Александра уходит. Бабушка садится на диван, смотрит на экран.
МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Как же Вы хороши, месьё Лакост. (В сторону кулис.) Сашенька, мне почему-то кажется, что он должен быть порядочным человеком.
АЛЕКСАНДРА (из-за кулис). А почему тогда жена бросает его?
Бабушка берёт со стола верхний журнал, переворачивает: на обложке крупным планом фотография Жака Лакоста.
МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Да кто его знает? Вот почему ты бросила своего французика?
АЛЕКСАНДРА (из-за двери). Это был не мой стиль.
МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Твой стиль – какой-нибудь былинный гусар сам с усам и для тебя пара, что две слезинки в одну. Но только таких ведь уже не бывает.
Бабушка смотрит на портрет, потом на телевизор. На экране Жак Лакост ведёт «Новости». Александра появляется с подносом, на котором чашки и чайник, останавливается, задумчиво смотрит на экран.
АЛЕКСАНДРА. Правильно говоришь. (Ставит поднос на стол, садится рядом с бабушкой.) Только таких уже давно нет. (Берёт с блюда пирожок, тычет в экран.) Сеглдняшние богатыри не поскупятся отдать полста евро за бутылку вина, но ни за что не потратят и половины на билет в театр.
Александра откусывает пирожок, на лице полное восхищение.
МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. (Смотрит как внучка жуёт). М-да. А французы, к тому же, материальны до невыносимости. И всё-таки. Есть, наверняка, исключения из правил (Снова берёт журнал со стола, тычет им на экран.) Ты бы написала ему. Кто знает, может быть, он всё-таки смог бы тебе помочь? Судя по статье, он человек принципиальный.
АЛЕКСАНДРА. Не верю я в принципиальность звёз, бабуля. Да и не ответит он мне. Кто он, а кто я?
МАРИЯ НИКОЛАЕВНА (разливает чай по чашкам). А кто он? Поди небось такой же точно человек, как и все мы. Со своими проблемами, со своей непростой жизнью.
Бабушка подаёт чашку внучке, Александра ставит её на журнал с Лакостом, бабушка ревниво вытаскивает журнал из-под чашки, смотрит на портрет, говорит осуждающе.
МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Жена-то, пишут, просто попугать его разводом хотела. И тёща туда же. Что за родственники такие! Не пожалеют. А ведь он всего достиг своим трудом. (Отпивает из своей чашки.) Ты, Сашенька, всё-таки, напиши ему. Кто знает как дело сложится?
АЛЕКСАНДРА (встаёт, идёт к зеркалу в стене, осматривает себя, говорит задумчиво). Посмотрим.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Освещена авансцена. В кабинет входит Жак, подходит к столу, включает лампу. Тут же по громкой связи телефона звучит голос Алис.
АЛИС. Жак, поторопись. Скоро эфир.
ЖАК (подходит к зеркалу рассматривает себя внимательно, озабоченно растягивает кожу под глазами, осматривает белки). Алис, вчера после выпуска оператор сказал, что я смотрелся слишком загоревшим?
АЛИС (за кулисами). Что же тут странного: отдыхал с женой, катался на лыжах, загорел, как любой нормальный человек.
Алис появляется в двери, держит тексты. Жак её не замечает, продолжает гримасничать перед зеркалом.
ЖАК. Да, но я не любой нормальный человек. Сама сказала, что я – рупор страны. (Надувает щёки.) А сегодня я принимаю Министра финансов. (Несколько раз вытягивает губы трубочкой.)
Алис хихикает в кулак
ЖАК. Не дай бог, чтобы я казался более загорелым, чем он. (Далеко вытягивает язык, осматривает его.)
Алис сдерживается, чтобы не привлечь внимание шефа смехом.
ЖАК. А то подумают, что Жак Лакост только и делает, что проводит время на каникулах (Возвращается к столу, по-прежнему не замечает секретаршу, перекладывает бумаги, говорит в селектор.) Я не могу быть, Алис, ни коричневым, ни зелёным, ни красным. Я должен быть нейтральным, энергичным и свежим. (Делает несколько ударов в воздух, как боксёр. Видит секретаршу, резко опускает руки)
АЛИС. Жак, гриммёрша уже ждёт тебя.
