Елена Прокофьева – Принц Крови (страница 80)
— И что просил для тебя наш отец? — хмыкнул Филипп.
— Наш отец хотел, чтобы я стал великим королем. — ответил Луи серьезно, — Что именно он вкладывал в понятие «великий» остается загадкой, но это и не имеет большого значения, — важно то, что вложат в свой подарок фэйри. А они хитры и коварны. Наш дед, Генрих IV, просил для сына целомудрия, в итоге Людовик XIII вообще не мог иметь детей… Памятуя об этом, я не стал ничего просить для своих детей.
— Почему ты ничего не рассказал мне?! — воскликнул Филипп горестно.
— Я не думал, что для тебя это может быть важно.
— Черт возьми, Луи! Если бы только я знал раньше, что мир не таков, каким кажется!..
— Хочешь сказать, что ты поверил бы в существование сказочных фей?
— Я попытался бы вызвать кого-то из них.
— Вот именно этого мне и не хотелось! — зло воскликнул король, — Твое порочное любопытство всегда приводит к неприятностям!
С этим трудно было не согласиться.
— Вызвать фей, — пробормотал король, — Ты не понимаешь, о чем говоришь… Это не какие-нибудь эфемерные создания, пляшущие на лепестках цветов, они могущественны и опасны.
— Ты видел их?
— Видел, когда заключал договор. Мы ничтожны перед ними, Филипп. Как ничтожны перед нами какие-нибудь букашки, которых мы давим ногами, не замечая.
— Однако мы не заключаем договоров с букашками.
— Фэйри заключили бы и с букашками, если бы от них, а не от нас зависела их возможность пребывания в этом мире. Полагаю, для них нет большой разницы. Одно радует, в нашем мире фэйри ведут себя скрытно, и, надеюсь, до конца моих дней мне больше не придется ничего слышать о них.
— А что ты знаешь о вампирах? — спросил Филипп через мгновение.
— Почти ничего, — признался король, — Только то, что они якобы существуют. Я спросил Камброна о том, что если в мире живут феи и эльфы, то может ли быть такое, что наличествуют и другие твари, которых мы считаем сказочными. Камброн подтвердил мне, что такие твари есть. И в числе прочих назвал вампиров и оборотней.
— Тебя не беспокоит, что Франция населена существами не подвластными тебе?
— Я никогда не видел никого из них… до сего дня. И, как я уже сказал тебе, — предпочитал о них не думать! У меня хватает забот и без сверхъестественных тварей, главное, что я уяснил, — вампиры не могут обратить человека без его согласия и не вмешиваются в дела людей!
— Они вмешиваются…
— Теперь я это вижу, — помрачнел король, — Как смел кто-то из них превратить в себе подобного принца Франции?!
— Этим кем-то был принц Парижа. Хозяин здешней нечисти.
— Но почему ты дал согласие на это, можешь мне объяснить?!
— Луи, я уже сказал тебе, что не верил в существование живых мертвецов!
— Как бы там не было, — ты позволил себя укусить!
Филипп ухмыльнулся.
— И что в этом особенного?
— Укусить себя какому-то… сомнительному господину!
— Он был недурен собой.
— Боже мой… — Людовик скривился, будто выпил уксуса или же, — что было для него привычнее, — настойку из жира повешенного пополам с кровью летучей мыши, — Не могу понять этого!
— Чего тут понимать? Представь, что хорошенькая женщина, наподобие Атенаис в ее лучшие годы, игриво предлагает укусить тебя в шею. Ты бы отказался?
— Оставь свои шутки! — возмутился Людовик.
— Отказался бы?! — округлил глаза Филипп, — Тогда ты, в самом деле, не поймешь!
Король гневно ударил кулаком по столу, вскочил с кресла и принялся ходить по кабинету из угла в угол, будто обдумывая что-то.
— Я мало знаю, — проговорил он, наконец, — Нужно будет позвать Камброна и расспросить… Пусть расскажет о вампирах все, что ему известно.
— А что именно ты хочешь узнать? — поинтересовался Филипп.
— Как можно все обратить вспять, — вернуть тебе человеческий облик!
Принц скептически покачал головой.
