Елена Попова – С любовью, падчерица (страница 16)
― Почему, общаются, ― пожала плечами я. ― Папа до сих пор скучает по ней. За все эти годы у него не было серьезных отношений. Так, кратковременные романчики, длившиеся не больше месяца.
― Помню, он очень любил тетю Аллу. Постоянно видел его с букетом цветов.
― Только она оценила это намного позже, ― с досадой обронила я.
Вспомнила, как мама украдкой расспрашивала о папе, когда я жила с ним в Америке. Интересовалась его личной жизнью, часто спрашивала, не собирается ли обратно в Россию. Но сама ведь ни разу не решила поговорить с ним об отношениях и извиниться за скандал, который закатила ему из-за перевода в Америку. Возможно, если бы у нее было больше смелости, то мы сейчас вместе жили бы в Сиднее и даже не подозревали о существования Марка Громова…
Мы просидели на скамейке около получаса, болтали обо всем подряд, Тайсон дурачился, бегал вокруг нас и, клацая зубами, пытался поймать комаров.
Ярик рассказывал смешные истории. От одной я так громко хохотала, что какая-то женщина крикнула с балкона: «Молодые люди, ночь на дворе!» И тогда Ярик взял меня за руку и, пока мы не огребли от остальных жильцов, отправились в сторону его дома.
Я уже мечтала скорее пристроить голову на подушку и под какой-нибудь фильм засыпать рядом с ним, но… мои планы резко оборвало входящее СМС.
«Через час я нажму эту кнопку».
И следом прилетел скриншот экрана телефона Марка. На нем была шестизначная цифра, а ниже кнопка «Приостановить выплаты».
Глава 15
― Ну, слава богу! Я полночи не сплю, вся извелась! Почему не берешь трубку? ― спускаясь по лестнице и запахивая халат, сердито спросила мама. ― Как Ярослав? Что с рукой?
Она быстрым шагом направилась ко мне.
― Заштопали Ярослава! ― гаркнула я, снимая обувь. Затем бережно повесила свитер друга на вешалку и пошла в кухню попить воды.
― Евушка, клянусь, с Шерханом впервые такое, ― идя за мной, объяснялась она. ― К нам много раз приходили гости, и он ни разу ни на кого не кинулся. А сегодня как с цепи сорвался. Мы с Марком в полном недоумении, что на него нашло.
«В недоумении он… Натравил пса на человека и в недоумении?» ― злилась про себя, идя по холлу.
― Ярик, наверное, к нашему дому и на пушечный выстрел не подойдет… ― вздохнув, добавила мама.
Игнорируя ее слова, включила свет на кухне, прошагала к барной стойке и, взглянув на стол, резко застыла на месте.
«Это еще что за черт?» ― нахмурившись, я смотрела на белый конверт, на краю которого стояла ваза с клубникой.
И что-то подсказывало, что он адресован мне…
Сердце забилось у горла, руки затряслись. Вот-вот и мама его увидит, стоит ей только подойти ко мне.
Я резко развернулась и закрыла обзор на стол.
― Мам, в-все в порядке, Ярик понимает, что Шер просто охранял территорию. Он не станет писать заявление. Ты же помнишь, как он тоже любит собак, ― выводя ее с кухни, улыбнулась я. ― Просто в следующий раз, когда у нас будут гости, Шера следует держать на поводке, ― добавила, нажав на выключатель. ― Поздно уже. Идем спать. Все сегодня перенервничали.
Идя до комнаты, мама не унималась:
― И тем не менее мы все равно оплатим ему лечение и возместим ущерб за испорченную одежду.
― В этом нет необходимости. Он не потратился на медицинскую помощь. А вещи не порваны, всего лишь немного испачканы.
Остановившись у ее спальни, я пожелала спокойной ночи и хотела сделать вид, что пошла в свою комнату, но мама неожиданно взяла меня за руку.
― Ев… прости меня за то, что наговорила тебе за ужином. Прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, потому что помню слова, которые ты говорила, когда мы ехали сюда из аэропорта
Мама крепче сжала мою ладонь и прерывисто вздохнула.
― Дочь мечтала жить отдельно, приглашать друзей, быть самостоятельной, а тут отчим ставит свои условия. ― Она сердито обернулась на дверь спальни. ― Клянусь, я еще раз поговорю с Марком. Ведь до твоего приезда он говорил совсем по-другому. А теперь… В общем, не знаю, что на него нашло, ― мама приложила руку к сердцу. ― Но ты не подумай, это не из-за того, что дом по документам его, ни в коем случае. Мы все равноправные хозяева здесь. Он просто не любит все эти посиделки, шумиху, громкую музыку.
Она наклонилась к моему уху и шепнула:
― Я постараюсь уговорить его вернуть тебе долю, и купим квартиру, ладно? В лепешку расшибусь, но сделаю так, как ты хочешь. Мечтала жить отдельно, значит, будешь!― подмигнула она и тепло обняла меня.
