Елена Помазуева – Сказка о зеленоглазой колдунье и семи богатырях (страница 12)

Наши прогулки по лесу с Матвейкой давали свои плоды: грибы, ягоды, и подавалось на стол.

Мама меня не расспрашивала ни о чем. Наверняка бабушка всё рассказала, и от этого становилось еще неудобнее, хотя вины за собой никакой не чувствовала. Не рассказала бабушке только как мы с Игорем в купели купались. Не смогла признаться, что испытала чувства, мне незнакомые, но очень сильные. Не могла признаться не только бабушке, но и себе, что тянусь душой к князю, и пробегая мимо окон выглядываю его.

Мужчины выбежали из бани и бегом направились к речке. С уханьем и хохотом ныряли. Отошла от окна. Братьев голыми сколько раз видела, много раз плескались после бани. А князя увидеть боялась, хотя очень хотелось.

– Василина! – позвала мама, когда я была на кухне у печки. – Отнеси Игорю чистую рубаху и штаны, – протянула одежду.

– Хорошо, мам, – с готовностью схватила одежду и побежала в его светелку, где его поселили.

– Игорь, я тебе одежду чистую принесла! – радостно сообщила, открыв резко дверь.

Князь стоял рядом с дверью, и я почти воткнулась в его обнаженную грудь, подняла на него глаза и не смогла отвести. В его глазах снова зажглись золотые искорки. Но они не веселились, в них светилась нежность, обожание и … любовь.

– Веселинушка, – прошептал князь и закрыл за моей спиной дверь.

От звука вздрогнула и стала отступать назад, выставив одежду в руке перед собой, как щит, а второй нащупывая ручку.

– Веселинушка, не бойся меня. Я буду ждать столько, сколько скажешь, – в глазах появилась грусть, но ни одного шага в мою сторону не сделал. – Только скажи, ждать? Люб я тебе?

– Люб. Жди, – дернула за ручку и выскочила из светелки. Одежда осталась у меня в руках.

Стояла и старалась унять бешено скачущее сердечко.

– Давай одежу, отнесу ужо, – произнес Тимошка.

Я припустила бежать, хотелось вдохнуть воздуха, сердце бешено колотилось. Сбежала по лестнице и выскочила на улицу.

– Веселина, куда? Вечерять садимся! – понеслось в след от Матвейки.

Бежала по знакомой тропинке, собирая подолом платья пыльцу с поздних цветов и трав. Лесные вильки возмущенно вспархивали и махали крохотными кулачками мне в след, потом начинали хихикать. Их смех провожал меня всю дорогу до пруда.

Остановилась на полянке, где первый раз увидела князя, и не смогла подойти к пруду, позвать подружку. Вечер походил на день встречи, как и тогда солнышко садилось над прудом.

– Куда убежала, глупенькая? – спросил Матвейка, положив руки мне на плечи. – Стол накрыт, а ты прячешься, – ласково проговорил брат.

– Матвейка, я … – повернулась к нему и не могла сказать ни слова.

– Знаю, Веселинушка. По твоим глазам всё поняли. Люб он тебе. – улыбнулся брат и обнял.

Мы вдвоем шли по тропинке, феечки хихикали вслед. Некоторые подлетали, сыпали на меня пыльцу и смеялись сильнее.

– Кыш! – прикрикнул на них Матвейка. – Устроили веселье!

Перед домом он стряхнул с меня пыльцу и поддел под подбородок пальцем.

– Выше нос, сестрица. Ты ведьма, пусть и влюбленная, – весело сказал брат.

– Сильно заметно? – испугалась его словам.

– Заметно. Постарайся вести себя, как обычно, – подтолкнул меня к дверям.

Вздохнула и вошла следом за братом. Все собрались за столом, но есть не начинали, ждали нас.

– Вернул беглянку? – спокойно спросил отец. – Садитесь, а то голодные мы, хорошо поборолись. Да, князь?

– Хорошо, – согласился Игорь, он оказался рядом со мной.

Уверена, это проделки Матвейки, посадить нас рядом. А я смущалась и боялась глаза поднять.

– Веселина, подай хлеб, – попросил Матвейка.

Потянулась за тарелкой, накрытой салфеточкой, и подала брату.

– И мне, – попросил князь. Повернулась к нему и случайно наши руки встретились, салфетка вспыхнула огнем.

– Веселина! – воскликнули все одновременно.

Князь подхватил горящую тряпицу, похлопал ее между рук своих и погасил пламя. Я перепугалась больше остальных, потому что отчетливо показала свои чувства.

Князь после оттер пальцы салфеткой, забрал тарелку с хлебом из моих рук и поставил на стол.

