Елена Прокофьева – Вампиры замка Карди (страница 36)

Она терпела, когда Конрад целовал ее, когда его пальцы торопливо расстегивали пуговки ее платья, спускали с плеч рубашку, стягивали с ног чулки. Терпела, когда он впивался поцелуями в ее грудь, шею, бедра, живот. Его поцелуи были жадными, засасывающими. Прикосновения — жесткими. Потом он разделся перед ней — огромный, белый, бесстыдный… Должно быть, другие женщины находили его красивым. Но Лизелотта привыкла к Аарону! К Аарону, целовавшему ее так нежно, прикасавшемуся к ней так легко. Стыдливо и пылко обнимавшему ее под одеялом в темной спальне. А Конрад раздевал ее — и раздевался сам — при ослепительном свете люстры! Свет дробился в хрустальных подвесках, радужные блики скакали по стенам спальни. Голый Конрад подошел к столу, достал бутылку шампанского из ведерка со льдом, откупорил его, налил в два бокала а потом — непонятно зачем — с громким хохотом сам облился пенящимся вином! Принимая бокал с шампанским из рук голого Конрада, Лизелотта больше всего на свете боялась, что не выдержит. Разрыдается. Начнет отбиваться.

Она собрала все свои силы, чтобы не заплакать. На притворство ничего не осталось. Но Конраду, похоже, и не нужно было ее притворство. Он просто повалил ее, неподвижную, на постель и взял грубо и яростно. Он оказался неутомимым любовником. Должно быть, многие женщины мечтали бы о таком! Но Лизелотта лежала и ждала, когда же кончится эта пытка. Смотрела на мощную шею Конрада, на его горло, судорожно подергивающееся прямо возле ее глаз, на набухшую синюю вену… И снова сожалела о том, что у нее нет звериных клыков, способных эту вену разорвать.

Эта ночь была одной из самых ужасных в ее жизни. Конрад подступал к ней снова и снова, и каждый раз она думала, что этот раз — последний, что теперь он успокоится и уснет.

Уснул он только под утро. А она лежала без сна. И думала: а что, если Конрад все-таки ее обманул и Михель погиб?! Что, если она совершенно зря вытерпела сегодня эту пытку?

Сомнения и страхи не отпускали Лизелотту все три недели, которые они провели в Вене. Но потом они все-таки поехали в горы, в санаторий, и Михель действительно ждал ее там. Лизелотта успела заметить осуждающий взгляд провожавшей их медсестры. И успела подумать: какую же легенду сочинил Конрад, чтобы пристроить в этом санатории маленького еврейского мальчика? Или не нужно было легенды — достаточно приказа? А потом она увидела Михеля — и все мысли исчезли. Потому что он побежал к ней, и обвил ее тонкими горячими руками, и прижался к ней хрупким тельцем, и она тоже сжимала его в объятиях, и вдыхала запах его волос, и чувствовала его слезы на своих губах. И она клялась ему, что больше никогда, никогда, никогда не расстанется с ним. Клялась — и знала, как мало стоят ее клятвы. Потому что не властна она больше над своею судьбой. И, кажется, Михель тоже это понимал. Но ничто не могло омрачить им радость встречи! Пусть ненадолго — но они снова были вместе.

Лизелотта так и не узнала, каким образом Конрад вывез мальчика из гетто.

Конрад не рассказывал.

Расспрашивать Михеля в санатории она боялась: вдруг, их подслушивают?

А после… После у нее уже не было моральных сил начать этот разговор. Потому что обязательно пришлось бы спросить об Аароне и Эстер, о Голде и Мордехае. У Лизелотты не было сил говорить о них! И, как ей казалось, у Михеля — тоже…

Она боялась возвращаться домой к деду. Но иного выхода не было. Как-то после очередной страстной ночи Конрад очень робко принялся объяснять, почему он не может жениться на ней. Ведь он — солдат СС, а она замарала себя связью с евреем. Но он обещал, что женится обязательно, когда кончится война. И обещал признать своими всех ее детей! Вот тогда Лизелотта подумала, что вернуться в угрюмый дом деда — все-таки лучше…

Лучше, чем остаться с Конрадом навсегда.

Дед принял ее холодно. Но иного она и не ожидала. Он только велел ей держаться подальше от его гостей. И прятать от них Михеля. Впрочем, и сама она не желала ничего другого, чем держаться подальше от всех этих страшных людей в черной форме, и еще более страшных — в штатском, которые частенько наносили визиты доктору Гисслеру.

Лизелотта нашла на чердаке сундуки с платьями Эстер. Дед их не выкинул. Уже за это она могла быть ему благодарной.

Дед сильно состарился за эти годы, много болел, ему нужна была заботливая сиделка — и, разумеется, он вскоре приспособил Лизелотту на должность личной горничной и няньки. Лизелотта не протестовала: прислуживать деду, при всем его несносном характере, было все-таки легче, чем ночь за ночью терпеть пылкость Конрада.

