Елена Пост-Нова – Три Закона. Закон третий – Воспроизводство. Часть 1 (страница 4)

Ему дали понять, что торговаться не стоит, а как что называть – это его личное журналистское дело.

– Хорошо, если техническая сторона будет большей частью прикрыта, – не сдавался он, – тогда мы должны будем сделать упор на личностях охотников. В таком случае мы просим начать общение уже сейчас, пока есть возможность застать вас в обычных условиях. Если на подготовку к рейду нас не пускают, если мы не можем спрашивать лишнее во время рейда, то тогда что остаётся? Специалисты должны быть готовы к личным вопросам и фотографиям – кажется, подобная тема не может быть запрещена правилами Ассоциации?

Кстати, о фотосъёмке! Всё. Только. С одобрения. Специалистов.

– То же самое! Оборудование, документация и подобные вещи! Но, если мы заключаем договор о репортаже, то обычная жизненная хроника не может заключать в себе ничего запретного! Мы всё же должны найти компромисс между свободой слова и неприкосновенностью!

Перетягивание каната длилось довольно долго. Журналист проявил себя с лучшей стороны. Он явно не намеревался класть шанс своей жизни под железную стопу Гера Мичлава. Тот в свою очередь чужое волеизъявление на своей территории допускать не собирался. Впрочем, его волновала защита именно интеллектуальной собственности. Остальное человек с характером бронебойного танка проблемой не считал.

О чём в этот момент думала я? О том, что надо бы подружиться с персоной, которая на вторые сутки уже научилась отстаивать свои права перед моим наставником. У меня проснулся и простой человеческий интерес к происходящему – шутка ли, репортёры будут жить рядом несколько недель и ваять о тебе чуть ли не книгу! – и желание влиять на ход мыслей людей, которые опубликуют кусок моей жизни, тоже появилось.

После того, как юристы составили необходимый перечень взаимных претензий, и стороны его подписали, господин Тоно поймал меня перед уходом и искренне поблагодарил за помощь.

– Вы – остров спокойствия в этом урагане, Леокади! – сказал он, признательно пожимая мне руку. – Я очень рад, что буду работать именно с вами!

– Не только со мной, – пожав плечом, улыбнулась я.

– Да, но с таким единомышленником, как вы, можно сотворить выпуск десятилетия!

– Журналисты любят громкие фразы. А вот охотники, как Мичлав, и инженеры, как я, не любят. Всего хорошего, господин Тоно, меня ждёт работа и напарник.

– Прошу вас, называйте меня просто Лео! Мы на какое-то время тоже становимся напарниками!

Однако с какого именно момента начнутся наши взаимоотношения условиться не удалось. Запрос на визит на последующей неделе был отклонён. И возражения не принимались. Мичлав мотивировал отказ своей занятостью, а более того, чрезвычайной загруженностью своего помощника. И ещё – отсутствием результатов официальной психологической экспертизы, без которой за адекватных людей никого считать не будет. Расставание прошло напряжённо.

В Мастерской охотник одним только вздохом выразил всё, что полагал о новых участниках рейда.

– Ну что, маленькая моя, счастлива таким соседям? – проговорил он, закрыв глаза и запрокинув голову на спинку стула.

– Они делают свою работу, – хмыкнула я в ответ, тут же садясь за излучатель. – А мы просто будем делать свою.

– Просто будем делать… Тебя не должны отвлекать, пока не доделаешь все аппараты. Они сюда не войдут, пока ты не закончишь.

– Вы меня сохраните в целости, я знаю.

– Кстати, о сохранности – со следующей недели начинаем переходить на смеси. И постепенно увеличиваем физнагрузки. Ч-чёрт, этим придуркам тоже надо питание корректировать… Ладно, напишу в клинику – пусть сами там разбираются. Мы с тобой поедем туда в понедельник. Тяжеловатая будет неделя. Слушай, малыш, поедем-ка отдохнём душой?

Я недоумённо оглянулась.

– Выпьем напоследок, – пояснил охотник, – до рейда нельзя будет и капли в рот взять. Отпразднуем заодно что-нибудь. Хотя бы нашу с тобой популярность. Мы пашем целыми сутками, а ты, моя девочка, отсюда вообще не выходишь. Постоянно молчишь, а если говоришь, то только умные вещи. Расслабимся, а?

Он подмигнул, кивая в сторону выхода.

Воспоминания об уютном баре, бешеных танцах и ночных поездках с музыкальным сопровождением поманили меня из далёкого, свободного прошлого.

– А расслабимся, – ответила с улыбкой, вытирая руки от железной копоти.

Глава 3

Уже в машине Мичлав продолжил вести себя странновато. Кажется, мой руководитель решил прояснить содержимое моей головы. У меня не было настроя болтать, и я включила музыку погромче, чтобы насладиться поездкой и видом из окна. Но он, дав мне некоторое время, внезапно поинтересовался:

– Как ты, малышка?

– В каком смысле? – не поняла я.

– Вообще, последнее время, – он пожал плечом и покосился на меня. – Со всем этим бардаком мы оба… мальца рехнулись, мне кажется. Нет?

