Елена Попова – С любовью, падчерица (страница 17)
― Пошел к черту, ― усмехнулась я и, забрав чашку с кофе, пошагала в гостиную, по пути прихватив тарелку с бутербродом.
― Вижу, мое послание дошло до адресата. Какой жаркой была та ночь, правда? ― этот вопрос остановил меня в дверях. Я развернулась.
― Зачем ты это сделал? Я же вернулась, ― тихо проговорила, испепеляя его взглядом.
― Хочу, чтобы ты уяснила: я не желаю видеть тебя с другими мужчинами, ― Марк встал из-за стола и, сузив глаза, подошел ко мне. ― Если он появится на пороге этого дома или я узнаю, что ты виделась с ним еще где-либо, то в следующий раз, когда Шер бросится на него, я предпочту промолчать.
― Мразь! ― выплюнула ему в лицо и сжала губы.
― Нет, Ева, я не мразь, ― шепнул он и, взявшись за полы моей рубашки, плотоядно скользнув взглядом по декольте. ― Просто очень люблю тебя. А когда я люблю, то становлюсь способным на маленькие безумства, ― подмигнул он, перевел взгляд за мое плечо, и с его лица исчезла похотливая улыбка.
Я резко развернулась и в ту же секунду выронила кружку.
И кофе потек прямо к ногам мамы…
Глава 16
― Объясните, что происходит? Почему… П-почему ты говорил, ч-что любишь ее, МАРК?! ― голос мамы задрожал, она взглянула на нас по очереди.
― Мам…
― Замолчи, Ева! ― приказал Марк и положил руки на мои плечи. ― Я люблю твою дочь, Алла. Давно, ― решительно заявил он. ― С того момента, как ты показала видеозапись, где она играет на рояле.
Мама нахмурила брови.
― Не поня…
― И этот дом я купил не для нас с тобой, а для нас с ней, ― оборвал ее он. ― Мы останемся здесь, а для тебя я подготовил…
Мама резко вскинула руку и истерично рассмеялась.
― Нет, нет, это сон… Мне все это снится. Ну надо же, бред такой… ― она помотала головой и быстро потерла лицо.
― Ущипнуть? ― спокойно спросил Марк.
С ее лица тут же исчезла улыбка, трясущейся рукой запахнула халат и устремила на меня взгляд, которым, пожалуй, можно уничтожить целый полк.
― Это правда? ― хрипло спросил она.
― Мам…― я только хотела сказать, что так для нее будет лучше, но она размаху залепила мне звонкую пощечину.
― Не смей ее трогать! ― прогремел Марк и, сжав руки в кулаки, встал между нами.
Я приложила ладонь к горящей щеке, пошатнувшись, наступила тапками на осколок от чашки, на всю комнату раздался хруст, и ногу больно кольнуло. Но эта боль была ничтожной по сравнению с той, какую видела в глазах мамы.
― Дрянь! ― сжав губы, процедила она и снова замахнулась, но Марк загородил меня своей широкой фигурой, и мама, скривив лицо, несколько раз ударила его в грудь.
― Подонок! СВОЛОЧЬ! ― прокричала она.
― Ты не тронешь ее, ― холодно проговорил он, не обращая внимания на прилетающие удары.
― Ты… т-ты… ― подняв взгляд на Марка, мама всхлипнула и смахнула рукой слезы. ― Как ты мог? Как ТЫ могла? ― крикнула она, выглянув из-за его плеча. ― Хочешь сказать, что ты ждал ее приезда? Все это время ты, живя со мной, ждал приезда моей… дочери?
― Все верно, ― он качнул головой.
Обойдя Марка, я попыталась взять маму за руку, но та тут же отдернула ее и попятилась к камину.
― Так будет лучше для всех! Просто поверь мне!
― Не подходи! ― взвизгнула она. ― Змея. Паршивая змея, ― выплюнула мне в лицо, и судорожно вынув из кармана сигарету, зачиркала зажигалкой, но та, видимо, не работала.
Трясущейся рукой вынула изо рта сигарету и бросила зажигалку в меня.
― Как ты могла так поступить со мной? Я привезла тебя в этот дом, чтобы стать ближе, а ты… Ты разрушила мою жизнь… Отняла у меня любимого человека, крутила с ним роман за моей спиной, ― прошептала она сквозь слезы и, сжав руки в кулаки, неистово закричала и смахнула с камина вазу с цветами, что дарил мне Ярик.
И белые розы упали в разлитый кофе.
― Все еще нравятся мужчины постарше? ― нервно хохотнула она и подняла взгляд на Марка. ― Она младше тебя на двенадцать лет! На двенадцать лет, Марк!
