Елена Помазуева – Единою судьбой. Плата за свободу (страница 4)

В остаток ночи удалось уладить дело о растратчике. Вовремя подоспевшие стражники прониклись моей пламенной речью и увели с собой в магистратуру громко ругающегося мужчину.

Конечно, я блефовала, потрясая над головой преступника судебным иском. Заказчица давно подала заявление, но до сих пор решения о розыске и задержании не было принято. По закону Глава семьи имел полное право распоряжаться не только имуществом семьи, но и ее членами. Вздумай муж продать в рабство детей или жену, никто ему не скажет слова поперек, а у несчастных нет основания на жалобу.

Нерадивый супруг понимал свои права, но моя настойчивость и красноречивость в купе с заверениями, что дело решено в пользу пострадавшей стороны, сделали свое дело. Его пыл поутих, и он позволил стражникам увести себя в магистратуру.

Какое-то время потратила на объяснения в учреждении, потом помчалась к заказчице, чтобы рассказать об удачном выполнении дела. Правда по городу приходилось перемещаться в одежде утешительницы, что доставляло массу неудобства. Но в магистратуре мою личность знали, а следовательно, вопросов не задавали.

На сон оставалось буквально пару часов. Утром, запихнув в рот кусок хлеба и прополоскав рот мятной водой, помчалась в магистратуру, чтобы довести дело до конца. Оставалась не менее трудная задача, чем найти растратчика, убедить суд вынести правильное решение и заставить вернуть деньги в семью.

У дверей магистратуры меня ждало оживление. Обычно горожане с почтением проходили мимо грозных мужчин с оружием, охранявших вход в здание. Сейчас на небольшой площади собралось множество народу. В основном здесь находились молодые люди примерно одного возраста, но порой между мужских фигур мелькали женские платья.

Озадаченно огляделась по сторонам и решительно двинулась к дверям. Неожиданный сбор ко мне не имел отношения, а дело не терпело промедления. В любой момент ожидала, что суд встанет на сторону проходимца и даст ему свободу.

Протолкнулась сквозь шумную толпу и ворвалась в помещение. Здесь плотность мужчин оказалась выше. На мне скрестились как заинтересовано-насмешливые взгляды, так и раздраженно-недовольные. Меня их реакция мало беспокоила. Уверенным жестом отодвигала в сторону тех, кто не торопился уйти в сторону и расчищала себе дорогу к начальнику, отвечающего за содержание под стражей преступников и принимающих прошения.

- Господин Муним! – ворвалась в кабинет после короткого стука. – Я пришла …

- Не до тебя! – одарив строгим взглядом, начальник махнул рукой, отправляя меня прочь.

Можно подумать он не знает, что подобное поведение на меня не действует!

- Господин Муним, вот заявление! Это объяснение деталей дела. Здесь список украденного имущества, показания супруги преступника, - проигнорировав недовольный тон, выкладывала на стол документы с печатью.

- Госпожа Вистам! – прикрикнул мужчина.

- А это копия моего свидетельства с правом вести расследование, выданная вами и заверенная вашей печатью. Я представляю свою заказчицу госпожу Арым, - закончила подготовку.

- Ты не видела, что у нас творится? – раздраженно потыкал чернильной палочкой в сторону дверей начальник.

- Кстати, а что происходит? Откуда взялся этот партизанский отряд? – коротко обернувшись в указанном направлении, спросила я.

Одного взгляда хватило, чтобы понять – в кабинете мы были не одни. Двое молодых мужчин молчаливо стояли у входа. Видимо я ворвалась и прервала их беседу.

- Вистам, прояви больше уважения к военному экзамену! – гулко хлопнул рукой господин Муним.

- Так вы заняты? – обрадовалась я и широко улыбнулась. – Тогда не смею задерживать. Поставьте свою подпись здесь и здесь, а еще тут и печать. И я покину кабинет. – Сложив руки на груди, дала понять, что без выполнения моих требований не уйду.

Начальник начинал медленно краснеть от возмущения. Еще немного и из глаз полетят молнии. Однако я решила стоять на своем, не позволяя растратчику выйти сухим их воды. Тем более, кроме него никто не сможет оплатить затраты на поиски. По мне так очень справедливо, что оплату взять с того, кого преследуешь, а не с пострадавшего.

- Ты! – взревел магистрат. – Ты-ы!

- Немедленно покину кабинет, как только приложите печать, господин Муним. Для вас это ничего не значит, обычная текучка, а я смогу прижать мерзавца и заставить его вернуть деньги несчастной женщине.

- Во-он! – выкинул руку с оттопыренным пальцем в мою сторону несговорчивый начальник.

- Командир, что случилось? – на крик вбежал заместитель, - А это ты Вистам, – он коротко кивнул и скрылся за дверью.