– Спасибо, – тихо сказала Игорю и посмотрела на него, встретилась с ним взглядом, и огнем вспыхнули косы.

– Веселинушка, может, успокоишься, водички попьешь? – ласково спросила бабушка, передавая мне кувшин, который стол рядом с ней.

– Водички бы, – проговорила пересохшим горлом, и на меня пролился дождь.

– Ты только не волнуйся, – поднялся Матвейка и положил мне руки на плечи. – Не хватало землетрясение устроить и терем разрушить.

По его тону становилось понятно, насколько он веселился от души.

– Вот еще! – гордо вскинула носик и, резко поведя плечами, сбросила его руки.

Парня ветром сдуло.

– Не улеглась сила, – задумчиво произнесла мама.

– Долго она укладываться будет? – спокойно спросил князь, отряхивая капли воды с одежды.

– У кого как. В нашем роду всегда долго. Моя сила два года приживалась, у Забавушки полтора, но она активно стала в ведьмином круге работать. Людям помогать и ратникам, целительствовала долго, вот сила быстрей и привыкла к ней. – спокойно рассказала бабушка то, что в нашей семье все знали.

– Получается, чем чаще Веселина силой будет пользоваться, тем быстрей примет ее? – сделал вывод Игорь.

– Получается, так, – вздохнула бабушка. Она-то знала, что я решилась идти на Чернобога.

– Ярослав Владимирович, отпустите Веселину на борьбу с Чернобогом, – попросил Игорь, встав со стула и отвесив низкий поклон отцу.

– Веселинку? Да она мечом махать толком не умеет! – встрял ушибленный Матвей.

– Она мне как ведьма поможет, – серьезно ответил Игорь.

– Расскажи, князь, что случилось в миру, – посуровел отец.

Князь рассказывал о беде, случившейся над миром. Фразы он произносил сухие без витиеватых изысков, но говорил складно, доходчиво и показал суть проблемы.

Чернобог стал людей губить и земли их себе забирать. Потом заключил договор с учеными ведьмами, и те начали землю портить. Леса стали заброшенными, непроходимыми. Колодцы стали с тухлой водой. Выжившие после мора крестьяне покидают деревни. Перестали сажать и убирать урожай. Хлеба в княжестве не хватает, голодно совсем. Князь поначалу просто вешал ведьм, стараясь избавиться от заразы, рассаженной ими, но лучше не стало. Они запечатали ведьмины круги, и люди стали болеть, потому что Светлобог не может прийти к страждущим и помочь силой света.

Тогда князь собрал дружину, набрал из крестьян всех желающих, обучил, насколько смог, и отправился к Чернобогу в бой. Тот вышел на ратное поле и направился навстречу Игорю. Именно в этот момент князь первый раз в сказку попал, да сразу на ратные бои. Он принял богатырей за ратников Чернобога, которые не дождались сигнала к началу битвы и накинулись на его дружину.

– Прости, Ярослав Владимирович, что напал на твоих дружинников. – закончил рассказ Игорь.

Я во все глаза смотрела на князя. Всё мне в нем нравилось: и как говорит, и как стоит перед братьями и отцу прямо в глаза смотрит, как душой болеет за княжество, за простой люд, за землю печалится.

Братья и отец слушали молча, не перебивали, лица были суровые. Мама с тревогой смотрела то на меня, то на князя. Бабушка с печалью подперла кулачком щеку и вздыхала при рассказе о новых бесчинствам, творящихся в миру.

– Совсем Чернобог не думает, что делает. Неужто надеется, что Светлобог ничего не узнает? – после паузы сказал отец.

– Отец, дозволь нам с князем на Чернобога пойти. За Веселинкой присмотрим, – сказал Святополк.

Матвейка поймал мой взгляд и подмигнул за спиной князя. Отец долго молчал.

– Добро. Идете все вместе, Веселинку берете с собой. Оберегать и слушаться во всем. Сила ей дадена, а потому она лучше знает и ведает. – решил отец. – Я к Светлобогу пойду, расскажу о делах Чернобога.

Неожиданно в разговоре мое участие не обсуждалось, оно подразумевалось, как само собой. Закончив обсуждать, все принялись за трапезу. На князя снова засмотрелась, как за столом себя ведет, как кушает, благородство чувствовалось в каждом его жесте.

Когда ужин закончился, парни с увлечением стали обсуждать подробности похода на Чернобога. Взяли в оборот Игоря и расспрашивали подробности. О количестве войска противника, о ведьмах ученых, об оружии. Иногда перескакивали с темы на тему.

Я помогала маме с бабушкой убирать посуду и с интересом прислушивалась к разговору.