Елена Петрова – Великокняжеская оппозиция в России 1915-1917 гг. (страница 8)
Наконец, Александр II предоставил ему самый высокий и самый почетный пост империи – председателя Государственного совета. Великий князь сохранил свой пост, как и доверие императора, вплоть до гибели Александра II.
Братья великого князя Константина Николаевича – Николай Николаевич и Михаил Николаевич – принимали менее активное участие в государственных делах, но преуспели на военном поприще. Они занимали высокие посты: великий князь Николай Николаевич стал командующим войсками гвардии, а великий князь Михаил Николаевич был наместником на Кавказе. Все четыре брата явились основателями семейств – Александровичей, Константиновичей, Николаевичей и Михайловичей, претендовавших на свою долю власти и влияния.
Таким образом, даже в период расцвета системы семейного правления великокняжеская среда не была единой. «За исключением наследника [будущего императора Александра III. –
Пришедший к власти в 1881 г. император Александр III был строг со своими ближайшими родственниками. По воспоминаниям С.Ю. Витте, «император Александр III был действительно главой царской семьи, он держал всех великих князей и княгинь в соответствующем положении: все его не только почитали, уважали, но и чрезвычайно боялись…Государь умом своего сердца понимал, что многочисленная императорская семья должна служить своей частной, общественной и государственной жизнью примером для его подданных»[141]. Поэтому император отстранил своих дядей – великих князей Константина Николаевича и Николая Николаевича – от участия в государственных делах, на том основании, что они «обзавелись побочными семьями». У власти он оставил лишь младшего из своих дядей – «кавказца» Михаила Николаевича, доверив ему пост председателя Государственного совета, на котором до него находился Константин. Кроме того, до самой своей смерти в 1909 г. великий князь Михаил Николаевич являлся генерал-фельдцейхмейстером.
На высокие государственные посты пришло новое поколение великих князей – братьев Александра III, а с ним на смену либеральному началу в великокняжеской среде пришло консервативное.
Генерал от инфантерии великий князь Владимир Александрович в 1884–1905 гг. занимал пост главнокомандующего гвардией и командующего войсками Петербургского военного округа. Кроме того, в 1869–1876 гг. он являлся товарищем президента, а вслед за тем и президентом Академии художеств. Генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович в 1881–1905 гг. был главным начальником флота и морского ведомства. Генерал-лейтенант великий князь Сергей Александрович в 1891–1905 гг. – московским генерал-губернатором, а с 1896 г. – и командующим войсками Московского военного округа. Младший из братьев, великий князь Павел Александрович, не занимал столь ответственных постов, командуя лейб-гвардии Гусарским, а затем лейб-гвардии Конным полком. Правда, в 1898–1902 гг. он командовал Гвардейским корпусом, но затем вследствие морганатического брака был снят со всех должностей и получил звание генерала от кавалерии лишь после начала Первой мировой войны. Кроме того, он также занимал должности почетного председателя Русского общества охраны народного здоровья и покровителя коннозаводских учреждений в России. Все братья дружно поддерживали консервативный курс Александра III.
Положение других великих князей не было столь завидным. В связи с ростом численности императорской фамилии и значительным увеличением расходов на ее содержание Александр III в 1886 г. принял указ, согласно которому право считаться великими князьями и получать в этом качестве особое содержание и титул «императорского высочества» предоставлялось только сыновьям и внукам императора. Правнуки же и их потомки становились князьями императорской крови и получали титул «высочества»[142]. Цель указа заключалась еще и в том, чтобы сосредоточить на государе и самых его близких родственниках весь тот престиж, который было нельзя безнаказанно распространять на слишком большое число лиц[143].Указ вызвал негодование великих князей. Они считали, что прежде чем издать указ, его следовало с ними обсудить[144].
В марте 1889 г. в Гатчине состоялся семейный совет, на котором Александр III предложил решить вопрос о том, допускать ли для великих князей морганатические браки. До этого согласно положению об императорской фамилии 1797 г. император мог разрешить брак с лицом неравнородным, то есть не принадлежавшим ни к какому царствующему или владетельному дому, но такой брак не распространял на это лицо прав и преимуществ члена императорского дома.