- Ухожу, ухожу, - примирительно замахала руками на гневающегося мужчину. – Печать поставьте и не увидите меня очень долго.

Медленно обошла стол с документами, осторожно взяла за руку магистрата и подтолкнула к действиям. При этом одаривала потерявшего веру в людей мужчину самой благодарной и лучезарной улыбкой.

- Вот ту-ут, - тыкала палочкой в место для подписи, - и сюда-а. Чернила для печати развести?

- Ты наглая, беспардонная …

- Да-да. Вы абсолютно правы, - соглашалась со всеми обвинениями, - Но я вам нужна, а потому окажите крохотную услугу верной помощнице.

- Если бы не твоя помощь … - наконец сдался под весом аргументов магистрат.

Господин Муним покорно поставил подпись и печать, одарил взглядом мученика и на словах много чего пожелал сделать с одной упертой девицей. Я улыбнулась с довольным видом и пообещала в ближайшем будущем не доставлять беспокойство, а справляться собственными силами.

- С кем приходится работать? – услышала я обреченное, когда отворяла дверь и выходила из кабинета.

Осмотрев ожидающую очередь из бравых молодцов, желающих занять должность стражников, посочувствовала начальнику. Впереди его ожидал долгий день.

Получив необходимое подтверждение законности своих действий, заглянула в каземат, где за толстыми решетками разглядела всклоченную макушку дрыхнущего растратчика, и помчалась в суд. Теперь необходимо убедить строгого господина законника встать на сторону пострадавших.

Моя речь отличалась убедительностью. Я живо описала страдания, через которые пришлось пройти обворованной супруге с детьми, унижения, творимые кредиторами, и страхи, испытанные несчастными. Сила моих слов выдавила сочувствующую слезу на глазах судьи, видевшего на своем веку прожженных злодеев и душегубов. Проникновенная речь долетала не только до ушей, но и до сердца, заставляя трепетать от жалости черствую душу.

- Госпожа Вистам, я понимаю ваши старания, - украдкой смахнув влагу в уголке глаза, заговорил судья. – Однако, не существует закона, по которому можно признать господина Арыма виновным.

- Со всем уважением, господин Даджин, но кроме написанных законов, существуют моральные, - вдохновилась на новую речь я. – Обычаи, принятые много веков назад, позволяли нашим предкам выживать во время суровых испытаний. Мужчины возглавляли семью, вели ее к процветанию. Обязанность мужа – забота о жене и детях. А что мы видим? Господин Арым украл денежные средства, бросил на произвол судьбы супругу. Закон поддерживает его поведение? Неужели наше королевство одобряет недостойное поведение?

Судья пытался вставить слово, хоть что-то возразить, но я вскочила на своего любимого конька и развернула пространный монолог о пережитках прошлого и об их негативном влиянии на современность.

Надо сказать под раздачу попали не только семейные отношения, но право мужчин на образование и государственные должности. Когда я подошла к последнему пункту, глаза господина Даджина округлились и в них появилась паника. Мои революционные идеи могли принять за измену королевской власти.

- Госпожа Вистам, остановитесь! Не женского ума дело, рассуждать о законах и управлении государством! – выкрикнул судья, заставляя умолкнуть на полуслове.

- Ваша правда. Прошу прощения за резкие слова. Накипело, честное слово! – откровенно призналась ему. – Я видела осунувшееся лицо госпожи Айрым, взгляд голодных детей, в то время как их отец тратил деньги в доме утешительниц.

Господин Даджин смущенно кашлянул.

- Если мы призовем к ответу растратчика, то положим начало к справедливости закона. Почему не наказать того, кто на самом деле поступил преступно, а не отпускать виновника, кивая на обычаи, ставшие пережитком прошлого? Очень прошу, господин Даджин, помогите! Выдайте решение в пользу пострадавшей стороны!

Судья долго молчал, перекладывая документы на столе. Я видела внутреннюю борьбу, происходившую в его душе. Обычай, повелевал отказать в просьбе, а обстоятельства дела доказывали правоту истицы.

- Господин Даджин, госпожа Айрым не просит делить имущество и не желает разводиться с мужем. Она просит вернуть деньги, необходимые для существования. Если господин Айрым решит возвратится в семью, его примут назад и продолжат оказывать уважение, как главе.

- Это не нарушает закона, - коротко взглянул на меня судья.

- И я об этом. Госпожа Айрым законопослушная женщина. Она просит спасти ее детей от голода.

- Ладно. Пусть госпожа Айрым приходит. Я выдам решение о взимании суммы на содержание семьи с господина Айрыма.

Победа! Полная, безоговорочная и по всем пунктам.

Я рассыпалась в благодарностях, восхваляя мудрость и проницательность судьи. К заказчице я летела, как на крыльях дракона.