На месте Аарона в лаборатории работала очень красивая рыжеволосая молодая немка — Магда фон Шелль. Особа во всех отношениях выдающаяся: Лизелотта видела ее ослепительную красоту, дедушка хвалил ее необыкновенные способности, а кроме того, Магда, по происхождению — крестьянка, исхитрилась выйти замуж за графа Хельмута фон Шелль! Магда была так богато одарена природой — причем в разных областях — что какое-то время Лизелотте виделось даже некоторое сходство между Магдой и столь же одаренной Эстер. Но потом Лизелотта осознала свою ошибку. Насколько Эстер была доброй и щедрой — настолько же Магда была озлоблена и чисто по-крестьянски завистлива. Насколько сильно Эстер любила Лизелотту — настолько же сильно Магда ее ненавидела!

Лизелотта долго не могла понять причин этой ненависти… Потом узнала: Магда влюблена в Конрада. Даже более того: Магда — его любовница! Когда Лизелотта услышала об этом от горничной, она в первый и последний раз обрадовалась тому, что Конрад влюблен в нее, Лизелотту. Хоть в чем-то она смогла превзойти блистательную и гениальную графиню фон Шелль! Хоть в чем-то… Но, возможно, для Магды это было важно? Жаль только, торжество омрачилось новым страхом: Магда фон Шелль могла стать опасным врагом для них с Михелем! И защитить от нее их мог один только Конрад.

Снова Конрад…

Дед вел себя по отношению к Лизелотте с презрительным равнодушием. Не скрывал, что считает ее почти что слабоумной из-за того, что она вовремя не развелась с Аароном и столько выстрадала по своей же собственной глупости. Но он не был жесток ни к ней, ни к Михелю, и ругал ее гораздо меньше, чем в детстве: наверное, потому что уже не надеялся, что его воспитание даст какие-то положительные результаты. Действительно — воспитывать Лизелотту было поздновато. А воспитывать Михеля не имело смысла: ведь он был расово неполноценным, а значит — обреченным. Не сможет же Лизелотта прятать его в своей комнате всю оставшуюся жизнь!

Только один раз дед накричал на Лизелотту. И даже в порыве несвойственного ему гнева ударил ее по руке будильником! Это случилось, когда Лизелотта дала малышке Анхелике одно из платьев Эстер для бала у Гогенцоллернов. Ну, и еще к парикмахеру свозила. Девочка выглядела таким гадким утенком! А Конрад — мерзавец. Швырнул ее в тачку с навозом. Прямо в новом платье. А у девочки сложный возраст — пятнадцать лет. Упасть в навоз в таком возрасте — смерти подобно! Лизелотта просто не могла закрыть глаза на беды Анхелики. И в день бала девочка выглядела очаровательной маленькой феей. Лизелотта несказанно гордилась делом рук своих, но дед узнал платье Эстер и пришел в бешенство. Прежде он никогда не бил Лизелотту. А сейчас — схватил первое, что попалось под руку… Будильник. Смешно!

Кажется, прекрасная Магда догадалась, чьих рук дело — внезапное преображение ее падчерицы. Во всяком случае, с того для она просто смотреть не могла спокойно на Лизелотту. Глаза становились белыми от злости. Неужели она искренне опасается, что с новой прической и в красивом платье Анхелика может увлечь Конрада настолько, что он позабудет пышные прелести Магды? А вообще — хорошо бы… Если бы он позабыл и пышную Магду, и худосочную Лизелотту, и женился бы на Анхелике. Девочка будет счастлива. Она этого заслуживает. Магда — несчастна. И поделом! А Лизелотта наконец-то сможет вздохнуть спокойно.

Конрад иногда приезжал в дом Гисслера. Вместе с обоими дядями. Аарон был прав: став взрослым, Конрад боготворил своих мучителей и был благодарен им за полученное воспитание. Когда Конрад гостил у деда, для Лизелотты наступали тяжелые времена, потому что Конрад ночами навещал ее.

Он был сентиментален. Если дело было весной или летом, он приносил ей из сада букетики цветов. А один раз даже забрался к ней в комнату через окно, рискуя свалиться и сломать себе шею.

Лизелотта очень жалела о том, что этого не случилось.

Магда мечтала родить ребенка от Конрада. Возможно, тогда ей удалось бы сдерживать страсть, перенеся часть любви с Конрада — на его подобие. Ей хотелось навеки соединиться, слиться воедино с Конрадом в их общем ребенке. Но, к сожалению, забеременеть ей никак не удавалось.

Магда всегда считала себя особой рассудительной и благоразумной, то есть расчетливой. Но в ситуации с Конрадом расчету не было места. Магда знала, что Конрад богат: у него было загородное поместье и дом в Дрездене, фабрика его отца производила парашютный шелк и приносила серьезный доход, как и все предприятия военного направления. Однако Магда предпочла бы, чтобы Конрад был беден: тогда у него появилась бы дополнительная выгода от их отношений. С помощью денег она могла бы надежнее его удерживать рядом с собой.