Елена Попова – С любовью, падчерица (страница 37)
Вонзит нож в мое сердце с фразой «Так не доставайся же ты никому»?
От него чего угодно можно ожидать, раз он едва не лишил Тимура жизни.
Выманив его на улицу, у полиции будет шанс поймать его, чтобы он не успел навредить мне.
Мне и моему ребенку.
Так и не поспав этой ночью, в восемь утра осмелилась спуститься на завтрак.
Я дико нервничала и усиленно старалась скрыть это, но получалось плохо.
Достала из холодильника яйца, одно выпало из руки и растеклось по полу. Пока вытирала пол, задела миску с водой Шерхана, и теперь мне пришлось вытирать еще и воду.
Когда резала огурец, выронила из руки нож, потом задумавшись, проворонила яичницу и очнулась, когда запахло подгоревшим.
Все валилось из рук.
«И попробуй тут делать вид, что все в порядке».
Я знала, что неподалеку от дома дежурит отряд бойцов. Что стоит только Марку выйти на улицу и все это закончится. Я буду свободной. Вырвусь из этого дома, из его плена, мне больше не придется играть для него на рояле, надевать для него красивые платья и парик, ходить тенью по коридорам, чтобы не попадаться ему на глаза, бояться, что меня отравят едой или подсыплют наркотики в утренний кофе.
Я наконец-то получу свои документы и улечу.
От этих мыслей на глазах навернулись слезы.
«Вот-вот все закончится, Ева. Осталось совсем немножко».
Марк беззвучно вошел в кухню. Я вздрогнула, когда обернувшись, увидела его и едва не выронила из руки тарелку с яичницей.
― Почему ты без парика? ― первым делом спросил он и закинул на плечо банное полотенце.
Опустив взгляд, молча прошагала к барной стойке и поставила на нее тарелку.
Сев на стул, почувствовала, как он приблизился ко мне.
― Тебе понравилось с ним? ― хрипло спросил он, положив ладони на мои плечи. ― Расскажи мне, Ева. Поведай, где и в каких позах вы трахались, покажи мне, как ты стонала от удовольствия. Ну же! ― крикнул Марк и потряс меня за плечи. ― Давай! Стони! Стони громко, чтобы я слышал, как тебе нравилось отдаваться ему!
С языка чуть не слетело, что у меня с Яриком ничего не было, но я вовремя сказала себе «молчи».
Не нужно, чтобы он знал, что это его ребенок. Это будет поводом разыскивать нас, когда он выйдет на свободу.
Уверена, Марк не остановится ни перед чем, зная, что мы связаны с ним до конца жизни.
Он рывком отпустил меня, положил ладони на столешницу по обе стороны от меня, и хлопнул по барной стойке так сильно, что подпрыгнула тарелка с яичницей.
Я зажмурилась и напряглась. Следующий удар точно будет либо в мою спину, либо сразу в голову.
Но неожиданно он отошел в сторону и заговорил спокойным и в то же время безумным тоном.
― Мы избавимся от него, милая, и снова будет все, как раньше, ― он провел рукой по моей шее, затем его пальцы зашагали по позвоночнику, словно пересчитывая позвонки.
― Ты снова будешь играть для меня. Осенью мы будем собирать яблоки. Ты видела, сколько яблок на яблоне? ― нервно посмеялся Марк и провел рукой по моим волосам. ― Ты будешь гулять в саду, желтом-желтом от листьев саду, а я буду наблюдать за тобой. А зимой буду греть тебя у камина. Мы будем смотреть на огонь. Вместе. Вот увидишь, нам никто не будет мешать. Только ты и я, любимая…
Марк снова склонился к моему лицу, прижался к спине горячим телом и, аккуратно взяв двумя пальцами подбородок, повернул к себе голову.
Я невольно подняла на него взгляд, и уже не смогла оторваться от таинственных темных глаз ― они словно околдовали меня. Как и тогда, когда впервые его увидела.
И почему-то в эту минуту мне стало жаль его.
Странное чувство коснулось души, и я не могла понять: откуда оно вдруг вынырнуло? Почему именно сейчас мне хотелось сказать ему «Беги. Уноси ноги, Марк. Спрячься, иначе тебя вскоре поймают и упрячут в тюрьму».
Откуда во мне взялась жалость в этот… последний момент?
