Елена Помазуева – Основной инстинкт (страница 8)

– Никита, я отца не оставлю, – твердо заявила ему, – В гараже точно все выключила, когда уходила. Это хорошо помню.

– Ясно. Так все и передам пожарникам. Они, кстати, молодцы. Огня совсем не боятся. Я когда за голову схватился, что твой мотоцикл внутри остался, вошли внутрь и выволокли его. Правда, там металлические детали остались. Но при таких температурах … сама понимаешь…

Он не договорил. И так все ясно. Малярка с оборудованием и сам мотоцикл, стоивший хоть сколько-то денег, сгорели дотла сегодня вечером. Металл при высоких температурах восстановлению не подлежит.

С разрешения дежурного врача устроилась на низком диванчике, обтянутого темно-коричневым дерматином, и на ножках из металлического квадрата. Сидеть на жестком и отполированном до блеска многочисленными посетителями сиденье неудобно. Невысокая спинка комфорта не добавляла. Впрочем, меня мало беспокоили удобства. Я перебирала события последних дней, стараясь выстроить логическую цепочку и понять, с чего же все началось? Но найти ответ не удавалось. Получалось, гад с модельной внешностью приступил к разорению отца месяц назад. Я в это время была на каникулах, с Радовым никак не пересекалась. Вообще, увидела его в первый раз на гонках! Получается, все же целью был папа, а вовсе не я. Не мог же человек, владеющий огромным состоянием, из-за победы в турнире разорить «Экро» ? Тем более, он сам сошел с трассы, как только увидел, что вылетела из седла.

Опять не сходится. Если ему интересна я, то почему не подойти напрямую, не разоряя отца и не доводя его до инфаркта? Рассуждала, прикидывала и никак не получалось собрать воедино все события. Пожар в гараже, лишивший последней надежды на самостоятельный заработок, никак не вписывался в общую картину. Разве что выступал последним камнем, упавшим на нас сверху.

– Девушка, отец ваш проснулся, – тихо позвала меня дежурная сестра.

Встрепенулась и заторопилась в палату, где горела дежурная лампа. Ее света вполне хватало, чтобы рассмотреть осунувшееся родное лицо, побелевшие и потрескавшиеся губы. Сквозь прикрытые веки отец внимательно смотрел на меня, пока преодолевала разделявшие нас несколько шагов.

– Папка, ты меня напугал, – улыбнулась ему, присаживаясь на край кровати.

– Ничего, дочка, – тихо вздохнул он, – Мы еще поборемся.

– Конечно, пап, – кивнула ему и поджала губы, стараясь не расплакаться.

Никогда не видела отца таким слабым и беспомощным. Он был для меня олицетворением мужественности, силы. Сейчас же побелевшая кожа на руках и щеках, тихий голос явно говорили, что он недавно стоял на самом краю. Хорошо, он еще в офисе находился, когда все случилось. Там и телефон под рукой, да и Ниночка наверняка находилась рядом. Если бы инфаркт случился дома … об этом не хотелось думать.

Мы сидели молча. Своей ладонью накрыла отцовскую руку, и ночного покоя хватало почувствовать, насколько мы близки.

– Рита, завтра отправляйся в офис. Я не все закончил, – заговорил отец, когда к нам подошла дежурная сестра и попросила дать покой больному, – подписанные документы передай в бухгалтерию, остальные привези сюда.

– Пап, ну какое «сюда»? – демонстративно оглянулась по сторонам.

– Рит, люди не виноваты, что в больницу попал. У них семьи, и зарплату с выходным пособием получить надо, – настаивал он, – Там немного. Несколько подписей поставить осталось.

– Хорошо, – торопливо согласилась, потому что меня уже активно выталкивали из палаты.

– Иди, иди. Слаб он еще. Ему отдыхать надо, – приговаривала громким шепотом женщина.

Ночью, свернувшись калачиком на том же жестком диване, смогла уснуть ненадолго. Рано утром дежурная сестра позволила заглянуть в палату к отцу и вытолкнула из отделения. Скоро должен начаться обход, а заведующий строгий мужчина, не позволял родственникам толкаться рядом с палатами. Умылась в туалете для посетителей, расчесалась, подкрасила губы и ресницы и отправилась в метро. Раз в первую половину дня все равно не позволят поговорить с отцом, решила съездить в офис «Экро». Выйдя из здания, набрала справочную службу, узнала телефон областной больницы, в которую увезли Михаила Петровича, и, позвонив, поинтересовалась его самочувствием. Меня успокоили, что опасности нет, ожоги скоро заживут. Остальное можно было расспросить при личной встрече. Скорей всего к нему тоже с утра не пустят.

Компания располагалась на двух этажах в бизнес-центре. Поднявшись на лифте, направилась к кабинету отца. Испуганный вид Ниночки выдавал искреннюю обеспокоенность.

– Привет, – кивнула молодой женщине, – Отец просил привезти документы в больницу. Он хотел их подписать.

С этими словами направилась прямиком к широким дверям из тонированного стекла.

– Рита, подожди, – подскочила взволнованная секретарша.