«Нет, мам… Это ты вскоре будешь жить отдельно. А в худшем случае тебя просто затаскают по судам и отправят в тюрьму».
Как только она закрыла дверь в спальню, я на цыпочках прокралась по коридору и спустилась на кухню. Схватила конверт, быстро распечатала его и… осела на стул.
― Сволочь… ― шепнула я, глядя на фотографии.
На всех фото я была обнаженной, руки Марка сжимали мою грудь. Все снимки были почти одинаковые, менялось лишь мое выражение лица. Где-то раскрыт рот, где-то прикрыты глаза, где-то запрокинута голова…
«Он оставил
Уронила голову в дрожащие ладони и судорожно выдохнула.
«Чего он добивается? Ведь я же приехала! Вот она я! Дома! Тогда зачем он оставил здесь конверт? Зачем? Зачем он оставил тут
Подняв мокрые глаза на конверт, размыто прочитала его послание:
«Если снова захочешь погулять со своим дружком, то Алла найдет в своей сумочке точно такой же конверт. С любовью, отчим!»
На ватных ногах встала со стула и подошла к стене, на которой висело фото Марка и мамы.
«Подонок! Мразь! Какая же ты мра-а-азь… Ты же все продумал заранее, сделал так, чтобы я приехала в этот дом, по факту оставил без жилья, бросил маму в свою паутину, и стоит только тебе шевельнуть лапками, и она оттуда не выберется».
Он все тщательно спланировал. Вот только не учел один момент: а что, если я сделаю новые паспорта и улечу из России? Вот так просто, плюну на все и исчезну? Он, разумеется, скажет, что посадит маму в тюрьму. А если отвечу, что мне плевать на нее? Что он тогда сделает? Привяжет к батарее? Убьет? Натравит псину? Прикажет самолету спуститься с неба? Обрушит на Сидней ядерную бомбу? Что?
Можно пойти в полицию, но мне придется приложить немало усилий, чтобы доказать, что не сама отдалась ему, а была под наркотиками, которыми он же и накормил меня. И про шантаж на словах не поверят… И мама добровольно отдала ему деньги за квартиру, и так же по собственной воле стала владельцем фирмы. Ее никто не принуждал, она сделала это лишь благодаря своей бестолковой голове, в которой сахарная вата вместо мозга.
Задумалась, кусая изнутри губу, не понимая, как действовать дальше.
«Я же могу хоть прямо сейчас выйти из дома, и никто меня не остановит. Восстановлю документы и улечу в Сидней. Вон дверь, осталось только открыть ее и шагнуть на свободу».
Перед глазами встал скриншот экрана телефона, который он прислал мне, затем представила, как маму закрывают в тюремной камере…
Смогу ли спокойно жить в Австралии, пока она будет мотать срок? И потом… ей даже некуда будет вернуться. Он же оставить ее без всего.
Хотя нет, подпорченная репутация мошенницы навсегда останется при ней…
От злости по телу пробежал разряд тока, щеки обожгло пламенем. Глядя на его фото, я прищурилась.
«Кто ты такой? Маньяк, которого сводят с ума молоденькие девушки? Псих, сбежавший из клиники? Кто ты? Кто? Влюбленный безумец? Не-е-ет, нет, нет. Точно не влюбленный безумец. Потому что ВЛЮБЛЕННЫЕ НЕ ВЕДУТ СЕБЯ ТАК. Не накачивают наркотиками, не натравливают на людей собак, не шантажируют, не принуждают быть рядом, не оставляют такие страшные послания!»
― Я найду способ избавиться от тебя, ― злобно прошипела я, глядя на его улыбающееся лицо.
Схватила конверт и фотографии, со злостью порвала их в клочья. Затем отправилась в гостиную и кинула этот смрад в догорающий камин.
― Будь ты проклят! ― выплюнула я, глядя, как одно из фото объяло пламенем.
«Я узнаю, кто ты, Громов. И… Громов ли ты вообще!»
Этой ночью мне совсем не спалось. Я много думала, разрабатывала план, с чего начать, чтобы вывести это чудовище на чистую воду.
Не зря же о нем нет никакой информации.
А так бывает с кем? С тем, кому есть, что скрывать.
И я на сто процентов уверена, что дело вовсе не в налоговой.
Тогда в чем? Почему он нигде не фигурирует?
Это мне и предстояло теперь выяснить. Внутренний голос подсказывал, что Марк что-то скрывает, осталось выяснить, что именно.
Спустившись на завтрак, поняла, что мама с Марком еще спали. Сделала бутерброд, подошла к кофемашине, поставила чашку и чуть не подпрыгнула от голоса за спиной.
― Как спалось, любимая?
Обернувшись, заметила, как сонный Марк, зевая и разминая шею, присаживается за стол.
― Мне кофе сделаешь? ― подмигнул он и заиграл мышцами на обнаженной груди.