Но я ничего не могла с собой сделать.
Ведь он не виноват в том, что болен. В том, что родился таким, в том, что желал сделать меня своей и по-своему ― счастливой. Лишив свободы и отгородив от близких людей, он желал одного: чтобы я принадлежала только ему.
«Можно ли его винить за это желание?» ― задумалась я, глядя на него не моргая.
За эти дни его ухоженная борода стала гуще, а на уставшем лице лихорадочно поблескивали впалые глаза. Но он находил в себе силы продолжать бороться за меня. И даже пожертвовал похоронами матери.
Не знаю, что в этот момент вдруг переклинило в мозгу. Я открыла рот, чтобы предупредить его, но он сделал все, чтобы я резко передумала.
Ласковые прикосновения вмиг стали причинять дикую боль. Его рука сжала мое лицо, пальцы с силой надавили на скулы, его глаза потемнели и стали опасными, безумными.
― Я никогда не прощу, что ты отдалась ему. Ты поплатишься за это, Ева. Вы оба поплатитесь, ― пугающим тоном сказал он и, наклонившись, с трепетом поцеловал в губы.
― Приятного аппетита, любимая! ― Марк прищурился, медленно обтер губы после поцелуя, и, взяв в руку полотенце, вышел с кухни.
Через пару минут в ванной включилась вода, и меня отпустило.
«Господи, спасибо, что не дал мне сказать ему о том, что я было подумала», ― взмолилась я, положа руку к сердцу.
Я знала: Марк примет душ и отправится за Шерханом.
Я знала: перед выходом из дома я увижу его в последний раз.
И тут в голову закралась безумная мысль. Настолько безумная, что я не мешкая, решила воплотить ее в реальность.
Глава 36
Марк
Стиснув ручку душа, я направил струю на лицо, но ни ледяная вода, ни вчерашнее виски не помогло. Мысль, что Ева переспала с этим сукиным сыном, бегала током по всем нервным окончаниям.
«И это случилось не в Москве, а гораздо раньше. Интересно, когда она трахалась с ним? Он приезжал, когда меня не было дома? Или сама бегала к нему, когда отпускал ее в город? Хм… А может, она всего лишь подозревает, что беременна? Ведь тест так и не успела сделать. Если не беременна, то ей повезло. А если все же залетела, то придется избавиться от этого… ребенка».
Несмотря на дикую усталость, мне сегодня совсем не спалось. Как только представлял ее с ним, внутри все разрывалось на куски.
«Разве я многого от нее требовал? Нет. Нет же! Я просто хотел, чтобы она всегда была рядом. Неужели это так сложно ― Просто. Быть. Рядом. Черт возьми!» ― стукнул кулаком по стенке душевой кабины и резким движением повесил душ.
«Ведь я на все готов ради нее, а она чем отблагодарила? Крутила шашни с этим чертовым хоккеистом за моей спиной? А потом решила сбежать с ним?»
Выйдя из душевой кабины, оперся руками на раковину и шумно выдохнул.
«Пожалуй, нужно избавиться от него. От одного вовремя не избавился, и к чему все привело? Правильно ― ни к чему хорошему. Больше я не готов допускать такую ошибку. На этот раз я не позволю, чтобы какой-то сопляк забрал мою любовь».
Переодевшись в рубашку и брюки, взглянул через зеркало на принтер.
«Почему он мигает? Я что, забыл выключить его перед отъездом?»
Вышел из комнаты и выругался на новые линзы. Той фирмы, что я носил много лет, не нашел по пути в Вологду ни в одной аптеке, и мне пришлось купить другие. И, кажется, у меня на них аллергия. От них так щипало глаза, словно в их составе был перец.
Решил: сначала заскочу на рынок за мясом Шерхану, а потом заберу и самого Шера. Хотя нет, после рынка заскочу в аптеку за
Ева сидела в кресле напротив камина и задумчиво смотрела на огонь.
― Я же просил надеть парик, ― спускаясь по лестнице, брезгливо бросил я.
Она подняла на меня взгляд и слегка улыбнулась.
― Надену к твоему приезду, милый, ― хрипло проговорила она. И на этот раз даже не прыснула ядом на слове «милый».
― В чем дело? ― прищурился я.
― Да так… ― она опустила взгляд и усмехнулась чему-то своему.
«Что это еще за ребусы?»