– Вы кто? – строго спросил незнакомый мужчина, вставая у дверей и загораживая мне дорогу.

– А вы кто? – посмотрела на него в упор.

Цепкий взгляд словно ощупал мою скромную особу. Старые, потрепанные джинсы, кроссовки на липучках, белая футболка выглядывала из-под расстегнутой ветровки. Как вчера вечером выскочила в больницу к отцу, в таком виде сюда и приехала, не тратя время на поездку домой. Подозрительный взгляд мужчины задержался на сумке внушительных размеров, висевшей на правом плече.

– Рита, в кабинет Ильи Дмитриевича нельзя сейчас, – поспешила вклиниться Ниночка.

– Это еще почему? – развернулась недовольно к секретарше.

Дружеских отношений с женщиной не сложилось. Она старалась мне понравиться, но я соблюдала дистанцию. Намерение выйти замуж за отца было написано крупными буквами на лбу секретарши. Если учесть, что она только на два года старше меня, то легко догадаться о ее меркантильном интересе в этом вопросе.

– Кабинет занят, – отвела глаза Ниночка и принялась усердно перебирать бумаги на своем столе.

– Что значит «занят»? – с негодованием спросила ее.

– Представьтесь, пожалуйста, – спокойно посоветовал незнакомый мужчина, преградивший дорогу.

– Может быть, вы объясните, почему я не могу пройти в кабинет отца? – резко развернулась к нему и направляя негодование на новый объект.

– В нем находится владелец компании, – самодовольство буквально сочилось в голосе мужчины.

– Господин Стрельников, это Маргарита, дочь Орлова Ильи Дмитриевича, – поторопилась предотвратить назревающий конфликт секретарша.

– Там Радов?! – почти выкрикнула окончательно взбешенная я, – Пустите меня! Наконец-то выскажу этому гаду все, что о нем думаю!

Оттолкнула в сторону мужчину, хотя он не собирался применять силу, и ворвалась в знакомый кабинет. Мужчину узнала сразу. Даже деловой костюм не смог изменить внешность сорок второго. Идеальная прическа, заставившая вспомнить о своей косматой голове, уверенная поза и направленный на меня взгляд хищника. Когда просматривала фотографии в интернете, часто замечала характерное выражение, направленное прямо в камеру. Еще подумалось, что он красуется необычным цветом глаз перед объективом. И вот сейчас на меня внимательно смотрели взглядом хищника, заинтересованно разглядывающего потенциальную жертву.

– Маргарита Орлова? – вежливо произнес мужчина модельной внешности, сидящий на месте отца, – Чем обязан неожиданному визиту?

От невиданной наглости задохнулась, и красная пелена пошла перед глазами.

– Вы! Вы разорили отца! Довели до инфаркта и теперь имеете наглость сидеть на его месте и спрашивать о моем визите? – с каждым словом негодования в голосе становилось все больше, – Да, кто вы вообще такой?!

– Рей Радов, – спокойно представился мужчина, словно его мало обеспокоили мои гневные вопросы.

– Что он вам сделал? Зачем нужно было разорять его? – не отдавая себе отчета, с каждым вопросом подходила ближе.

– Госпожа Орлова, не считайте меня каким-то монстром, – усмехнулся слишком красиво очерченными губами гад, – Это всего лишь бизнес.

– Сильно обогатитесь на продаже «Экро», перед этим выгнав с рабочих мест всех, кто много лет здесь работал? – подойдя вплотную к темно-коричневому столу, уперлась ладонями в поверхность и нависла над ним.

– Вы не тот человек, с которым буду обсуждать свой план обогащения, – он смотрел прямо в глаза.

И взгляд говорил, что в монстре, разрушившим жизнь отца, нет ни капли сочувствия или сострадания. Я для него никто и вся компания с несколькими сотнями служащих в офисе и несколькими тысячами рабочих на предприятиях ничего не значат. Радов изучал меня, как неизвестную новую форму жизни, которую он с удовольствием разложил на столе и препарировал, с намерением узнать тайные мысли, позволившие с ним разговаривать в подобном тоне. Но мне было все равно. Он тот, кто довел до инфаркта родного человека, разорил его, оставил ни с чем, а теперь собирается выкинуть сотрудников «Экро» на улицу в угоду своим желаниям.

– Я не считаю чужие деньги, – презрительно сообщила ему, – Мне лишь нужно посмотреть в глаза человеку, который ставит богатство выше жизни людей.

– И что вы хотите увидеть? – ирония, прозвучавшая в голосе, еще сильней подхлестнула.

– Раскаяние и пробудившуюся совесть, – с ненавистью выдохнула ему в лицо.

– Совесть для меня слишком дорогая вещь, – он явно забавлялся моим негодованием.

Сколько раз он видел возмущение, пока сколачивал состояние? Наверняка не я первая пришла к нему, чтобы высказать справедливые претензии в его адрес. Он слишком спокойно себя чувствовал под моим полыхающим гневным взглядом. А я вспоминала бледное лицо отца, лежащего на больничной койке, и не могла успокоиться.