— Ты тоже ничего не знаешь! — Людовик досадливо махнул на брата рукой, — Все, на что ты способен, это творить глупости! Которые мне приходится исправлять! Может быть… отвести тебя в церковь? Пусть священник прочтет какой-нибудь экзорцизм? Или, к примеру, обольет тебя святой водой?
— Или воткнет мне кол в сердце, — флегматично добавил Филипп.
— Должен быть способ!
— Есть множество способов уничтожить вампира. Но его нельзя сделать живым человеком. Я мертв, Луи, — я не дышу, у меня не бьется сердце… Вампир выпил всю мою кровь, и я не умер только потому, что он напоил меня своей. Говоря по правде, я вообще больше не человек, я только кажусь им.
Филипп понимал, как Людовику трудно поверить в то, что он говорит, — как трудно признать мертвецом человека, сидящего в кресле рядом с тобой, глядящего на тебя, говорящего с тобой, и даже, кажется, почти не изменившегося. Это похоже на шутку или на страшный сон. И ничего нельзя исправить! Совершенно ничего!
— Почему ты не рассказал мне все сразу? — спросил король, — Как мог ты так долго скрывать от меня, что с тобой произошло?
— Так же, как и ты можешь скрывать от меня много всего, что кажется тебе неважным.
— Это другое! По-твоему, смерть моего брата может быть мне не важна?!
— По-моему так. Ты мог бы и сам заметить, что я переменился, если бы хоть раз взглянул в мою сторону!
— Ты как ребенок, Филипп! — возмутился король, — Еще немного и мне начнет казаться, что ты умер мне назло!
— Ну конечно, все в этом мире вертится вокруг тебя… — сказал Филипп язвительно, — Впрочем, как не печально, в данном случае действительно так оно и есть. Почему ты думаешь, я явился к тебе сегодня и так дерзко нарушил твой монарший покой? Потому что я узнал, что готовится заговор. Тебя хотят убить.
— Час от часу не легче, — вздохнул Людовик, — Кто хочет убить меня? И зачем?
Филипп изложил королю замысел своего мастера. После чего ему пришлось рассказать еще очень многое об иерархии вампиров и сложностях их взаимоотношений. Пришлось рассказать и о Темном Круге, правда, несколько смягчив краски относительно жертвоприношений.
Людовик все эти откровения воспринял на удивление хладнокровно, единственное, что отчего-то очень его задело — это то, что кто-то, пусть даже и нежить, предпочел видеть королем его брата.
— Филипп на троне Франции! — проговорил он иронично, — Никогда не видел человека менее пригодного к этой роли!
— Может быть, я был бы неплохим королем, если бы мне этого хотелось, — обиделся принц, — ты знаешь, что государственные дела всегда были для меня скучны.
— Они для тебя скучны, потому что ты ничего в них не смыслишь.
— Можешь пойти и рассказать об этом моему мастеру. Возможно, он прислушается к тебе и переменит свое решение. Сделает вампиром тебя… Знаешь, по-моему, фея, обещавшая тебе величие, явно поглумилась, — велик ты только в собственных глазах. И это твое величие не позволяет тебе видеть никого кроме себя! Еще бы — ведь ты затмеваешь солнце!
И Филипп отвесил королю шутовской поклон, не вставая с кресла.
Людовик побагровел от гнева.
— Я никогда не мешал тебе развлекаться, потакал всем твоим капризам, — и вот какую благодарность я получаю! Мало того, что из-за твоей глупости вот-вот произойдет государственный переворот, так ты еще меня в этом обвиняешь! Нужно было давно сослать тебя в Блуа!
— Ты всегда хотел от меня отделаться!
— Если бы хотел — отделался бы! Я считал, что могу доверять тебе! Я думал — ты меня любишь!
— Если бы я не любил тебя, был бы я сейчас здесь?!
Братья замолчали, мрачно глядя друг на друга.
— Я сделаю что-нибудь, чтобы защитить тебя от твоего мастера, — сказал король, — Тебя будут охранять днем и ночью. Я пошлю солдат в дом этого вампира, прикажу найти его и убить…
Филипп покачал головой.
— Так ничего не выйдет. Я уже придумал, как нам следует поступить. А ты должен будешь мне помочь… Что сталось с той девицей, дочерью ведьмы, чьи откровения ты давал читать мне не так давно?