В конце совета император «категорически объявил свою волю о том, что никогда таких браков в своем семействе допускать не будет. Великий князь Николай Михайлович… остался после ухода прочих членов семейства… с императором и сказал ему: “Ты поступил, Саша, как тебе приказывал твой долг. Я вполне одобряю твое решение, как оно ни тяжело лично для меня”»[145].
Хотя мнения по этому вопросу в великокняжеской среде разделились, Александр III в 1893 г. именным указом запретил морганатические браки.
После смерти императора Александра III и вступления на престол его сына Николая II ближайшие родственники покойного императора, великие князья Владимир Александрович, Сергей Александрович, Алексей Александрович и Михаил Николаевич, старались оказывать сильное воздействие на Николая II. Великокняжеское влияние в данный период достигло своего апогея. Воспитанный в правилах подчинения старшим, Николай II в первые годы во многом находился под контролем своих дядей, хотя далеко не всегда внутренне одобрял навязанные ему решения.
Разногласия начались сразу после смерти императора Александра III. В дневнике Николая II за этот период есть запись: «Происходило брожение умов по вопросу о том, где устроить мою свадьбу; Мама, некоторые другие и я находили, что лучше всего сделать ее здесь (в Ливадии) спокойно, пока еще дорогой Папа под крышей дома, а все дяди против этого и говорят, что мне следует жениться в Питере после похорон»[146]. Николаю II пришлось выполнить желание старших родственников.
После коронационных торжеств и катастрофы на Ходынском поле царь приказал произвести следствие по Ходынскому делу, и сразу выяснилось, что великий князь Сергей Александрович, как московский генерал-губернатор, был виноват. В дневнике осведомленной мемуаристки А.В. Богданович есть запись от 2 июня 1896 г.: «Когда выяснилось, что Сергей Александрович виновен, тогда все три брата Владимир, Алексей и Павел привезли царю свои отставки на случай, если Сергея будут судить»[147]. Или еще одно свидетельство из того же источника от 6 июня 1896 г.: «…положение России становится отчаянное, царь слушает всех родственников, которые ему доброго совета дать не могут. Великий князь Павел говорил своим офицерам конногвардейцам, что в царской семье не перестают все ссориться, никто царя не боится. Великий князь Владимир со всеми дерзок и нахален»[148]. Подобное засилье великих князей порождало даже возмущение. 18 декабря 1904 г. А.В. Богданович записала в своем дневнике: «Великие князья плодят недовольных, желающих конституции»[149]. Но данная ситуация была характерна лишь до 1905 г.
В 1905 г. великий князь Сергей Александрович погиб от взрыва бомбы, брошенной эсером И.П. Каляевым. В том же году великий князь Алексей Александрович был уволен с поста главы военно-морского ведомства после поражений русского флота в Русско-японской войне. Великий князь Владимир Александрович в 1905 г. ушел в отставку с поста командующего войсками гвардии и Петербургского военного округа в знак протеста против высылки его сына Кирилла Владимировича за границу. Эта ссылка была вызвана браком Кирилла Владимировича с гессенской герцогиней Викторией Мелитой, заключенного без разрешения императора, более того, против его воли. На место Владимира Александровича был назначен великий князь Николай Николаевич. Спустя два года даже Павел Александрович, занимавший из всех братьев наименее видные посты, был с них уволен вследствие заключения после смерти супруги, дочери греческого короля, морганатического брака с О.В. Пистолькорс. По этой же причине Николай II запретил ему жить в России. Разрешение вернуться на родину он получил лишь в 1914 г.
Таким образом, если до 1905 г. великие князья занимали высокие посты в империи, что давало им возможность проводить свою политику в отдельных, подчиненных им областях, то после революции 1905–1907 гг., и в особенности после создания Государственной думы, их вмешательство в политику стало эпизодическим, продиктованным чрезвычайными обстоятельствами, которые, как правило, были связаны со смещением или назначением отдельных официальных лиц. Лишь великий князь Николай Николаевич по-прежнему занимал высокий пост председателя Совета государственной обороны. В 1905 г. он был назначен командующим войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа.