Елена Прокофьева – Принц Крови (страница 42)

Вообще, это удивительно, что он его все-таки нашел.

В дверь приюта Филипп колотил так, будто за ним гналась Дикая Охота. И несмотря на это, человек открывший ему, выглядел удивительно спокойным. Впрочем, — после битвы с отрядом Красных Колпаков было ли еще что-то на этом свете, чего обитатели этого места могли бы испугаться? Уж явно не какого-то полоумного вампира.

Молодой, очень красивый священник, явно полукровка, смотрел на Филиппа устало и без малейшего интереса.

— Что вам угодно? — спросил он.

Филипп несколько мгновений не мог говорить, будто горло сжало тисками.

— Вампир, — наконец, произнес он, — Тот, кто убил Красного Колпака. Где он?

— Вы можете найти его в саду.

— Он жив?

Тут священник усмехнулся, как показалось Филиппу несколько саркастично.

— Жив. И даже более чем.

И вот тут Филиппа накрыло по-настоящему. Вся та разнообразная гамма чувств, что пришлось ему пережить за последние несколько часов, трансформировались в ярость, вскипевшую в нем так сильно, что Филиппу казалось, — сейчас она разорвет его на части, ну, или он убьет кого-нибудь, первого, кто попадется ему на пути. Или разнесет к чертовой матери весь этот приют, доделав то, что не вышло у Красных Колпаков.

Он отправился в сторону сада и увидел этих двоих почти тот час же, у самого входа.

Они сидели рядышком, прислоняясь к стволу яблони, довольные и расслабленные, как на пикнике. Лоррен и рядом с ним девушка, державшая его за руку и прижавшаяся щекой к его плечу. Увидев Филиппа, Лоррен что-то сказал ей, она поднялась и ушла.

Лоррен тоже поднялся и сделал шаг Филиппу навстречу.

Он улыбался светло и нежно, глаза его сияли в темноте, как хрусталь, и матово светилась кожа. Он выглядел таким счастливым и умиротворенным, он был похож на архангела, готовящегося явить миру какую-нибудь благую весть.

Слишком много слов рвалось у Филиппа с языка, но ни одно из них не могло выразить в полной мере его чувств.

Поэтому он просто молча врезал Лоррену в зубы. От всей души.

Лоррен, видимо, такого не ожидал, он не успел защититься и вообще едва удержался на ногах. Благостное выражение исчезло с его лица.

— Дьявол вас раздери! — воскликнул он, зажимая ладонью разбитую губу, — Какого черта вы делаете?!

Мгновенная вспышка боли в пораненных костяшках пальцев немного отрезвила Филиппа. Ему стало ощутимо легче.

— Проклятый идиот! — прорычал он сквозь зубы, — Мне сказали, что ты погиб!

— Я не…

— Заткнись! Тебя нельзя оставить ни на минуту! Ты начинаешь творить какие-то абсурдные самоубийственные глупости! Какого дьявола тебе понадобилось лезть в разборки фэйри?! Как ты мог так поступить со мной?!

— Не собирался я погибать! — зло воскликнул Лоррен. — Я не мешаю вам развлекаться, какого черта вы мешаете мне?! Мне было скучно сидеть в этом жалком Руане и ждать когда вы соблаговолите устать от бесконечной ебли! Я говорил вам: мне там надоело!

Филипп смотрел на него скорбно как на безнадежно больного.

— Ты. Мог. Умереть. — произнес он, чеканя каждое слово, — Ты полез в схватку, в которой у тебя не было ни единого шанса. Ради чего?

— Почему ни единого шанса? С чего вы это взяли? Это была обычная драка, самая обычная, мы прошли таких миллион…

— Ты принимаешь меня за дурака? — перебил его Филипп, — Все знают, что из себя представляют Красные Колпаки! Не каждому воину сидхэ удается справиться с ними в поединке! Я знаю, в чем тут дело: тебе приспичило попробовать крови фэйри, и как я вижу, вполне удалось это проделать! Что скажешь? Очень сладко? Стоит того, чтобы умереть?

Лоррен уже не пытался возражать, понимая, что все бесполезно. По опыту он знал, что сейчас лучше всего помолчать и дать Филиппу отораться, не подкидывая поленьев в костер его праведного гнева. Да и что он мог бы сказать? Да, это того стоит?

В таком случае, это будет последним, что он скажет в своей жизни.

Филипп и не ждал от него ответов.

— Идем, — сказал он, — Мы немедленно уезжаем отсюда. Проведем день в Руане и уедем, как только стемнеет.

— Уедем? — удивился Лоррен, — С чего вдруг?

— Ты пил кровь фэйри! — прошипел Филипп, — Стоит кому-то в Руане тебя увидеть, и все об этом узнают! Ты, может быть, забыл или, как обычно, не потрудился подумать, но к этому одинаково плохо относятся и фэйри и Совет. Тебе наплевать, я не сомневаюсь, но мне — нет!

— Не я один пил их кровь. И это было необходимо, чтобы победить.

— Будешь рассказывать это не мне, а палачу Совета, когда он явится за твоей тупой башкой. Только вряд ли он станет тебя слушать.

Не говоря больше ни слова, Филипп отправился в сторону ворот.

— Я должен попрощаться, — услышал он голос Лоррена и только раздраженно махнул рукой.

Делай, что хочешь!

Явился Лоррен только через три четверти часа, и кровью фэйри пахло от него еще сильнее, но у Филиппа уже не было сил как-то реагировать на это. Он чувствовал себя опустошенным, и на душе было тоскливо, хоть волком вой. Он сидел на скамейке у приютских ворот, прислоняясь затылком к одной из вездесущих яблонь, закрыв глаза и слушая стрекот цикад.

Лоррен сел с ним рядом и некоторое время молчал. Возможно, он все же испытывал некоторое чувство вины, хотя, конечно, ни за что бы в этом не признался.

— Это действительно вкусно, — произнес он, — Вы бы сами не смогли оторваться, случись вам попробовать… Хотите, я поделюсь?

Филипп был бы совсем не против вгрызться сейчас ему в шею, помимо прочего, он был еще и голоден, ведь даже не питался сегодня, а кровь фэйри манила. Очень-очень манила. Но он удержался. Потому что укус означал бы прощение, а Филипп в тот момент совсем не был готов Лоррена прощать.

Потом он сожалел об этом, ведь за все истекшие с тех пор годы, случая попробовать кровь фэйри больше не представилось.

Может быть, он представится теперь?

Как бы только Лоррен не убил свою полукровку в порыве страсти. Он и с людьми не особенно утруждается тем, чтобы себя контролировать, а кровь этой девки для него как наркотик.

Филипп уныло подумал, что обескровленное тело директрисы Яблоневого Приюта будет последним изящным штрихом в его смертном приговоре, и открыл одну из двух толстых ученических тетрадей, исписанных аккуратным ровным почерком. Текст был вполне читаем, но все равно разбирать рукопись было сложно с непривычки. Какое-то средневековье. Что они там, в Яблоневом Приюте, печатной машинкой обзавестись не могут? Или столь несложную механику у них там тоже клинит?

Ортанс постаралась. Сведения о фоморах действительно были изложены вдумчиво и подробно, она даже процитировала какие-то описания сражений фэйри с фоморами во всех красочных подробностях. Читая их, Филипп чувствовал, как на него наваливается тоска. По всему выходило, что твари эти опаснее Красных Колпаков, гораздо опаснее. Практически непобедимы. Даже с самыми мелкими из них, с теми, кто развлекается сейчас в Париже, чрезвычайно трудно справиться. Когда полезут остальные — это очень быстро повергнет мир в хаос.

Фоморы какое-то древнее зло, которого боялись даже сидхэ, и с которыми когда-то они едва-едва справились общими усилиями.

Что же делать?

Прежде всего, известить Совет. Потому что проблема явно выходит за рамки возможностей принца города. Ведь одними открытыми вратами дело не ограничится, спустя какое-то время этот неведомый ублюдок-сидхэ откроет следующие. Где они, интересно? Но уж наверное, не в Париже.

Совет должен что-то предпринять. Просто обязан.

Мысль эта почему-то не принесла облегчения.

Потому что Филипп хорошо представлял себе, как все будет: его звонок в канцелярию, где какая-нибудь молоденькая глупая вампирша скажет «ваша заявка будет рассмотрена в самое ближайшее время» и потом забудет о ней. Ну, ладно, он может обойти официальную процедуру, позвонить Диане и изложить все ей. Диана не дура, она поверит ему. Она поможет ему связаться с Бурхардингером (кстати, когда-то в Париж должен прибыть его колдун. Может, уже прибыл и его съели? Было бы славно, одной проблемой меньше). Бурхардингер, возможно, вынесет вопрос о фоморах на очередное — или даже внеочередное — заседание Совета. В конце которого старые упыри скажут: где там бесчинствуют фоморы? В Париже? Вот пусть принц Парижа и решает проблему. Это его обязанности. А что касается каких-то других врат, которые якобы могут открыться, то это вилами на воде писано. И не смешите нас! За те несколько тысяч лет, что мы живем на земле, конец света предсказывали столько раз, что мы уже устали паниковать. Просто Орлеанский — хитрая тварь, хочет свалить на нас свою работу.

Вот если бы убедить Совет пообщаться с фэйри… Те подтвердят опасность, и, может быть, даже помогут… Впрочем, эту задачу Совет однозначно свалит на Филиппа. Все знают, что у фэйри перед ним должок. Они обязаны ему помочь. Они обещали.

Уже смирившись с неизбежным, Филипп включил ноутбук и последующие часа полтора сочинял официальное послание в Совет, где изложил всю имеющуюся у него информацию и просил принять меры. Письмо он отправил в канцелярию и проследил за тем, чтобы оттуда пришел ответ с пометкой «получено» и входящим номером какого-то астрономического масштаба. Они там что, ведут нумерацию от сотворения мира?

Пусть даже на Совет надежды нет, поставить их в известность все равно необходимо.

Потом Филипп снова углубился в записи Ортанс, но ему помешали.