиция на Гаити была невозможна. И Магда надеялась, что в случае успеха их экспедиции, они сумеют изготовлять выносливых рабов другим способом. Правда, вампиры не так покорны, как зомби. Но их можно удерживать страхом света, серебра, чеснока!
Только вот вряд ли вампиры представляют собой именно то, о чем любит поговорить Отто фон Шлипфен. Некую инфернальную сущность. И вряд ли они способны передавать эту инфернальную сущность другим людям. Магда во всякую мистику совершенно не верила. Доктор Гисслер тоже не верил. Но он готов был экспериментировать. Он считает, что мир познан не до конца, и ученых ожидают все новые сюрпризы. В принципе, он готов был допустить существование не только вампиров, но и оборотней. И провести эксперимент по превращению добровольцев в волков. Ежели это могло бы быть полезным для Германии. А Магда была уверена, что наука уже дошла в развитии до какого-то предела и ввысь развиваться уже не будет — только вширь, охватывать все более широкие пространства. То есть новую болезнь крови — возможно открыть. А новые способности человеческого организма — это уже вряд ли. Только до сих пор она никому об этом не говорила. А теперь уже поздно сознаваться. Ее не поймут и уж подавно — не простят.