― Именно то, что мне нужно, ― Марк встал со мной бок о бок и повернул ко мне голову. ― То, что
Я промолчала. Хотя внутри кричала так громко, что, наверное, полопались все сосуды головного мозга. Было больно смотреть на нее, но я успокаивала себя тем, что будет больнее, если ее обвинят в мошенничестве и отправят за решетку. Тогда у нее не будет ни Марка, ни квартиры, ни денег на существование, когда выпустят на волю.
― Идем. Я отдам тебе документы на машину и твою новую квартиру.
Марк указал ей в сторону лестницы и добавил:
― Фирма по-прежнему останется на тебе. У тебя не будет необходимости искать работу.
Марк прошел к лестнице, а я закрыла глаза, чтобы не видеть ее взгляд. По щекам хлынули слезы. Дикая боль сковала тело так сильно, что не могла даже пошевелить мизинцем. Вдохнула воздух с привкусом кофе и про себя сказала ей:
«Я объясню тебе все позже, мам… Когда разгадаю тайну этого чудовища».
― Ненавижу тебя… ― раздался ее гнусавый голос. ― Презираю вас обоих! Про-кли-наю! ― процедила она сквозь зубы, и по лестнице послышались быстрые шаги.
― Доволен? ― почти беззвучно спросила я, наблюдая в окно, как белый БМВ летел по полю.
― Главное, чтобы ты была довольна, ― Марк обнял меня за талию, прижал к горячему телу и положил голову на плечо. ― Алла не заскучает в каменных джунглях, можешь не переживать. С такими деньгами скучать некогда.
Я рывком сбросила с себя его руки и развернулась.
― Деньги? Ты правда думаешь, что ей нужны твои деньги? Ей нужен ты, ТЫ, а не деньги!
Вспомнила, как она кричала на втором этаже, пока собиралась, как плакала, когда садилась в машину, и от боли горло сжала невидимая рука.
― Но мне-то она не нужна, ― сахарно улыбнулся Марк и склонил голову. ― Мне нужна моя прекрасная Ева, или маленькая, упрямая зеленоглазая ведьмочка. Неважно, кем ты будешь. Мне просто нужна ты. ― Он коснулся пальцем моего подбородка, я тут же шлепнула его по руке. ― Привыкнешь, ― подмигнул он. ― Совсем скоро привыкнешь ко мне, к моим прикосновениям, и наша жизнь будет бурной рекой, из которой не захочешь выныривать.
― Даже не мечтай, что я когда-нибудь позволю к себе прикоснуться.
Марк усмехнулся, поднял взгляд на окно и его зрачки тут же превратились в крохотные точки.
― Что? Ну, озвучь, что ты подумал сейчас? Если не разрешу прикасаться к себе, нажмешь на заветную кнопку? ― я рассмеялась ему в лицо.
― Я готов подождать, Ева, ― он наклонился к моему уху и шепнул: ― Не стану тебя торопить. Дождусь момента, когда ты сама начнешь умолять поцеловать тебя.
Марк резко выпрямился, глядя на окно, скривил губы и нахмурил черные брови. Его переносицу разрезала тонкая полоска, в глазах поселилась паника.
― И кого это к нам принесло? ― задумчиво проговорил он.
Обернувшись, заметила, как к воротам дома подходит незнакомый мужчина с каким-то бумагами в руках, и в следующую секунду зазвонил домофон.
― Кто? ― грубо ответил Марк.
― ***
― Одну минуту!
Он сунул ноги в сланцы, накинул на голый торс олимпийку и задержал взгляд на джемпере Ярика.
― Чтобы этого дерьма не было здесь, когда вернусь. ― И кинул джемпер к цветам. ― И их тоже! В этом доме будут только те цветы, которые буду дарить тебе я.
Я наблюдала, как Марк подошел к мужчине, у них завязался разговор.
Пользуясь случаем, метнулась на второй этаж, вбежала в его спальню и лихорадочно заглянула во все шкафчики комода.
Но не нашла ни своих паспортов, ни его документов. Затем открыла ящик рабочего стола, но, кроме зарядки для телефона и стопки пустых белых конвертов, ничего не было. Залезла в шкаф с одеждой и аккуратно подняла тщательно сложенные вещи ― пусто. Распахнула другую дверь, где висели, судя по всему, мамины пустые вешалки и его пиджаки с рубашками. Быстро обшарила карманы и наткнулась на баночку со знакомыми мне капсулами.
Недолго думая, открутила колпачок и вытащив одну капсулу, сунула к себе в карман.