Надо подумать прежде, чем отвечать. Что именно он имеет в виду?

– Возможно… Но это такой период. Ничего не поделать…

– Период такой… В жизни полно случается таких периодов, а? Ну так как ты себя чувствуешь – в этот самый период?

Внутри зашевелились нехорошие подозрения. Чувствовала плоховато, меня одолевали гордость и сомнения, но ему об этом необязательно знать. Да и вообще, с чего он вдруг это спрашивает?! Заподозрил что-то после случившегося с журналистами?

– Плоховато, нет разве? – не дождавшись ответа, подсказал он, вызывая пущее моё изумление. – Что ты так удивляешься, славная моя? Думаешь, я не вижу?

Стало совсем не по себе.

– Да это нормально… Побило тебя немного за последние полгода. Ну так крепче будешь, м? Меня-то всё это только поджигает, а ты натура более тонкая. Не молчи, девочка, ты только и делаешь, что молчишь, последнее время.

– Я даже не знаю, что вам сказать, – призналась честно.

Внезапно акула последних трёх недель вспомнила о своей предыдущей линии поведения. Наверное, почуяла, что я выхожу у неё из-под контроля.

– Да, время непростое, но я его переживу.

– МЫ переживём, ты хотела сказать.

– Ну вы-то переживёте точно. И меня в том числе.

Охотник расхохотался.

– Как там твой Гелло поживает?

– Понятия не имею…

– За помощью ты к нему не обращалась. Принципиальная! Хотя мне только лучше. Но не многовато ли мы с тобой на себя навесили? В таком масштабном деле обходимся без помощников… За себя я особо не волнуюсь, потому что делаю не сильно больше, чем раньше. А вот ты, малышка? Не надрываешься?

– Нет, всё в порядке…

– Подумай не только о себе, ещё и о качестве работы.

– Нет, я со всем справляюсь. Совершенно точно, – слегка нажала я.

Мужчина посмотрел на меня с улыбкой, будто иного тона и не ждал.

– Гордая, – протянул он негромко, – по крайней мере, со мной. Ну, девочка! Скоро наша компания разбавится, может, ты и повеселеешь. По какой-нибудь причине.

И он ободряюще похлопал меня по колену.

Остальной путь прошёл в молчании. Но почему-то я почувствовала себя уютнее. Музыка снова сгладила обстановку, снова можно было ничего не говорить, причём на этот раз вполне комфортно. Бесконечные пространства вокруг Артерии заворожили и отодвинули куда-то в сторону те три недели, минувшие со времени последней такой поездки.

По прибытии на место это наваждение отошло на второй план. Едва машина плавно вписалась в парковочное место, я дёрнула дверь, чтобы выйти самостоятельно. Но она оказалась закрыта. Посмотрела на Мичлава – тот отрицательно покачал головой. Пришлось сходить как обычно с его помощью.

Бармен встретил нас как старых знакомых, препроводил на обычное место в конце стойки. Пожал мне руку, спросил о планах на этот вечер в своём заведении, пообещал какой-то новый коктейль. И тут же переключился на Мичлава. Тот с уставшим видом стаскивал с себя куртку, но, когда бармен что-то тихо ему сказал и указал глазами в сторону полупустого зала, накинул куртку обратно и повернулся в том же направлении.

– Что случилось? – спросила я.

– Твои журналюги тут, – усмехнулся мужчина и вдруг резко произнёс, заставляя абсолютно всех присутствующих вздрогнуть: – Эй, господа! Плохое начало, вы так не считаете?

Люди непонимающе оглядывались, кроме двоих, незаметно пристроившихся в глубине зала.

– Ну мы вас ждём! Остальных прошу простить – увидел знакомых, рад невероятно…

С ума сойти! В изумлении я смотрела, как те двое поднимаются из-за своего столика и плетутся к нам под недоумёнными взглядами прочих посетителей. Да, это были наши будущие сопровождающие! Они нас выследили?! Боже, никто себе такого не позволял, даже во время ажиотажа по нашим личностям после рейда и моего отказа работать в охоте! Поджидать рядом с местом учёбы или работы – ещё куда ни шло – но преследовать до другого конца города?! Какой грязный трюк!

Фотограф, кажется, готов был сквозь землю провалиться, а журналист имел вид непосредственный и приятно удивлённый. Лишь наткнувшись на мой полный искреннего изумления взгляд, он слегка стушевался.

– Господа, право, мы вовсе не ожидали!..

– Да ладно, – сразу оборвал Мичлав, по-хозяйски облокачиваясь на стойку. – Грязный трюк, однако.

Они оба стояли перед ним, как два школьника, и было чётко видно, кому принадлежит идея нас выследить.

Поспешно обернувшись к бармену, незаинтересованно отошедшему подальше, я за широкой спиной Мичлава сделала ему отчаянный знак скорее разлить спиртное по бокалам.

– Н-да, как-то не похоже, что вы у Нерия учились, – разочарованно цыкнул уголком рта мой напарник, продолжая держать незадачливую парочку под невидимым прессом.