ЖАК (снимая пиджак). Да иду я, иду. Скажи пусть пока подберёт мне тон и пудру посветлее и кладёт их побольше. (Ослабляет галстук.) Экономит она на мне, что ли?
Он идёт к бару, открывает его. Достаёт водку, где жидкости почти на дне. Лицо его выражает удивление, он оборачивается к двери.
ЖАК. Ну вот, я же говорю экономят. Алис, почему ты не заказала для меня воду, напитки, ну и всё, что мне тут положено по контракту?
АЛИС (подходит к Жаку, берёт бутылку водки из его рук, смотрит на свет). Жак, я свои обязанности прекрасно знаю. Но на этой неделе (тычет в тексты на столе), бастуют транспортники и вообще все, кому не лень.
ЖАК. Да? И как долго этот бардак будет длиться? (Забирает бутылку у Алис, трясёт её перед носом женщины.)
АЛИС. А вот этот вопрос попробуй задать твоему сегодняшнему гостю эфира.
ЖАК (оглядываясь). Ты что? С ума сошла?! Думай, что говоришь! Ладно, иди, позвони насчёт светлой пудры.
Жак убирает бутылку в холодильник, Алис идёт к открытой двери пританцовывая.
АЛИС. Осторожно, Жак. На светлом фоне морщины более заметны… (Выходит в тёмную часть сцены.)
ЖАК (вытаскивает из бара бутылку с минералкой). Пф-ф! Алис, у меня нет никаких комплексов по поводу моего возраста. (Наливает воду в стакан, чёкается с бюстом Наполеона). Мои морщины – это наше богатство! (Выпивает воду, достаёт из стола пуховку для пыли, бережно смахивает пыль с бюста.)
АЛИС (за кулисами). А твои мешки под глазами, Жак, это тоже богатство?
ЖАК (издалека осматривает себя в зеркало, обводит лицо пуховкой). Мешки? О чём ты? И почему ты решила, что имеешь право делать мне замечания?
АЛИС (за кулисами). Потому что я всё делаю исключительно в твоих интересах.
ЖАК (кокетливо). Ты в меня влюблена?
АЛИС (на секунду появляется в дверях, отвечает взрывно). Нет, Жак, не потому что я в тебя влюблена. (в зал.) как полстраны (Жаку), а потому, что я твоя правая, левая, а иногда и обе руки. (Делает движения руками, как будто крутит марионетки.)
ЖАК. Ну хорошо ещё, что только это… А то фантазии тебе не занимать.
АЛИС (за кулисами и немного надуто). Жак, скоро выпуск. Иди уже…
ЖАК. Да иду я. (Наклоняется, чтобы взять тексты на столе, взгляд его падает на раскрытый ежедневник) Так, а что это ещё у меня записано на сегодня? Визит мадам Суворовой. Кто это? Ах, да тут приписано от руки «русская писательница». Та-ак. Ладно. Это – рутина (в зал, обводя лицо пуховкой). Наверное, очередная поклонница. Но зато потом ужин с юридическим советником Президента. И, надеюсь, разговор будет скрашен хорошим вином.
Через дверь слышен писк факса. Жак прячет пуховку в стол, берёт тексты, ровно складывает их, постукивая о стол с четырёх сторон, нажимает селектор.
ЖАК. Алис, что там у нас с последним сюжетом?
Алис снова появляется на пороге, говорит, мямля.
АЛИС. Монтаж завершён. Только что звонили из режиссёрской.
ЖАК (перебирая листы). Значит других новостей больше нет?
Алис медлит с ответом. Жак поднимает голову, смотрит на неё с удивлением.
ЖАК. Ну, что ещё? Говори, не тяни!
АЛИС. Может лучше после эфира?
ЖАК. Алис! Что за идиотская привычка всё время разводить интриги? Меня ждут в гриммёрной.
АЛИС (протягивает от двери отдельный лист). Факс.
ЖАК (настойчиво и почти грубо). Какой ещё факс?
АЛИС. От твоей дочери.
ЖАК А-а-а. От Моники?
Алис кивает, Жак шарит по карманам, вытаскивает платок, промакивает нос.
ЖАК. И что она хочет?
АЛИС. Денег. Как обычно.
Жак оседает в кресло, тупо смотрит на фото дочери.
ЖАК. Денег? По факсу?.. Сколько?
АЛИС. Пятьсот.
